Роберт Маккаммон – Свобода Маски (страница 11)

Мэтью встал. Ветер толкнул его и потянул одновременно, поймав за коленки и ударив в грудь. Молодой человек прильнул к какой-то доске — к единственной опоре, которую смог найти — и принялся пробивать себе путь к корме через стихию, сначала стараясь удержаться, пока судно резко поднималось на водяную гору, а затем, силясь не соскользнуть в морской обрыв. Когда он догнал остальных, то обнаружил, что Рэндольф взломал и открыл один из ящиков с канатами, и теперь они вместе с Янсом извлекли наружу толстые швартовы. Другие веревки различной толщины все еще были свернуты в клубки и ждали своего часа. Феннинг уже работал, привязывая одну к рейке, пока шторм толкал его в спину. Мэтью пробрался к нему сквозь волны и помог сбросить эту шестифунтовую громадину за борт, так что первая стабилизирующая линия была в воде. Рэндольф и Янс вытащили один из тросов, связали его, как полагалось, застав ужасающий момент, когда сильнейшая волна врезалась в правый борт «Странницы» и едва не скинула смельчаков за корму, однако силы кузнеца хватило, чтобы удержать обоих. Трос ушел в море, и двое смельчаков принялись привязывать вторую тяжелую веревку, в то время как Мэтью и Феннинг сосредоточились на безопасности и продолжали сбрасывать за борт множество более мелких канатов, которые они могли собрать.

— Ты идешь со мной! — рука с искривленным запястьем ухватила Мэтью за ворот рубашки. Вода брызнула с лица Дальгрена на его лисьи скулы. — Пошли! — закричал он и потянул своего слугу прочь от веревок, над которыми тот работал с преподобным Феннингом.

— Оставьте меня в покое! — закричал Мэтью в ответ. — Мы обязаны здесь закончить!

— Ты закончил! — отрезал Дальгрен. Затем он поднял дубинообразную деревяшку рядом с канатами и нанес юноше удар по левой стороне головы недалеко от виска.

Мэтью рухнул, как подкошенный, голова его взорвалась огнем. Темнота охватила его.

— Вы с ума сошли? — заорал Феннинг. — Он пытается спасти этот…

— Закрой сфой рот, ты блаженый свиньеёб! — Дальгрен своей искалеченной рукой схватил Мэтью за грудки и потащил его к открытому люку, но до того, как он успел добраться туда, шипящий яркий удар молнии, разделившийся на шесть копий перед погружением в море, показал ему гигансткую волну, надвигающуюся на незадачливую «Странницу». Это был черный монстр, левиафан среди волн, увенчанный белым гребнем кипящей пены и пронизанный радужными, темно-зелеными, синими и серыми прожилками. Дальгрен понял, что люка ему не достичь. Он бросил Мэтью и пополз по палубе, стараясь найти что-нибудь достаточно прочное, чтобы удержаться. В то же время волну увидел Феннинг и крикнул остальным, предупреждая, чтобы они держались крепче.

Водный монстр поднял корабль на огромную высоту и балансировал его там в течение нескольких секунд, заставляющих сердце замереть… а затем опрокинул судно вниз в кипящую долину. Море с демонической силой врезалось в нос «Странницы», расколов бушприт и разорвав большую часть резной деревянной фигуры на части. Верхняя треть одной из мачт откололась и рухнула за борт. Вода подняла тело потерявшего сознание молодого человека, и, возможно, именно то, что он находился вне границ этого мира, спасло его шею от смертельного слома. В следующее мгновение его отшвырнуло в другую сторону палубы, как тряпичную куклу, и ударило левым плечом и левой стороной головы о деревянную поверхность правого борта, прямо рядом с тем местом, где нашел свое убежище граф.

Едва не утонув, Дальгрен прорвался к Мэтью, который лежал без движения, словно мертвец.

— Фставай! — скомандовал пруссак, заметив, что его едва живая награда, по крайней мере, все еще дышит. Он и сам поднялся на ноги и потянул Мэтью за руку. — Поднимайся, черт фозьми!

Реакции не последовало. Дальгрен обернулся через плечо, в ужасе думая, что очередной водный монстр вот-вот поглотит его. Краем глаза он заметил, что Мэтью закашлялся, затем дернулся в конвульсиях и попытался подняться на колени, и его вырвало целым ведром морской воды.

— Фстань! — снова рявкнул Дальгрен, но не сумел добиться никакой реакции, кроме кашля и рвоты. Он наклонился, чтобы обхватить юношу рукой и перетащить его к люку. И тогда голова Мэтью повернулась, глаза открылись, а из носа побежали струйки крови. Глаза его тоже покраснели, а лицо приняло мертвенно-бледный оттенок, губы посерели. Одна рука потянулась к левому виску, тщетно пытаясь успокоить боль, пульсирующую под кожей.

— Ты… — произнес он, хотя это больше походило на хрип, чем на членораздельную речь. Совершенно неожиданно внутри него будто рассеялся туман, и острой болезненной вспышкой принес с собой все воспоминания… не только те, что скрывались от него с момента, как убийца Гриффин Ройс ударил его веслом по голове — нет, вернулись все воспоминания о прошлом и настоящем… Хадсон Грейтхауз… Берри Григсби… капитан Фалько и его «Ночная летунья», доставившая Мэтью и Берри с Острова Маятника, где правил свой бал Профессор Фэллл… Минкс Каттер… Мадам Герральд… агентство… все вернулось. И несмотря на то, что боль в голове была чудовищной, а зрение плыло, он теперь знал точно, кем был этот оборванный дворняга подле него. Знал, кто он и почему находится здесь.

— Ты не… — он постарался заговорить снова, хотя речь все еще давалась ему тяжело. — Ты не… доставишь меня Профессору Фэллу, тупой кусок дерьма!

Глава четвертая

В центре шторма угрожающе разворачивалась другая буря.

— Я помню… — ахнул Мэтью, все еще не пришедший в себя от двух ударов по голове. Следующие его слова, однако, были способны перекричать даже вой ветра. — Я знаю, кто я!

Возможно, это были самые важные четыре слова, которые он когда-либо произносил в своей жизни. Он подтянулся, цепляясь за свисающий канат, и вызывающе вгляделся в лицо Дальгрена.

— Я сказал, что убью тебя. Так, что… как только прибудем в Англию, первое, что я собираюсь сделать, это убедиться, что тебя арестуют за убийство Куинн Тейт! А после — повесят!

Дальгрен также поднялся, поддерживая себя на висящих канатах, пока корабль содрогался под его ногами, а дождь нещадно врезался острыми каплями в лицо.

— Это есть так? — нервничая, он начинал говорить с бóльшим акцентом. — Это есть печальная ситуация, — сказал граф, бросив быстрый взгляд на корму, где остальные продолжали сбрасывать за борт веревки. «Странницу» все еще подкидывало на волнах по прихоти моря, однако судно все же чуть стабилизировалось благодаря идее Мэтью, поэтому теперь на нем хотя бы возможно было устоять. Дальгрен одарил юношу тонкой напряженной улыбкой, хотя глаза его были мертвы. — Мне больше нет от тебя пользы, так ведь?

— Улыбайся, сколько хочешь! Я запру тебя в камере, как только…

Рука метнулась к горлу Мэтью и сдавила с ужасающей силой. Пруссак вложил всю свою мощь в попытку сбросить молодого решателя проблем за борт.

«Странница» пару секунд балансировала почти на гребне волны, а затем начала быстро погружаться в зеленую яму. Но не вода, ударившаяся в поврежденный нос корабля и накрывшая палубу, послужила Мэтью спасением — им послужили десятки серебряных рыб, которыми взорвалась волна и которых отправила прямо в лица сражающимся мужчинам, окатив их шквалом вибрирующих плавников и хвостов.

В этом миниатюрном серебряном урагане Мэтью сумел освободиться. Он поскользнулся на одном из скользких тел и свалился на палубу, а Дальгрен повернулся к нему с искаженным от ярости лицом: в тот самый момент рыба врезалась ему в лицо и принялась биться плавниками, запутавшись в его бороде. Тогда Дальгрен увидел нечто подходящее для своей цели — то был топор, выпавший из коробки с инструментами — и пруссак бросился за оружием.

— Ты умрешь! — прокричал он. Ветер унес эти слова от Мэтью, поэтому он сумел услышать лишь нечленораздельный рев, однако по губам противника все прочитал отчетливо и прекрасно понял, что топор будет явно использован не для стрижки.

Дальгрен, продвигаясь, давил ботинками рыбу. Он занес топор над собой и принялся опускать его вниз с яростной силой.

Мэтью успел нашарить расколотый брус, лежащий рядом с ним в куче мусора, и поставить его горизонтально перед собой, едва успев перехватить летящее на него лезвие топора. Еще бы мгновение, и взбешенный пруссак разрубил бы голову юноши пополам. Топор застрял в брусе, и Дальгрену требовалась дюжая сила, чтобы вырвать его оттуда, поэтому Мэтью знал, что не может отпустить этот кусок, пока находится в таком положении. Что было сил, он пнул противника в правое колено. Дальгрен вскрикнул от боли, но шторм заглушил этот звук. Топор граф не выпустил — он отступил и рванул его на себя с такой силой, что сумел высвободить свое оружие из куска дерева.

Мэтью поднялся с палубы, поскользнулся снова на неловко попавшей под ногу рыбе и едва не проехался по деревянным доскам, однако на этот раз ему удалось удержать равновесие. Дальгрен набросился на него, вновь замахиваясь топором для смертельного удара. Мэтью остановил лезвие своим брусом. На это раз его импровизированное защитное оружие треснуло на две части. Топор графа поднялся снова, как поднималась и «Странница» — на ужасающую высоту. Молнии вспыхнули в небе, полдюжины белых плетей разорвало черные облака и потянулось к спине чернильно-черного моря. Мэтью сжал зубы до скрипа и двинулся на Дальгрена, пока топор еще поднимался, и поочередно нанес пруссаку удар в челюсть с левой и с правой сторон теми короткими кусками бруса, которые до сих пор сжимал в обеих руках. Голова Дальгрена откинулась назад, но он все еще удерживал контроль над топором, а затем «Странница» рухнула в море, лопнувшее над ее разбитым носом. Волна обрушилась на сражающихся мужчин с одинаковой силой и увлекла их в своем изощренном акробатическом номере в сторону кормы.