Роберт Маккаммон – Левиафан (страница 43)
Трователло крепко сжал пальцы ног. Когда Арканджело задавал вопрос на их языке, он говорил тихо, словно это могло смягчить удар молота.
Нога и перо не двигались. Трователло сидел, уставившись на бумагу, как будто она стала его злейшим врагом. Затем нога задрожала, перо выпало, а лицо мужчины исказилось в гримасе воспоминания об ужасе. Из изувеченного рта донеслось резкое блеяние, перешедшее в отвратительный вой, и тут из его запавших глаз хлынули слезы, и он попытался встать со стула.
—
Вскоре Трователло перестал дергаться, хотя и продолжал сотрясаться от рыданий.
— Пойдем прогуляемся, — сказал Арканджело на их языке.
Он надел ботинок на ногу Трователло, помог ему встать со стула и повел его через комнату в коридор.
— Что вы об этом думаете? — спросил Мэтью остальных, когда священник и Трователло ушли.
— То же, что и ты, дорогой мальчик. — Профессор Фэлл подошел к камину, бросил в него еще несколько сосновых шишек, чтобы затрещали красные языки пламени, и погрел руки. — Этот человек был членом преступной группировки. В наказание за какое-то нарушение ему отрезали руки и язык. Вероятно, всю его семью убили у него на глазах, а потом его самого бросили где-то умирать. Он — живое свидетельство того, как не стоит предавать одну из этих итальянских организаций, и, скорее всего, этот человек-волк в его кошмаре был палачом.
— Я чувствую кое-что еще, — сказала Камилла. Она просмотрела бумагу, на которой Трователло нацарапал свои ответы. — Я думаю, он пытается нам помочь. Он, очевидно, слышал имя Киро Валериани от людей, с которыми работал. И если с ним и правда все это сотворила преступная организация — а я в это верю — то он, вероятно, хочет отомстить.
— Это также означает, что они ищут Бразио и зеркало. Если кто-то из них выслеживает нас… что ж… они не будут дружелюбны, — заметил Хадсон.
— Мы с Хадсоном думаем, — дополнил Мэтью, — что за нами их мог послать Менегетти. Он единственный, кто знал, куда мы направляемся.
Камилла кивнула.
— Местные преступные группировки погрязли во множестве грязных дел. Вполне ожидаемо, что Менегетти отправил кому-то из них сообщение после нашего отъезда, — сказала она.
— Замечательно! — язвительно прокомментировал Фэлл. — Я пережил годы бандитских разборок в Англии, а теперь, когда я планирую спокойную старость, меня хочет убить итальянская банда!
— Пока еще нет. — Хадсон подошел и сел в кресло, в котором Трователло сидел у камина. — Не волнуйтесь, Профессор. Я вас защищу.
— Просто небесное благословение, не иначе! — хмыкнул Профессор.
Хадсон некоторое время молча смотрел на огонь. Наконец, он повернулся к Мэтью.
— Знаешь, мне кое-что любопытно. Если бы у тебя была команда для демона в зеркале, чего мы ты попросил?
— У меня бы ее не было. Это нелепо.
— А если представить. Какой бы была твоя команда? Учти, что это может быть что угодно.
— В этом мире или в Преисподней? — воскликнул Мэтью.
— В этом. Что бы это могло быть?
— Да, Мэтью, — поддержал Профессор. — Мою ты знаешь. Только теперь я решил, что мое прошлое не имеет значения. Где бы ни покоилась душа Темплтона, его не стоит беспокоить посредством твари из ада. А чего бы пожелал ты?
— Я бы хотел, чтобы мы с Берри поженились. И хочу вернуться в Нью-Йорк прямо сейчас. Но лучше всего, чтобы это сделал ангел, а не какой-нибудь демон из зеркала.
— Ты увиливаешь! — воскликнул Хадсон. — Все-таки, если из зеркала. Что бы это было?
Мэтью поразмыслил над этим, а затем решил.
— Я бы хотел, чтобы у меня была библиотека. И в ней были бы все когда-либо написанные книги, и, конечно, я мог бы читать на всех языках, древних и современных. И… гм… чтобы я не нуждался во сне.
— Ты и так мало спишь, — сказал Хадсон.
Мэтью устремил на Великого суровый взгляд.
— Итак, ты услышал мою команду. А какой была бы твоя? Способность победить десятерых одним мизинцем?
— Я уже могу это сделать.
— Так помечтай! Чего бы ты хотел?
— Ах, — вздохнул Хадсон, закрыв глаза. — Есть кое-что.
— Что?
— Я бы приказал… попросил… чтобы моя мечта сбылась.
Хадсон замолчал, и Мэтью решил его подтолкнуть.
— Ну же, не оставляй нас в неведении! О чем твоя мечта?
Его глаза открылись. Хадсон улыбнулся, и это была не просто улыбка. Казалось, его лицо было тайным хранилищем, за которым скрывался самый славный секрет.
— О, Мэтью, — сказал он, — у человека должна быть мечта, которую он держит при себе. Здесь. — Он дотронулся до своей груди над сердцем. — Если произнести ее вслух... это может ее разрушить.
— Он что-нибудь пил? — спросил Фэлл.
Хадсон посмотрел на Камиллу.
— Раз уж мы все предаемся фантазиям, чего бы вы хотели?
Камилла уставилась в пол. Всем уже казалось, что она не собирается отвечать, однако она заговорила. Голос ее был тихим, но Мэтью услышал в нем отголоски боли и гнева.
— Я бы попросила доказательства, — сказала она, — что мой отец не был безумным убийцей.
Глава шестнадцатая
Воцарившуюся тишину первым нарушил Профессор Фэлл.
— Не могли бы вы пояснить? — попросил он.
— Не могла бы. Простите, мне нужно на воздух. — Камилла встала и направилась к выходу из комнаты.
— Там еще льет, — напомнил ей Хадсон, но она не удостоила его ответом. — Хотите, я составлю вам компанию? — И снова ответа не последовало. — Не уходите далеко, — добавил Хадсон, но Камилла ушла, не слушая его.
Он проводил ее до открытой входной двери и встал там, наблюдая, как Камилла, скрестив руки на груди, шагает под свинцово-серым плачущим небом. Она остановилась и подняла голову к облакам. В этот момент Хадсон едва не сорвался с места, чтобы нагнать ее, но передумал, решив, что сейчас ей куда больше хочется побыть одной.
Он отошел, чтобы дать Камилле пространство… и время.
Ближе к вечеру Трователло свернулся калачиком в углу комнаты на одеяле, которое нашел в шкафу, и уснул. Профессор Фэлл тоже задремал в кресле. Камилла, вернувшись, поднялась по лестнице и продолжила изучать дом. Мэтью и Хадсон, переглянувшись, решили, что к докучливым расспросам она еще не готова. Арканджело нашел на кухне чайник и немного чая и, набрав воды из бочонка в повозке, заварил его с помощью крюка для котелка, висевшего над огнем. Из кухни принесли чашки, и священник налил Мэтью и Хадсону горячего напитка. Сам он подвинул стул поближе к огню и сел, потягивая чай и наблюдая за пляшущими языками пламени.
— Утром мы сможем снова отправиться в путь, — сказал Хадсон. — Отсюда дорога поворачивает на запад и, если Бог будет милостив, мы доберемся до Баланеро примерно за пять часов.
— Лично я надеюсь, что мы больше не увидим войны, — пробормотал Мэтью, сев на пол рядом с Арканджело.
— Так или иначе, нам придется рискнуть. — Хадсон перевел взгляд на священника. — Я надеюсь, что вы будете в безопасности, когда вернетесь в Санта-Валлоне.
— Вернемся? — Священник замер, не донеся чашку до рта. — Мы пока не собираемся возвращаться.
— Почему? — удивился Хадсон.
— Потому что, как бы мне ни было противно, мне тоже любопытно, что это за зеркало. То, что мы с Трователло услышали, похоже либо на бред сумасшедшего, либо на то, что Божья сила должна уничтожить. Я не говорю, что верю во все это, но я могу сказать вот что: в своей жизни я был свидетелем многих событий и встречал людей, которых можно было назвать…
Хадсону оставалось только пожать плечами.
— Я думаю, это все равно, что гнаться за диким ослом, но воля ваша. Меня гораздо меньше волнует демоническое зеркало, чем те, кто наблюдает за нами из леса. Они, должно быть, верят, что это зеркало настоящее, иначе не ждали бы, что мы приведем их к Бразио Валериани.
— Причем, он может действительно скрываться под именем Бразио Наскосто, а может, и нет, — напомнил Арканджело.
— Но если это и правда он, то он проделал долгий путь от дома своего отца в Салерно, — нахмурился Хадсон.
Мэтью наблюдал за тем, как священник медленно попивает чай, сидя у огня. Сейчас у него не было возможности задать мучающие его вопросы ни Камилле, ни Трователло, хотя его любопытство болезненно разгоралось. Приходилось довольствоваться малым, поэтому Мэтью обратился к Арканджело.