Роберт Маккаммон – Левиафан (страница 25)
Менегетти рассказал ему все, не преминув описать своих трех посетителей. В конце Марс еще раз изучил бумагу, прежде чем спросить:
— Если вы говорите, что эти посетители по какой-то причине решили, что Валериани либо владеет виноградником, либо работает на нем, то вы не знаете, кто это может быть?
— Нет, магистр, не знаю. Я бы узнал, если бы какой-то из виноградников сменил владельца за последние несколько лет. Но этот человек мог работать на одном из шести на любой из должностей.
— Всего шесть виноградников? — спросила Венера.
— Да. Насколько я знаю, два из них были разрушены войной, но семьи владельцев продолжают жить в этих местах.
— И все они на севере? — продолжала расспрашивать Венера.
— Да, госпожа. Вдоль всей реки Пьяве. Мы говорим о территории протяженностью от тридцати до пятидесяти миль.
— Мэтью Корбетт и некая Камилла с испанской фамилией, — прочитал Марс в записке. — Вы говорите, с ними был испанский военный? А они упоминали, есть ли в их компании кто-то еще?
— Нет, магистр, они не говорили.
— Я нахожу это весьма увлекательным, — сказала Венера, — чтобы англичанин в таких поисках сотрудничал с испанцами?
— Увлекательным? — Тонкие брови Марса приподнялись. — Лично я нахожу это тревожным. — Он снова посмотрел на бумагу в своих руках. — Значит, они остановились во «Дворце дружбы». Стало быть, у них достаточно денег. — Он перевел взгляд с Венеры на Менегетти и обратно. — Мне это не нравится. Попахивает вмешательством испанского правительства. Как в это дело ввязался англичанин? И еще более важный вопрос: зачем им понадобилось это зеркало? Ведь они явно ищут именно его. — Он замолчал, ненадолго погрузившись в свои раздумья. — Менегетти, полагаю, вы хотели бы продвинуться по службе?
— Конечно, магистр.
— Что ж, я даю вам такую возможность. Обязательно попросите свою помощницу принести им точную карту. А затем я хочу, чтобы за гостиницей непрестанно следили. Особенно за этими тремя, когда они уйдут. Я рекомендовал бы вовлечь в это дело Галло, Ламаккию и Россоне из команды Дивиттори. Я отправлю сообщение, чтобы их доставили в вашу контору.
Марс встал, подошел к одной из книжных полок, отодвинул в сторону два тома и открыл потайную нишу. Вернувшись к Менегетти, он протянул ему черный ключ, который только что достал.
— Он ваш, — сказал Марс. — Вы заработали его.
— Благодарю вас, магистр! Вы очень добры! — Взяв ключ и ощутив прилив ответственности и благоговения, Менегетти вдруг почувствовал покалывание в затылке. Он знал, что, если по какой-то причине не справится с поручением, к нему явится Лупо, как когда-то он явился за Транзини.
Менегетти осмелился спросить:
— Я должен буду отправиться с ними, магистр?
— Ваша задача — организовывать поиски. Обеспечьте людей всем необходимым и убедитесь, что они знают, что делать. Но сначала… я восхищаюсь вашими ботинками, мастер Менегетти. Как вы думаете, они могли бы мне подойти?
— Магистр?
— Ваши ботинки. — Голос зазвучал более требовательно. — Кажется, они мне впору.
— О… да, магистр. Конечно! — Менегетти снял обувь. Марс снял свою, сел на диван справа от сестры, старательно избегая Никс, и надел сапоги виноторговца на свои ноги в синих чулках.
— Слегка тесноваты, — вынес он вердикт и любезно улыбнулся. — Ну ничего, я их разношу.
— Конечно, магистр.
Все, что мог сделать Менегетти, это как можно лучше ответить на улыбку.
Когда экономка выпроводила босого торговца вином, Марс остановил сестру на выходе из комнаты и сказал:
— У меня есть для тебя задание.
— Смотри-ка. Он думает, что теперь может давать мне задания, — проворковала она рыси.
— Не делай вид, будто тебя больше не интересует поиск Валериани и зеркала. Я знаю, что оно нужно тебе так же, как и мне. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты поужинала в Венеции. Я отправлю с тобой Лоренцо.
Венера собиралась сказать, что пойдет одна, но по опыту всей своей семьи знала, что это не обсуждается.
— Зачем?
— После ужина я хочу, чтобы вы сходили в гостиницу и выяснили, сколько человек в той группе. У меня такое чувство, что их больше трех. Сострой свою самую очаровательную мину и поговори с управляющим.
— Ты можешь отправить Лоренцо одного. — Поймав на себе требовательный взгляд брата, Венера нахмурилась. — Но в любом случае пошли его в отдельной карете. Не хочу видеть его или знать, что он рядом. Я серьезно, Марс. Я хочу почувствовать себя хоть немного свободной.
— Свободной, — с усмешкой повторил Марс. — Притворяйся сколько угодно. Но он будет следить за тобой каждую минуту.
Венера кивнула. Ей это не нравилось, но это было необходимо. И, конечно же, это останавливало ее брата от раскуривания трубки с опием. Если бы только был шанс найти зеркало…
— Хорошо, — сказала она, посерьезнев. — Я поеду.
Когда стемнело, Венера Скараманга, одетая в черное платье, отороченное красным, и красные сапожки на высоком каблуке, довершила свой образ эффектной красной шляпкой. Она села в карету, приехавшую за ней из конюшни виллы, и отправилась выполнять свое задание.
— А у тебя игривое настроение, да? — спросил Марс у двери. — Ты не должна привлекать внимание.
— Дорогой брат, — проворковала она, — внимание — это моя жизнь.
В городе она оставила свою карету в частном каретнике Скарамангов и прошла четверть мили до «Салерии» — одного из своих любимых ресторанов, где она поужинала пастой с перцем и черными мидиями и выпила бокал Вердиккио. Лоренцо должен был быть где-то поблизости, но она не видела даже его тени.
Выйдя из ресторана, Венера зашла в книжный магазин на улице Лунга и купила книгу, которую давно хотела прочесть. Оттуда она прошла по оживленным ночным улицам через мост Видаль и Гранд-канал ко «Дворцу дружбы». В гостинице она решила немного выждать, прежде чем подойти к управляющему — в вестибюле было слишком многолюдно.
Она устроилась в красивом кресле из коричневой кожи в углу, зажгла лампу для чтения на маленьком круглом столике рядом с собой и какое-то время читала, поглядывая одним глазом на стойку, которая располагалась примерно в шести метрах от нее.
Венеция была центром торговли для множества купцов и предпринимателей из разных стран. Через вестибюль гостиницы проходило множество людей, и все они представляли для Венеры интерес.
Прошло около десяти минут, и к ней подошел крупный румяный мужчина в дорогом костюме.
— Мадам, могу я… — начал он, говоря со славянским акцентом.
— Нет, — ответила она, не отрываясь от книги, и мужчина тут же ушел.
Еще через двадцать минут к ней подошел азиатский делец с надеждой, которую она тут же согнала с его лица, жестом показав, чтобы он шел к черту. Затем ледяные стены вокруг ее кресла, казалось, затвердели, потому что ни один нежелательный гость больше не приблизился к ней, хотя многие бросали на нее беглые взгляды. Венера вспоминала описания, которые дал Менегетти. За полчаса наблюдения она не увидела никого, кто бы под них подходил.
Время шло, в вестибюле становилось все меньше людей. Богато украшенные серебряные часы на стене показывали больше одиннадцати. Венера решила, что подождет до половины двенадцатого, а потом подойдет к управляющему и задаст вопрос о молодом англичанине, с которым она случайно познакомилась днем.
— Я требую отдельную комнату! Вы меня слышите?
Венера оторвала взгляд от страниц книги. Очень высокий худой мужчина в черном плаще и черной треуголке стоял у стойки управляющего. Он говорил по-английски, и она понимала его речь достаточно хорошо. Гувернантка Скарамангов — швейцарка — позаботилась о том, чтобы дети хорошо знали несколько языков, включая английский, испанский и латынь.
— Я не могу спать в этой комнате! — бесновался мужчина, почти рыча. — Один из этих солдат храпит, как зверь!
— Я не могу там спать! Вы что, не понимаете? От этой койки у меня спина болит! — В ответ на молчание управляющего он ударил кулаком по столешнице. — Я лучше буду спать на скамье в парке, чем там! Будьте вы прокляты! — бросил он, направился к двери и вышел прямиком в ночь.
Венера встала.
Этот мужчина не подходил ни под одно из описаний, которые давал Менегетти, но все же…
Она последовала за ним.
Высокий, очень худой и бледный мужчина с уродливым сердитым лицом шел по пустынным улицам. Здесь можно было встретить только поздних гуляк, которые предпочитали прогуливаться группами. Должно быть, сердитый мужчина искал скамью. Здесь их было в достатке, но ни одна, по-видимому, ему не подходила. Приметным было то, что время от времени он заговаривал сам с собой, поворачивая голову вправо, в пустоту. Венера видела, как он остановился на перекрестке и, уперев руки в боки, пытался решить, куда двигаться дальше. Он снова смотрел в пустоту. Может, он не в своем уме?