Роберт Маккаммон – Свобода Маски (страница 24)

Вдалеке, в коридоре какой-то мужчина закричал так, как будто его сердце только что пронзили ножом. Кто-то отрывисто засмеялся, и это был резкий призрачный звук, а другой голос — еще дальше — произнес какие-то медленные и методичные ругательства, как если бы объяснял их школьникам на уроке.

— Ты, похоже, умный парень, — сказал Сломанный Нос, который не обращал внимания на посторонние шумы и, вероятно, уже давно разучился их слышать. — Знаешь, почему к виселице ведет тринадцать шагов?

— Нет, не знаю.

— Давай просвещу тебя. Каждый шаг — это восемь дюймов. Дает тебе общую высоту всего восемь футов и шесть дюймов. То, что они в своей профессии называют «допустимым броском». Достаточным для того, чтобы сломать шею начисто… ну… обычно — достаточным. И неважно, насколько ты при этом высок. А еще высота в восемь футов, шесть дюймов удобна, чтобы обрабатывать труп: подкатить под него тележку, срезать с веревки. Вот, почему тринадцать шагов. Теперь ты стал умнее, чем минуту назад.

— Спасибо, — отозвался Мэтью немного беспокойно. — Я надеюсь, что эти знания мне никогда не пригодятся, но спасибо.

— Погоди-ка! — вдруг воскликнул Беловолосый так, будто его осенило. — Ты умеешь читать, парень?

— Да.

— Дай сюда эту газету! — воскликнул Беловолосый, обращаясь к сокамернику. — Ну же, задница ленивая, пошевеливайся! — он получил потемневший и пожелтевший клочок бумаги, подходивший вполне, чтобы сделать из него заплатку на грязных брюках, и протянул его Мэтью. — Вот. Прочитаешь это для меня? Пожалуйста!

— Ох… — выдохнул Мэтью. — Не уверен, что мне бы хотелось…

— Я тебя умоляю, пожалуйста! Моя дорогая Бетси раньше читала мне дважды в неделю. О, газетенка сухая, нечего бояться.

— Я опасаюсь не этого, а того… ладно, что это?

- «Булавка» Лорда Паффери. Ты еще не слышал?

— Нет…

— Похоже, этот парнишка с луны свалился! — усмехнулся Сломанный Нос. — Все знают о «Булавке».

— Выходит дважды в неделю, — объяснил Беловолосый. — Когда охранники уже прочитают, они иногда отдают ее нам… ну, знаешь… чтобы мы подтирались. Но глянь-ка сюда! Ей едва неделя!

— Это… новостная газета, я так понимаю?

— О, гораздо больше! Если бы не было «Булавки», ты бы никогда не узнал, что творится в Лондоне! Это как… как…

— Бальзам для души, — подсказал Сломанный Нос.

— Да! Точно так! — листок потянулся ближе к Мэтью, который сокрушенно понял, что этот грязный клочок бумаги — единственный способ получить расположение двух сокамерников. — Ты умеешь читать! — продолжил Беловолосый с отчаянием в голосе. — Это же просто находка! Я… то есть, мы оба просто изголодались по новостям! Видишь?

— Нет, этого я не вижу. Но… хорошо, — Мэтью решил, что обстоятельства могли заставить его делать вещи куда хуже, чем читать газету, покрытую засохшими отпечатками дерьма. А может, и не могли заставить… но это уже тонкости дипломатии. Так или иначе, это был хороший способ показать себя ценным для этих двоих, и, похоже, они оба действительно были возбуждены, как дети в ожидании сладких угощений. Молодой человек протянул руку, немного поморщившись, и взял протянутую бумагу.

— Поднесите свечу ближе, будьте так добры, — попросил он, и просьбу исполнили быстрее, чем он успел договорить.

— Начало сверху, — подсказал Беловолосый, и его единственный глаз засиял. — Моя Бетси всегда читала мне, начиная сверху.

Мэтью начал читать заголовок:

— Леди Эверласт Родила Двухголового… — он изумленно поднял глаза. — Что это?

— Я знал, что леди Эверласт родит урода! — взволнованно сказал Беловолосый своему сокамернику. — То, как она выставляла себя напоказ, как пила джин бочками и раздвигала ноги перед каждым мужиком по имени Джек! Я знал! Продолжай! Это была девочка или мальчик?

Мэтью прочитал еще один отрывок этой так называемой статьи:

— Родила в прошлый четверг, — доложил он. — Двухголового ребенка: одна голова мальчика, а другая голова девочки, с половыми органами, как у… — ох, серьезно? — он не мог читать дальше. — Это же абсурд!

— Это Кара Божья для леди Эверласт, вот что это! — сказал Сломанный Нос. — Ты не следил за этой историей, ты не в курсе. Это была ужасная, злая, ненавистная женщина! Так что продолжай! Что там с половыми органами этого уродца?

— Полный набор… — пробормотал Мэтью, и двое мужчин ликующе закричали — так громко, что грустный свернувшийся на полу человек пошевелился и закрыл уши руками.

— Давай следующую историю! — призывно попросил Беловолосый. — Не томи!

— Огромная Обезьяна Сбежала из Зоопарка и Устроила Буйство в Палате Лордов… послушайте, вы действительно…

— Держу пари, она им там все парики поощипывала! Разве ты не видишь? — воскликнул Сломанный Нос. — Я бы даже поднял паркетную доску и все деньги свои на это поставил! Вот бы только увидеть… то есть, я хочу сказать… короче, это зрелище стоит того, чтобы за это заплатить!

— Дальше! Давай, давай дальше!

— Звезда Женской Итальянской Оперы Все Еще Числится Пропавшей Без Вести. Возможно Похищение.

— О, да, — кивнул Беловолосый. — Это пару недель назад было. Леди должна была петь для графа Кентерберийского, а потом — в театре Кастл Оук. Жаль. Я слышал, что она красотка, и за ней постоянно ухлестывал какой-то поклонник. Видимо, он и похитил ее. И держит где-то. Так, ладно, продолжай, пока свеча не догорела.

— Альбион Снова Атакует. Убийство Совершено на Улице Кресцент.

— А, этот ублюдок! — прошипел Сломанный Нос. — Здесь говорится, кого он убил?

Мэтью пришлось пробежаться глазами по куску того, где, кажется, овсяная каша прошла свой путь с севера на юг.

— Бенджамин Грир. Похоже, это имя жертвы.

— Только не Бенни Грир! — Сломанный Нос вытянулся так, словно ему в спину воткнули стальной стержень. — Я знаю одного Бенни Грира… но это не может быть он! Наверное, в Лондоне живут десятки Бенов Гриров, так?

— Что там еще говорится? — подтолкнул Беловолосый, не отвечая на вопрос сокамерника.

— Трудно разобрать, кто-то здесь хорошо потрудился над этим куском, но… — Мэтью сложил лист и поднес его к свету свечи, постаравшись сделать все возможное, чтобы разобрать текст. — Бенджамин Грир, двадцати пяти лет или около того… адрес… неизвестен… недавно освобожден из тюрьмы Святого Петра…

— Боже Всемогущий! Бенни! — ахнул Сломанный Нос. — Он был здесь меньше месяца назад! Неужели они хотят сказать, что это сделал Альбион? Перерезал горло, я полагаю. Именно так он всех и убивает.

— Да, — увидел Мэтью в статье. — Горло было перерезано после полуночи на Улице Кресцент. Похоже, никто не претендовал на то, чтобы забрать тело, — молодой человек окинул взглядом двух заключенных, которые казались очень подавленными. — А кто такой Альбион?

— Спаси тебя Иисус, ты точно не отсюда, — Беловолосый уставился в пол, его интерес к «Булавке» заметно угас. — Об Альбионе твердят по всему Лондону. Этот ублюдок постоянно появляется в «Булавке», убивает то одного, то другого. Бенни… черт, он был хорошим парнем. Сбежал с бандой под названием Черноглазое Семейство и устроил не один беспорядок… может, он и делал кое-что, что нельзя назвать порядочными поступками, но у него было доброе сердце.

— Его выпустили меньше месяца назад, — добавил второй заключенный. — И вот теперь он убит клинком Альбиона. Это несправедливо. Заставляет задуматься о том, куда катится этот мир.

Мэтью был рад найти повод отложить в сторону грязный лист. По его мнению, большинство статей были сделаны из той же субстанции, что перепачкала эту газетенку.

— Альбион, — повторил он. — Этот человек убил уже многих?

— Многих, — кивнул Сломанный Нос. — И потом он всегда исчезал. Как фантомим, если предположить, что он вообще реален…

— Фантом, — поправил Беловолосый. — Правильно говорить так, — он взглянул на Мэтью для уверенности. — Верно ведь?

Мэтью едва ли расслышал его. Он смотрел на пламя свечи и наблюдал, как оно колыхалось, когда на нее дул ветер из какой-то трещины в этих древних стенах.

— Что было его мотивом? Ограбление?

— Альбион убивает тех, чьи имена не стоят и шиллинга, — ответил Сломанный Нос. Он вернулся на свою койку и свернулся на ней, уткнувшись спиной в каменную стену. — Нет, дело не в ограблении. Он получает от убийства удовольствие… по крайней мере, похоже на то. Ох, парочка людей говорила, что даже видела его после того, как находили очередной труп. Говорили, он носит черный плащ, капюшон и золотую маску. Да уж… Золотая маска. И меч длинной с твою руку.

— Прямо-таки меч? — удивился Мэтью.

— Меч… длинный нож… неважно, что это, режет он глубоко. Я слышал истории о том, что Альбион может проходить сквозь стены. Твердые стены не остановят фантомима… то есть фантома, если угодно. Нет, сэр. Слышал, что он может быть в одном месте, а через минуту уже показаться в точке через полгорода от первой. А еще слышал, что он спрыгнул однажды с крыши… и исчез прямо на глазах. Альбион летает на ветру, вот, что он делает. И если кому-то не повезет оказаться на его пути и попасть под взгляд его золотой маски… они за это умрут, потому что Альбион — это сама Смерть, и под маской его скрывается ухмыляющийся череп.

— А могу я спросить, от кого вы слышали все эти истории?

— Мне их читали из «Булавки», само собой. Так я узнаю все новости.

— Понятно, — Мэтью понял, что Лорд Паффери, кто бы он ни был, мог бы просто придумать персонажа по имени Альбион в золотой маске, точно так же, как он выдумал Леди Эверласт и ее двухголовое чадо. Разумеется, Бенджамин Грир мог и в самом деле быть убит, но убит обыкновенным преступником, ничем не отличающимся от других, а обстоятельства смерти приписали некоему призраку, который может путешествовать по ветру и проходить сквозь стены. Это попросту больше будоражит толпу. — Вы говорите, «Булавка» выходит дважды в неделю? А сколько она стоит?