Роберт Маккаммон – Семь Оттенков Зла (ЛП) (страница 66)

Мэтью понял, что с самого начала, когда Харрис только вошел в офис агентства «Герральд», он почувствовал присутствие хищника. В конце концов, одной из его первых мыслей было то, что этот по-щегольски одетый мужчина может быть убийцей, подосланным Профессором Фэллом. Или даже самим Профессором. О, видит Бог, по густоте внутренней тьмы он наверняка не уступал этому гению преступного мира, а место его преступления вполне могло привести в ужас даже Бабу Ягу.

— Друцилла? — позвала Мэри. Ее голос все еще звучал слабо и неуверенно, даже почти безнадежно. — Ответьте мне, прошу вас!

Мэтью не мог. Если б Мэри поняла, что кто-то обнаружил ее, в своем хрупком физическом и психическом состоянии она могла рассказать об этом Джонси, а Мэтью к этому был не готов. Ему пришлось отойти от амбара и снова раствориться в заснеженном лесу. Потрошитель проводил его и оказал ему любезность, начав яростно лаять лишь тогда, когда он отошел от владений Джонси достаточно далеко.

Итак, следующая часть плана.

Если Лия не сможет достать темный фонарь, Мэтью придется рискнуть. Сможет ли он спрятать сверток под плащом? Возможно, но это, опять же, риск. Прежде чем покинуть Клеггов, он рассказал Лии, как найти тайник рядом с небольшой пирамидой из камней, которую он соорудил на северной стороне насыпи из опавших листьев. Со всем этим снегом, предвещавшим настоящую бурю, камни могли быть засыпаны и надежно укрыты.

Мэтью добрался до хижины, обошел ее сзади и обнаружил, что вся растительность погребена под белыми сугробами, доходившими до середины его голеней. С чувством нарастающей паники он принялся копать в том месте, где, по его мнению, должен был находиться сверток.

Ничего.

Он переместил свои поиски на несколько футов севернее и снова зарылся в снег и листья.

Ничего.

— О, Боже! — отчаянно воскликнул Мэтью вслух. Без темного фонаря он мог бы провернуть свой трюк, но его интенсивный свет мог выиграть несколько лишних секунд, которые были слишком ценны.

Мэтью снова сместился, теперь двигаясь южнее.

На этот раз он нашел камни, покрытые снегом и льдом.

Свертка не было.

С неистовой энергией он продолжал искать, копать и снова копать, пока от холода у него не онемели руки, а силы не иссякли. Он сел на корточки, напоминая самому себе отдыхающего снеговика. Единственное, что удерживало его от того, чтобы упасть прямо здесь, это страх замерзнуть насмерть. Нельзя было оставаться тут. Нужно было подняться и вернуться в поместье.

Мэтью встал. Казалось, вся зима легла на его плечи своим огромным весом. Небо было таким же серым, как стены склепа Тракстонов. В такую погоду слабый здоровьем человек мог умереть, и Мэтью лишь надеялся, что Джонси не настолько злы и глупы, чтобы не позаботиться о Мэри как следует.

Оставался еще один вопрос. После того, как Мэтью подпишет необходимый документ и Форбса увезут в бедлам, что будет с Мэри?

Он плотнее запахнул плащ и понял, что в кармане что-то есть. Комок, прижимающийся к его боку. Он сунул руку внутрь и обнаружил, что у него все же остался кусочек свиной колбаски, завернутый в матерчатую салфетку. Итак, с серьезным видом и лицом, исхлестанным морозным ветром, Мэтью позавтракал на ходу и, дрожа, направился обратно к мрачной могиле на вершине утеса.

Глава 15

Найвен Тракстон вошел в комнату своего старшего брата без стука. Он направил фонарь на кровать, где лежал Форбс, уставившись на балдахин над своей головой. Его руки были сжаты на груди поверх одеяла. Уикс принес немного дров в половине десятого, чтобы подбросить их в огонь. Сейчас в камине их было достаточно, чтобы их треск заглушал рев снежной бури, бушевавшей весь день и усилившейся с наступлением ночи.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Найвен.

— Не разговаривай со мной, — сухо ответил Форбс.

— Форбс, я же не враг тебе. И Харрис тоже. Мы хотим для тебя самого лучшего.

— Это наглая, отвратительная ложь.

— Тебе нужно отдохнуть. Побыть там, где о тебе смогут позаботиться надлежащим образом. И тебе нужен душевный покой, Форбс. Здесь ты его точно не получишь. — Найвен подошел к очагу, чтобы согреться. От порыва ветра стекла в окнах комнаты задрожали. — Прислушайся! Нас ждет настоящий ад, прежде чем все это закончится.

— Быть погребенным под снегом вместе с тобой и Харрисом — вот, что для меня настоящий ад.

Найвен отвернулся от огня.

— Если ты так сильно хочешь избавиться от «Тракстон-Компани», почему бы тебе просто не продать ее Харрису? Это бы было самым простым, а главное, верным решением. Тебя от него отделяет один росчерк пера.

— Я дюжину раз пытался объяснить вам, что мы не можем продолжать наше семейное дело. Наши средства истощены, и мы должны получить за компанию то, что еще можем. Строительство этого дома покончило с нами, мы перестали быть богачами. Теперь все это лишь пыль в глаза.

— Но Харрис мог бы…

— Харрис — настоящий безумец! — Форбс приподнялся на подушках, его лицо напряглось, а глаза налились кровью. — Неважно, во что он заставил тебя поверить, он живет только за счет богатства Симоны! Я знаю, я видел счета! И я также знаю, что он обескровливает эту бедную больную женщину. — Форбс кивнул, подтверждая свои слова. — Ты понимаешь, почему она болеет, не так ли? Она любит его и знает, как он ее использует! Так что лучше запереться в комнате в постели и вымаливать немного ласки, потому что даже такую малость Харрису тяжело ей дарить.

— Боже, — пробормотал Найвен, — ты превращаешься в отца. Нам придется попрятать от тебя все веревки в деревне?

— Если ты пройдешь по следам Харриса, они приведут тебя прямо к обрыву, — ответил Форбс. Его голос был холоден, как каменные стены склепа. Он пренебрежительно махнул рукой. — Убирайся отсюда.

— Я уйду. Я хотел не только проведать тебя, но и напомнить, что сегодня вечером я дежурю у дверей. Поэтому, пожалуйста, веди себя прилично и воздержись от встречи с призраками. Оставайся в своей постели, потому что твоя выходка очень встревожила Зою. Она начинает задаваться вопросом, во что она ввязалась.

— Только начала? Она должна была понять это, еще когда встретила тебя в Вене.

— Мой дорогой брат, — покачал головой Найвен. — Такой любящий.

С этими словами и тонкой горькой улыбкой он вышел из его комнаты.

Ночь и буря продолжались.

В темных комнатах дребезжали окна, а деревянные двери трещали от холода. Влажные стены кровоточили, а в некоторых местах, особо удаленных от каминов, по камням расползалась серебристая паутинка льда. Высоко, среди дымоходов и крыш лег снег и наросли сосульки. В эту ночь призраки, бродящие по коридорам Тракстон-Мэнора, приостановили свои путешествия, чтобы послушать завывания ветра, ибо эта странная музыка заставляла их вспомнить все печали и тяготы хрупкого состояния, называемого жизнью, которое им так хотелось познать снова. Поэтому они опускали свои полупрозрачные головы и прислушивались к звукам бури.

— Форбс, — произнес мягкий женский голос. — Форбс, дорогой мой…

Фигура в белом одеянии с длинными черными волосами приблизилась к кровати. Ее силуэт вырисовывался в свете последних потрескивающих дров в камине. Она двигалась легкой походкой, подобающей блуждающему духу в ночи.

— Форбс, ты не спишь? — проведя рукой по одеялу, спросила она. — Услышь меня, мой дорогой. Пусть день приходит и уходит. В следующий час я буду ждать тебя на месте нашей встречи. В нашем чудесном месте, мой любимый, где мы никогда не расстанемся.

Послышался негромкий щелчок. В тот же миг яркий свет ударил ей в лицо, заставив ее ахнуть и отшатнуться.

Мэтью тут же вскочил с кровати и, бросившись к призрачной гостье, потянул за темный парик, сбросил его, обнаружив огненно-рыжие волосы под ним. Темные глаза Зои были полны ужаса, и Мэтью заметил, что ее лицо было белым от косметики, скрывавшей ее родинку.

Прежде чем она успела вскрикнуть, Мэтью прижал палец к ее ненакрашенным губам.

— Не говори ни слова, — прошипел он так тихо, словно сам был призраком. — Просто слушай. Ты хоть понимаешь, что вы с Найвеном становитесь соучастниками убийства?

— Убийства? О чем ты говоришь? — Увы, все следы ее славянского акцента исчезли вместе с Блуждающей Мэри. Теперь в ее голосе звучал неподдельный страх. — Я никого не убивала!

— Замолчи. Я не хочу, чтобы кто-то узнал, что все пошло не так. Если ты расскажешь кому-то из братьев, я позабочусь о том, чтобы ты болталась в петле так же, как в ней будет болтаться Харрис.

— Харрис? Что?!

— Если ты выйдешь из этой комнаты и попытаешься убежать, ты замерзнешь насмерть в лесу, — продолжил Мэтью. — И я осмелюсь сказать, что ты будешь полной дурой, если решишь рассказать все Харрису и Найвену, потому что тогда твоя жизнь закончится гораздо раньше. Как ты сказала? В следующий час? Скорее всего, Найвен присоединится к тебе в могиле, потому что я не думаю, что он до конца понимает, каким будет второй акт этого дьявольского сюжета.

— Второй акт? Послушай, я всего лишь актриса! Мне платят за…

— Я знаю, за что тебе платят. Ты должна была притвориться мертвой супругой Форбса Тракстона, чтобы Харрис мог заполучить свидетельство его предполагаемого безумия. И я знаю все о «Русской Вдове». Я должен был понять, что что-то не так, когда встретил тебя впервые, а ты начала разглагольствовать о том, что твоя мать — русская, а твой отец — английский чиновник. Найвен остановил тебя, потому что ты начала переигрывать.