Роберт Маккаммон – Свобода Маски (страница 28)

— Проклятье, — сказал судья, не поднимая глаз. При том, что всем видом он походил на джентльмена из Оксфорда, голос у него больше напоминал бывалого портового грузчика. — Когда в последний раз вы принимали ванну?

— Ваша Честь, — обратился Лиллехорн. — Мистер Корбетт был взят под арест в Плимуте, где непосредственно высадился с…

— Разве я вас спрашивал? — тонкое лицо с острыми скулами поднялось. Пронзительные серые глаза под густыми светлыми бровями прострелили Лиллехорна, как стрела лучника пробивает мякоть спелого яблока. — Этот человек может говорить за себя, или он глуп настолько, насколько мне кажется?

Мэтью откашлялся, понадеявшись, что Господь поможет его голосу не сорваться на перепуганный писк.

— Я могу говорить за себя, сэр. Последний раз мне доводилось принимать ванну…

— Вечность назад, я уверен. Если б я знал, в каком вы состоянии, я бы встретился с вами на улице и покончил бы с этим, — он опустил бумаги на стол с силой, заставившей Мэтью подпрыгнуть, а Лиллехорна почти выронить свою трость. Серые глаза переместились с документов на газету в руках помощника главного констебля. — Это то, о чем я думаю?

— Ваша Честь, это последний вып…

— Ах, вот, что я чую! Возмутительная вонь тюремных лохмотьев вкупе с чернилами этой газетенки из нищенских районов! Как вы посмели принести это в зал суда? Принесите это сюда, я попрошу моего клерка прийти и сжечь это, как только мы закончим.

— Да, сэр, — Лиллехорн беспомощно взглянул на Мэтью, сообщая ему: мы оба здесь в одинаковой немилости, и да поможет нам Бог, чтобы этот человек сжалился над вашей шеей. Он достиг места судьи, поднялся на цыпочки так высоко, что у него щелкнуло что-то в спине, однако «Булавка» послушно оказалась в руках судьи, как и было велено. Затем помощник главного констебля попятился, опустив глаза в пол.

— Мистер Мэтью Корбетт, — произнес Арчер, а затем просто сел и посмотрел на пленного, как будто хотел этим взглядом испытать на прочность поводья его собственной колесницы, которая была явно грязной и разбитой.

Молчание затягивалось.

— Ваша история заинтересовала меня, — продолжил он. — Работа в агентстве «Герральд»? Что ж, я бы не стал хвалиться этим, потому что они подрывают правовую систему и вызывают гораздо больше проблем, чем решают. Дела с Профессором Фэллом? Миф, как я успел убедиться, и никто не сможет заставить меня поверить, что это реальный человек. Если на самом деле «Профессор Фэлл» и существует, то это, должно быть, объединение различных преступников, которые заключили своеобразный союз друг с другом, чтобы причинить Англии больше вреда.

— Ваша Честь, — сказал Мэтью. — Я могу заверить вас, что…

— Не перебивайте, — пламенное выражение этого лица могло бы заставить яички льва сжаться от испуга. — Продолжим: потеря памяти? Похищение прусским графом, который, вы говорите, собирался убить вас? И эта история на корабле… как он назывался? — судья нашел нужную строчку в документах. — «Странница». Мистер Корбетт, из того, что я прочел, ясно одно: вы совершили убийство. Теперь… ваша речь перед магистратом в Плимуте о том, что нет никаких доказательств смерти этого человека ввиду отсутствия тела, несет определенную истину, но позволить вам уйти от наказания за подобный поступок, было бы оскорблением всех моих коллег и моей собственной карьеры. Вы знали, что собираетесь совершить убийство. Свидетели это знали, и я знаю. Даже Лиллехорн, который весьма недальновидно предпочел встать на вашу защиту, должен это понимать. На этом — все, — Арчер поднял бумаги своей жилистой рукой, а затем позволил им упасть и разлететься, продолжая при этом насмешливо глядеть на узника. — Вы хотели перехитрить суд, мистер Корбетт, но мы не станем вам потворствовать.

Мэтью видел, как его будущее мчится от него прочь с каждым падающим листком, и видел, как черство — даже садистски черство — к этому относится судья. Паника, взметнувшаяся внутри молодого человека, подогрела первые угольки гнева.

— Прошу, выслушайте меня, — сказал он. — Когда я вновь обрел память, я собирался рассказать представителям закона об убийстве Куинн Тейт, но мне не…

— Ах, убийство бедной сумасшедшей девушки в убогой хижине! Как суд может быть уверен, что это правда, а не ложь, учитывая всю ту ерунду, что вы тут наговорили про Профессора Фэлла?

— Вы не слушаете меня! — это прозвучало громче, чем Мэтью хотел, и он почувствовал, как щеки его краснеют от стыда и возмущения. — Я находился в обществе Профессора Фэлла! Я говорил с ним и знаю часть его истории. Он реален, я уверяю вас! Разве Лиллехорн не рассказал вам об Острове Маятнике и о порохе…

— Для вас он мистер Лиллехорн, сэр! — отрезал Арчер. — И воздержитесь от повышения голоса в моем зале суда! Нет, он ничего мне об этом не рассказывал, потому что знает, что я думаю об этой мифической истории! Я искренне сомневаюсь в правдивости вашего рассказа, сэр, как следовало бы и достопочтенному господину Лиллехорну по одной простой причине: вы еще живы, хотя не должны быть живы, учитывая все то, через что вы, по вашим рассказам, прошли! А факты остаются фактами, и основной факт состоит в том, что вы перерезали спасительную веревку во время шторма на море, что облекло человека на смерть, и не нужно рассуждать здесь о том, что этот человек мог выжить, и факт его смерти не подтвержден. Я знаю, какую опасность представляет для человека бушующий океан: мой отец был и остается морским капитаном, я и сам родился в море. Поэтому я прекрасно понимаю, что этот удар топором по веревке был настоящим убийством…

— Вы должны немедленно показаться врачу! — вдруг закричал Мэтью, и в зале тут же повисла тишина.

— Мэтью! — Лиллехорн схватил его за руку. — Не надо! Пожалуйста, помните о вашем…

— Тшш! — зашипел Мэтью в ответ, вырывая свою руку из его хватки. Он продолжал буравить взглядом судью Арчера, и в месте, где их взгляды встречались, воздух должен был вот-вот загореться. Молодой человек знал, что ему следовало бы закрыть рот и сжаться, как побитой собаке в своих цепях. Но…

— Вам нужно немедленно показаться врачу, — повторил Мэтью, несмотря на то, что паника била в гонг и звонила в колокола в его голове. — Чтобы вычистить из ваших ушей тот воск, что мешает вам что-либо слышать, — он позволил этим словам кипятить судью на медленном огне в течение нескольких секунд.

Лиллехорн тихо застонал, но Арчер не издал ни звука — он сидел тихо и не двигался.

— Все, что я сказал, это правда! — заверил Мэтью. — Граф Дальгрен собирался убить меня еще до прибытия в порт. Я никогда не был его слугой, я был его обманутым пленником. Мог ли я был сохранить эту веревку целой? Нет, не мог. Потому что в тот момент… во время шторма… после нашей драки, в которой ко мне вернулась память, я потерял равновесие. И я также говорю вам, что Профессор Фэлл — это не выдумка. Если вы так думаете, горе вам и горе всей Англии, потому что вы играете ему на руку. Если бы я сидел на вашем месте, то, по крайней мере, расспросил бы моих констеблей, чтобы проверить…

— На этом, — сказал Арчер очень тихим голосом. — Мы заканчиваем.

— О, даже не близко! Я не закончил!

— Нет, — все еще тихо оборвал судья. — Вы закончили. Констебль, если заключенный позволит себе еще одну оскорбительную или воинственную реплику в моем зале суда, я требую, чтобы вы ударили его по лицу, — в ответ на явное выражение тревоги Лиллехорна, Арчер добавил. — Или вы тоже хотите понести наказание за неподчинение?

— Вы не можете помешать мне говорить! — возразил Мэтью.

— Простите меня, — прошептал Лиллехорн с тяжелым вздохом, и ударил Мэтью по щеке ладонью.

— И вы называете это ударом? — спросил Арчер. — Это какой-то безвольный хлопок.

Мэтью метнул острый взгляд на судью.

— Судья не может помещать человеку…

Его вновь ударили — на этот раз сильнее.

— … высказаться! — Мэтью повысил голос до крика. — Вы отказываетесь даже учит…

Следующий удар был намного сильнее, хотя и нанесен он был почти детской рукой помощника главного констебля.

— Я сожалею… — шепотом повторил Лиллехорн. — Прошу… не надо…

— … учитывать мои обстоятельства! — Мэтью продолжил, и голос его эхом пролетел расстояние от балкона до сводчатого потолка, отразившись от героической скульптуры с колесницей, и теперь — сквозь дымку боли — молодой человек подумал, что возница, управляющий шестеркой лошадей, выглядел не настолько уж героическим, когда стискивал зубы, стараясь удержать рвущихся на волю скакунов, которые, похоже, были готовы вырваться любой ценой или умереть, пытаясь.

— Вы представляете опасность, сэр! — взорвался Мэтью. — Человек маленьких мыслей в роли человека на большой…

Не на шутку начав опасаться уже за собственную безопасность, Лиллехорн ударил Мэтью со всей силы, которую только мог собрать, и направил эту силу в заросшую черной бородой челюсть молодого человека.

Мэтью пошатнулся, но не упал. Будет чертовски нелепо, если он позволит себе упасть перед этим судьей. К глазам его подступили слезы, однако он продолжал смотреть на Арчера, который выдавил из себя тонкую улыбку одобрения в ответ на эту сцену.

— … позиции, — завершил Мэтью свое предыдущее заявление. Он сплюнул кровь на полированный пол.

— Вот, — хмыкнул он. — Вот этого вы хотите?