Роберт Маккаммон – Левиафан (страница 58)
Профессор подошел к Мэтью вплотную, его янтарные глаза загорелись, а губы искривились в презрительной ухмылке. Арканджело обработал рану на его щеке и наложил небольшую гипсовую повязку.
— Я заплатил сполна, — прошипел он, — я оставил тебя в живых.
С этими словами он повернулся и пошел в сторону гавани.
Мэтью остался один. Он больше не колебался. Войдя в здание, он обнаружил в вестибюле все ту же привлекательную молодую девушку, обмакивающую перо в чернильницу над одним из желтых счетов. Она посмотрела на него, убрала чернильницу и захлопала ресницами.
—
— По-английски, пожалуйста, — сказал Мэтью. — Вино. Vino.
Но, начав говорить, он прошествовал мимо ее стола и открыл дверь, ведущую на лестницу. Она встала и запротестовала, но он уже поднялся и зашагал по коридору, выложенному сотней глазированных плиток, прямо к двери с надписью «O. Meneghetti». Мэтью вихрем ворвался в эту дверь. За ней его встретил загорелый состоятельный торговец вином в бежевом костюме, отделанном светло-голубым, в белой рубашке и белом галстуке с золотой булавкой в форме маленькой винной бутылки.
В кабинете все было по-прежнему: красно-золотой восточный ковер, огромный дубовый стол, книжный шкаф позади него, а на столе — стопка бумаг, увенчанная латунным пресс-папье в виде обезьянки, полированная чернильница с позолотой и подставка с тремя перьями, одно из которых он держал в правой руке, что-то помечая на толстой стопке бумаг. Рядом со столом стоял маленький столик с шестью графинами с красным и белым вином разных оттенков и четырьмя хрустальными бокалами. Торговец, сидевший в черном кожаном кресле с высокой спинкой и резными бараньими головами на подлокотниках, воскликнул: «
—
— Я пришел с визитом. — Мэтью пересек ковер и подошел к краю стола, когда Менегетти поднялся на ноги. — Садитесь, — сказал Мэтью, и это была отнюдь не просьба.
Менегетти сел. Не выступили ли у него внезапно капли пота на лбу и не заблестели ли кончики навощенных усов?
— Мне уже пора ехать домой, — сказал он, и это прозвучало почти жалобно. — Домой, — повторил он. — Я должен закончить кое-какие дела, а уже так поздно…
— Все ваши дела могут подождать.
Дверь внезапно открылась, и из коридора показалось перепуганное лицо помощницы. Она задала Менегетти вопрос, но, прежде чем он успел ответить, Мэтью сказал:
— Выгоните ее. Мы просто хотим спокойно поговорить о Скарамангах и Семействе…
— Стефания, мы с синьором будем говорить по-английски. Ты можешь идти, — торопливо сказал Менегетти. Девушка неуверенно помедлила, явно пытаясь оценить ситуацию, однако вскоре отступила за дверь.
В речи торговца Мэтью на основе познаний в латыни уловил слова «l’inglese» — «англичанин» — и «parleremo» — «поговорим». Он решил, что, если бы упоминание о Скарамангах или Семействе Скорпиона зашло бы дальше, бедная Стефания была бы мертва к утру. Вряд ли Менегетти хотел потерять эту хорошенькую помощницу.
— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — сказал мужчина, прерывисто вздохнув. При этом на его лице явно выступил пот.
— Я пришел не для того, чтобы тратить время, — процедил Мэтью сквозь стиснутые зубы. — Марс и Венера забрали двух моих друзей. Куда?
— Синьор, пожалуйста. Я покупаю и продаю вино. Это моя жизнь. У меня есть жена и двое детей. Они ждут меня дома, и я клянусь перед Богом, что понятия не имею, о чем вы говорите.
— Вы скажете мне, прежде чем я уйду отсюда. Иначе я уйду с вашей кровью на руках.
— Синьор… я и вправду ничего не знаю…
Дверь снова открылась.
Мэтью повернулся, чтобы отразить нападение того, кого Стефания послала наверх, чтобы заковать дикого англичанина в цепи.
Вошел Профессор Фэлл, быстро огляделся и, прежде чем Мэтью успел моргнуть, подошел к столу с графинами, взял один из них и ударил им Менегетти по голове. Тяжелый графин с толстым стеклом не разбился, но звук удара по черепу был впечатляющим. Виноторговец издал тихий стон, словно зевнул перед тем, как хорошенько вздремнуть, его голубые глаза на загорелом лице закатились, и он резко опустился и соскользнул со стула, как будто его зад смазали маслом.
— Ты же еще ничего не купил, не так ли? — невинно поинтересовался Профессор.
— Нет.
— Ну, разумеется. Ты пришел сюда с задницей на плечах. — Он поставил графин на стол. — Та девушка пыталась остановить меня на лестнице.
— Вы убили ее?
— Я ее поцеловал.
— Вы
— Она очень красивая. Я ее поцеловал. Она понятия не имела, что со мной делать, и я достаточно ее шокировал, заставив замолчать дня на два.
— Вы же собирались на корабль.
— Это парень очнется, пока мы будем рассуждать о мотивах и делиться жизненной философией. Я бы предпочел потратить время, которое у нас есть на… — Фэлл не закончил. Он отодвинул кожаное кресло, открыл верхний ящик стола и принялся в нем рыться. — Ага! — воскликнул он, поднимая серебряный нож для писем, который выглядел достаточно острым для вскрытия восковых печатей. — И… — дальше он достал маленький мешочек из воловьей кожи, который звенел и бренчал, когда он его тряс. Он бросил его Мэтью, и тот, развязав шнурки, обнаружил внутри много золотых монет.
Торговец вином тихо застонал. Его нога дернулась и ударила по ковру.
— Посмотрим-ка… что у нас тут?
Из самого дальнего ящика Профессор достал маленькую прямоугольную шкатулку из черепахового панциря с золотыми петлями. Он открыл ее и посмотрел на предмет внутри, лежавший на роскошном ложе из голубого атласа. Затем он перевернул шкатулку вверх дном, и черный ключ с грохотом упал на дубовый стол.
— Закрой дверь, — приказал Фэлл, и Мэтью повиновался.
Профессор стоял над медленно приходящим в себя Менегетти. Он несколько раз ударил ножом для писем по раскрытой ладони и, глядя на торговца вином, сказал Мэтью:
— Теперь ты увидишь, как это делается.
Менегетти сел и потер голову обеими руками. Его затуманенные глаза уставились на фигуру над ним, и он начал говорить по-итальянски.
— Ничего подобного. Только по-английски. Сядь за свой стол, — приказал Профессор.
Заскулил ли Менегетти, когда с трудом опустился в кресло? Да, заскулил, потому что увидел перед собой на столе черный ключ.
Мэтью наблюдал за Профессором с благоговением. Старик снова стал тем, от кого он отмахнулся, как от старой змеиной кожи. Фэлл оскалил зубы. Янтарные глаза сверкнули, и даже черты лица, казалось, изменились, став резкими. Он почему-то стал выше.
Старик наклонился к Менегетти с холодной улыбкой, и Менегетти в кресле отпрянул. Голос Профессора был подобен яду, смешанному с шелком.
— Какой глаз ты предпочел бы потерять?
— Что?
— Я не сказал ничего подобного. — С этими холодными словами он поднес нож для вскрытия конвертов к правому глазу Менегетти и вогнал его под кожу виноторговца. Менегетти сдавленно закричал.
— Никаких криков, — приказал Фэлл. — Никаких звуков, кроме ответов на наши вопросы. Один громкий звук — и ты лишишься глаза. Итак, куда Скараманги забрали наших друзей?
— Я не могу… пожалуйста… я не могу…
Фэлл ударил его ножом в лицо чуть ниже глаза. Кровь хлынула, как алое вино.
— Пожалуйста… я не могу… они найдут меня… убьют меня… убьют всех!
— Тупой ублюдок, — прошипел Профессор. —
— Пожалуйста… кто вы?
Фэлл наклонился ближе.
— Я — твоя смерть, — прошептал он ему на ухо.
— Быстрее, — поторопил Мэтью.
— Этот человек думает, что кто-то войдет в эту дверь и спасет его. Но, если кто-то постучит или скажет хоть слово, я воткну это… — Фэлл приставил острый предмет прямо к паху Менегетти и надавил. Послышался хрип боли, смешанной с ужасом. — Я спрошу еще раз. В последний раз. Куда Скараманги забрали наших друзей?
— Хорошо, хорошо! — всхлипнул торговец вином, по лицу которого стекала кровь. — Я скажу! У них есть поместье… хорошо охраняемое… на побережье, к северо-востоку… в Портегранди. Поезжайте в Портегранди. Это… это за холмом с… семью деревьями. За холмом с семью деревьями, вы его точно не пропустите! Это очень большое поместье, с красными крышами.
— Спасибо. Ты приведешь нас туда, и, если это поместье не в Портегранди, за холмом с семью деревьями, который ты только что придумал… — Фэлл приставил лезвие к уголку правого глаза Менегетти и надавил. Он снова наклонился вперед, и Мэтью показалось, что все его лицо с острыми выступающими костями теперь похоже на режущее оружие, — ты съешь свои глаза, прежде чем умрешь. Встань.
— Подождите! Нет… подожди... нет... оно не Портегранди! Мирано! Сразу за Мирано, в двух милях от последних вилл. Дорога там поворачивает на юг. — Менегетти заколебался, осознав, что свел в могилу себя и, возможно, своих близких. — Они убьют меня, — взмолился он.
— Я так понимаю, ты хорошо разбираешься в картах, — сказал Фэлл, проводя острым кончиком по переносице мужчины. — Нарисуй. — Он перевернул один из листов бумаги на столе и придвинул к себе перья. — Сделай это аккуратно, потому что ты идешь с нами, и, если дорога будет не совсем такой, как ты изобразил, я с удовольствием покалечу тебя, прежде чем ты умрешь. Карта!