Роберт Маккаммон – Королева Бедлама (страница 22)

Они с Григсби шли мимо жилых домов и контор, однако воздух в этой части города – между приютом и гаванью, что начиналась в двух кварталах отсюда, – и в самый солнечный день был подернут какой-то серостью, а уж ночью здесь стояла и вовсе кромешная тьма. Чуть поодаль и вправо начиналось кладбище рабов, а слева тянулась скудельня, общие могилы для убогих, имена которых в лучшем случае были намалеваны белой краской на маленьких деревянных крестах. Фермер-голландец по фамилии Дирксена по-прежнему обрабатывал два акра земли, прилегающих с востока к скудельне, и крепкий его кирпичный домик, казалось, простоял бы здесь еще несколько веков.

– Скоро моя внучка приезжает, – сказал Григсби.

– Простите, сэр? – Мэтью даже подумал, что ослышался.

– Берил. Моя внучка. Она приедет… уж и не знаю когда. Три недели как должна была быть здесь. Преподобный Уэйд по моей просьбе за нее молится. Всем известно, как ненадежны корабли…

– Да, конечно.

– Может, они попали в штиль. С парусами что-нибудь стряслось, или руль поломался. Морские путешествия – дело непростое.

– Да-да, вы правы, – кивнул Мэтью.

– Словом, жду ее со дня на день. Об этом я и хотел вас попросить.

– Не понял, сэр?

– Вернее, с этим связана моя просьба. Берил – девица своевольная, вся в отца. Полна сил и жизни, и… словом, старику вроде меня с нею так просто не сладить.

– Не знал, что у вас есть внучка.

– О да! А от второго сына еще двое внуков. Они меня провожали на корабль, когда я решил попытать счастья в колониях. Ребятки превосходно устроились, а вот Берил… ее нужно направлять, Мэтью. Ей необходим… как бы это лучше выразиться… присмотр!

– Присмотр?

– Да… ею порой овладевает жажда… приключений, скажем так.

Мэтью молчал. Они уже подходили к дому Григсби, расположенному среди жилых домов и портовых складов.

– Ей только что исполнилось девятнадцать. Трудный возраст, согласны? – продолжал печатник, не дождавшись от Мэтью никакого ответа. – Между прочим, она уже успела и поработать. Восемь недель преподавала в школе Мэрилебона, пока та не сгорела.

– Простите?

– Никто не пострадал, слава богу. Однако Берил осталась без работы – и на мели. Не в буквальном смысле, разумеется. Она меня заверила, что корабль, который она выбрала, уже шесть раз пересекал океан. Значит, можно считать, что капитан свое дело знает. Правда ведь?

– Правда, – согласился Мэтью.

– Меня куда больше волнует ее характер. Она хочет найти здесь работу, и я замолвил за нее словечко директору Брауну – а также написал весьма лестную статью о пекарне миссис Браун, – и он согласился устроить ее в школу. Но сперва она должна продемонстрировать свои способности и преданность делу. Итак, что скажете? Согласны?

Мэтью так и опешил. Он совершенно не понимал, чего от него хочет мистер Григсби. В воздухе запахло яблоками – на холме поблизости расположился яблоневый сад и дом, где пожилая чета голландцев готовила самый чудесный сидр в городе.

– Согласен на что?

– Присматривать за Берил. Ну, понимаете – сопровождать ее, следить, чтобы она не ввязалась в какую-нибудь неприятную историю, пока директор не принял окончательное решение на ее счет.

– Я?! Нет, простите, я для этого не гожусь.

Григсби замер как вкопанный и обратил на Мэтью столь недоуменный взгляд, что и тому пришлось остановиться.

– Не годитесь? Позвольте, а кто же тогда годится?!. Лучше вас этого никто не сделает! Вы серьезный, обстоятельный и трезвомыслящий молодой человек. Благонадежный и достойный доверия. Вы не пьете и не бегаете за юбками.

Мэтью слегка сдвинул брови:

– Вот уж не думал, что я так скучен.

– Да нет же, я говорю от чистого сердца. Вы окажете благотворное влияние на Берил. Она куда охотнее станет брать пример со своего сверстника. Понимаете?

– Брать пример чего? Непроходимого занудства? Бросьте, мне пора домой. – Он вновь двинулся в сторону дома Григсби, и печатник быстро его нагнал. Точнее, нагнал кружок света от его фонаря.

– А вы все ж подумайте об этом, ладно? Вам просто нужно ее сопровождать, знакомить с достойными людьми, помогать обживаться на новом месте…

– Странно, я думал, это – обязанности любящего деда.

– Да-да! Разумеется! Только ведь дед, при всех его благих намерениях, – просто старый дурак.

– Вот и ваш дом, – сказал Мэтью.

Жилище Григсби, втиснутое между мастерскими якорщика и канатоплета, располагалось сразу за яблоневым садом и окнами выходило на Ист-Ривер. Дом из простого белого кирпича Григсби украсил ярко-зеленой дверью и ставнями, а над входом повесил резную табличку: «М. Григсби, печатник». Рядом стояла невысокая кирпичная постройка – голландцам она служила молочным погребом, а теперь там хранилась бумага, типографская краска и запасные части для печатного пресса.

– Вы хотя бы подумаете? – спросил Григсби, поднимаясь на крыльцо. – Мне действительно необходима ваша помощь!

– Я подумаю, но ничего не обещаю.

– Превосходно! О большем я и не прошу. Что ж, спасибо за компанию и за фонарь. – Он выудил из кармана ключ и, взявшись за дверную ручку, помедлил. – Послушайте… будьте осторожны, когда пойдете домой. Очень осторожны. Хорошо?

– Да, спасибо.

– Ну вот и славно. Приходите в четверг, если сможете, будем печатать свежий номер!

Мэтью пожелал ему спокойной ночи и зашагал домой – на север по Куин-стрит, вдоль реки. В голове вертелось множество мыслей, однако снова и снова он возвращался к истории про внучку Григсби. Конечно, он надеялся, что корабль не потонул в шторме. Опаздывает на три недели? Да, ветер и теченья бывают коварны, но чтобы настолько…

И ведь совершенно ясно, почему он не хочет таскаться всюду за этой Берил Григсби, – причина, безусловно, не делает Мэтью чести, но вполне понятна. Как бы высоко он ни ставил Мармадьюка, неказистая его внешность и странные повадки – к примеру, обыкновение поливать собеседника слюной сквозь щели в зубах и оглушительно выпускать ветры – невольно наводили на мысль, что внучка могла унаследовать оные черты. Мэтью передергивало, когда он представлял себе эту дурнушку – недаром ведь она отважилась пересечь бурную Атлантику и поселиться в неотесанном колониальном городишке. Вряд ли этому поспособствовал пожар в мэрилебонской школе.

Да и потом, он слишком занят для эдакого праздношатания. Слишком занят.

Сейчас ему больше всего на свете хотелось содрать с себя окровавленную рубашку, умыться и лечь спать. В десять часов им с Пауэрсом предстоит брать показания у вдовы Маклерой (ох и непростая задача!), а уже в час дня – таинственная встреча, загадка, которую Мэтью не терпелось разгадать: кто такая эта миссис Кэтрин Герральд и что у нее на уме.

Хотя фонарь его погас задолго до дома и воображение живо рисовало образ незнакомца, что крался за ним в темноте, ярдах, положим, в двадцати, и гадал, напасть сейчас или приберечь добычу на другую ночь, – все же Мэтью без происшествий добрался до гончарной мастерской, поднялся по лестнице, открыл люк и очутился в безопасности своего скромного королевства.

Глава 9

Дьявол как раз взялся бить свою жену, когда Мэтью вошел в двери со вставками из матового стекла и ступил на красный ковер гостиницы «Док-хаус». То было элегантное трехэтажное здание красного и черного кирпича, построенное в 1688 году на месте прежнего сгоревшего постоялого двора ван Поувельсона. Стены внутри были обшиты темным дубом, а крепкая мебель отвечала вкусам тех, кто знал разницу между необходимостью и удобством. В сводчатой нише стоял спинет, расписанный сценами из «Сна в летнюю ночь», – местные музыканты нередко давали концерты на этом инструменте, которые пользовались большой любовью публики. Все убранство гостиницы – от дорогих восточных ковров до писанных маслом портретов видных нью-йоркских коммерсантов – говорило о достатке и влиятельности. С трудом верилось, что в каких-то ста ярдах от входа трутся бортами о причал корабли и крысы разбегаются из-под сапог потных грузчиков.

На встречу с миссис Герральд Мэтью надел свое лучшее платье: темно-синий сюртук, белый галстух, белую сорочку и жилет с серебряными пуговицами. На улице светило солнце и лил дождь – по голландскому народному поверью, слезы поколачиваемой дьяволом жены, – который застигнул Мэтью буквально в двух шагах от гостиницы, на углу с Бродвеем. С волос теперь текло, плечи сюртука тоже промокли. Такая погодка стояла сегодня с самого утра: тучи набегали, плевались на город дождем и уносились прочь, солнце пекло мокрые улицы, поднимался пар, и вновь собирались тучи, и вновь плакала дьяволова жена, а потом все по новой.

У Мэтью не было времени и сил приводить себя в порядок – хорошо, что вообще удалось добраться до гостиницы. Сломавшаяся посреди дороги телега с бревнами остановила движение всякого транспорта и пешеходов по улице, вынудив Мэтью опоздать на встречу минуты на три. Четырежды по пути сюда от «Золотого компаса», где они с судьей Пауэрсом сегодня обедали, Мэтью останавливали знакомые, желавшие знать подробности его ночных похождений. Разумеется, в городе только и судачили, что об убийстве мистера Деверика. Непонятно, зачем в таком случае вообще нужна газета: молва разносит вести куда быстрее. Даже вдова Маклерой, приходившая в десять утра, упорно расспрашивала об убийстве, совершенно позабыв об украденном постельном белье. Да что уж там, и судью Пауэрса настолько взволновал рассказ Мэтью – а также обстоятельство, что на счету Масочника теперь две жертвы, – что он с трудом мог сосредоточиться на показаниях вдовы.