Роберт Маккаммон – Король Теней (страница 3)

Словно прочитав мысли Мэтью — а, возможно, просто увидев его посуровевшее лицо, — Берри спросила:

— И как долго ты собираешься искать этого человека? Год? Два? Пять? Он ведь может вообще ничего не знать об этом зеркале. Вероятно, он продал его старьевщику после похорон своего отца.

— Возможно все. Что касается сроков, я считаю, что поездка на виноградники Амароне в регионе Венето может дать довольно быстрые результаты.

— Может, — повторила Берри и покачала головой. — Тебе следовало попросить адвоката составить для тебя контракт.

— Единственный адвокат Фэлла, вероятно, настолько одурманен наркотиками, что думает, что живет в Шервудском лесу с компанией разбойников, — возразил Мэтью. — Нет, в качестве моего контракта выступает твоя жизнь. Мне этого достаточно.

— Но почему Хадсон не возвращается в Нью-Йорк?

— Я пытался убедить его, но он отказался. — Мэтью не знал, что еще может сказать.

Берри потянулась к его руке и сжала ее. Ее глаза были полны слез, готовых заструиться по щекам.

— Ты играешь с огнем, Мэтью, — сказала она. — И мне… мне чертовски страшно, но я знаю тебя. Я знаю, что когда ты даешь обещание, ты считаешь свои долгом его выполнить, даже когда ситуация становится совсем отчаянной. Если бы ты присоединился ко мне на борту корабля, в моей душе пели бы ангелы, а вместо того я должна отдать тебя дьяволам, потому что ты дал слово. — Теперь слезы полились из ее глаз, и, увидев их, девушка-гитаристка отвернулась, чтобы обратить свою песнь в менее накаленный участок зала. — Я люблю тебя, Мэтью, и мне нравится твое чувство долга. Но я должна сказать, что сейчас я ненавижу его больше, чем самый черный грех.

— Поверь, мне это и самому не нравится, — сказал он с самой нежной улыбкой, на которую был способен. Он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее во влажную щеку. Более интимные поцелуи будут позже, когда не останется зрителей. — Давай закажем еще одну бутылку вина, что скажешь? — спросил он. — И у меня есть идея.

Он встал, подошел к девушке с гитарой и попросил спеть первый куплет песни «Лавандово-синий» у их столика.

Она приблизилась, когда Мэтью сел и, сыграв первые несколько аккордов, запела своим высоким мягким голосом:

Лавандово-синий, дилли-дилли, лавандово-зеленый Когда ты станешь королевой, я стану королем Кто тебе это сказал, дилли-дилли, кто тебе это сказал Это сердце мое, дилли-дилли, оно сказало мне так

— Прекрасно, — сказал Мэтью, обнимая Берри, которая, казалось, растворилась в нем. — Большое вам спасибо. — И он подкрепил свою благодарность хорошими чаевыми из денег Профессора Фэлла, которые наверняка были получены с чьей-то отсеченной головой.

Глава вторая

Двигаясь в потоке людей, ведомые работниками с фонарями в этом городе доков и кораблей, Мэтью, Берри и наемные рабочие, толкающие тележки с багажом, добрались до «Леди Барбары». У самого корабля утренний хаос был в самом разгаре. Здесь раздавались приказы, а общий гул напоминал какое-то нелепое соревнование между участниками оркестра: скрипачами, барабанщиками и трубачами. Здесь же мельтешили цыгане, шуты и жонглеры, и каждый из них надеялся урвать свой лакомый кусочек из кармана проходящих. По пассажирскому трапу у самого носа корабля маршировала пожилая пара, державшаяся друг за друга так, словно боялась быть снесенной шумом и гамом причала. В то же время двух коров заталкивали по грузовому трапу ближе к корме. По одну сторону причала визжала в клетке свинья, а по другую хлопали крыльями и кудахтали куры. Проще говоря, здесь царило настоящее безумие.

— Пошевеливайтесь, увальни! — крикнула широкоплечая гора мышц с каштановой бородой в коричневом пальто с медными пуговицами и в шерстяной шапке. Мужчина обратил внимание на рабочих, толкающих багаж Берри, и в свете корабельных фонарей показался дьявольски зловещим. — Эй, вы! А ну тащите этот мусор на борт! Живо! — Завидев Мэтью и Берри он вдруг мило улыбнулся, снял шапку, обнажив безволосый череп, и громко крикнул: — Не обращайте внимания на мои выкрики, для меня это все мусор. Мисс, вы та самая леди, которая занимает нашу особую каюту?

— Я не знаю, я…

— Да, это она, — сказал Мэтью. Ему самому пришлось кричать почти до хрипа, чтобы прорваться через общий гомон.

Профессор обещал, что Берри пересечет Атлантику с максимально возможным комфортом, который может предоставить судно «Леди Барбара».

— Все готово для вас! Выкрашено в розовый цвет, как задница младенца, с хорошей мягкой койкой… я имею в виду, настоящей кроватью, комодом и вешалкой для одежды. Все прямиком со Стрэнд-стрит, сияет, как две дюжины свечей в субботней церкви! Я капитан Стоунмен, рад быть полезным.

— Рады знакомству. Ваше имя вам к лицу[4]!

— Что? Дать вам огоньку[5]? Нет, я не курю! И, кстати, никто не курил в ее каюте, так что не стоит волноваться: ничто не потревожит ее чувствительный носик!

— Очень мило, — буркнул Мэтью.

— А ну-ка подобрали яйца и шевелитесь! — прикрикнул Стоунмен на всех, кто толпился у корабля. Он снова надел шапку и последовал за рабочими.

— Прошу прощения, — сказал кто-то позади Мэтью и Берри. — Могу я спросить, чем леди заслужила особую каюту?

Они обернулись и увидели высокого мужчину в пальто с меховым воротником и треуголке, отороченной мехом. По первому впечатлению Мэтью мог сказать, что этому джентльмену около сорока. У него были ухоженные светло-каштановые усы и козлиная бородка. Голубые глаза на остроносом лисьем лице смотрели пронзительно. Мужчина носил перчатки из оленьей кожи — Мэтью обратил на них внимание, потому что незнакомец переплетал пальцы. Позади него шла его собственная команда грузчиков, пытавшаяся затолкать на судно тележку с сундуками.

— Я случайно подслушал, — сказал мужчина. — Хотя в этом гомоне у меня чуть уши не треснули. Итак… каким же образом это милое создание заслужило особую каюту? Я хочу сказать, ей на пользу играет репутация или происхождение?

— Она может позволить себе такую роскошь, — ответил Мэтью. Он и Берри уже заметили, что взгляд незнакомца блуждает по ней вверх и вниз, замирая на местах, вызывающих особое внимание.

— В самом деле? Стало быть, дело в богатстве. А вы, молодой человек…

— Прежде, чем я представлюсь, может, назовете свое имя, сэр?

— О, разумеется! Простите мне мои плохие манеры. Мое имя Реджинальд Гулби.

— А, — протянул Мэтью так, будто это что-то значило. Глаза мужчины тем временем продолжали изучать Берри.

— Друзья зовут меня Роуди Реджи, — продолжил он. — Скупщик и торговец ювелирными украшениями. Ваша шея, дорогая, буквально создана для нити жемчуга.

— Которая по чистой случайности имеется в вашем багаже? — спросил Мэтью. Он попытался приобнять Берри, однако она опередила его и обняла первой.

Веки Гулби едва заметно дрогнули.

— О, я понял, сэр. Вы вместе с этой красавицей направляетесь в Нью-Йорк?

— Эта красавица, — подобравшись, сказал Мэтью, — путешествует одна. Но я намерен просить ее выйти за меня замуж, когда сам вернусь в Нью-Йорк.

— О, ясно. — Он коснулся своих поджатых губ пальцами в перчатках. — Это значит, что вы еще не попросили ее руки. Какая жалость. И когда же вы, сэр, собираетесь вернуться в Нью-Йорк?

— Скоро, — ответила Берри. — Очень скоро. И независимо от того, просил он моей руки или нет, мой ответ будет «да». Да, тысячу раз да.

Мэтью уже не раз задумывался над тем, чтобы сделать Берри предложение официально, однако момент каждый раз казался ему слишком уж неподходящим. Неподходящим был момент, когда она оправилась от своего тяжкого испытания в деревне Фэлла. Неподходящим был каждый миг, пока он не рассказал ей, зачем направляется в Италию. До этой самой секунды он ни разу не улучил нужный момент. А сейчас?.. Просить ее руки на этом причале в окружении коров, свиней, кур и ловеласов с меховыми воротниками? Нет, безусловно, нет.

В глубине души Мэтью понимал, что тянет с предложением еще по одной причине. Что, если действительно пройдут годы, прежде чем он сможет вернуться в Нью-Йорк? Что, если он никогда не вернется? И заставлять Берри годами ждать его и стариться в ожидании кого-то, кто, возможно, никогда не спустится с корабельного трапа?

Это неправильно.

Нет, предложение нужно делать официально в Нью-Йорке после того, как все злоключения останутся позади. На данный момент достаточно было знать, что Берри все понимает и заранее дает свое согласие. Этого будет достаточно ровно до тех пор, пока Италия, мертвые колдуны, волшебные зеркала и Профессор Фэлл не исчезнут в прошлом.

— Жаль, — повторил Роуди Реджи. — У меня в багаже действительно много прекрасных украшений. — Теперь он обращался непосредственно к Берри. — На борту помимо нас всего шесть или семь пассажиров. Путешествие будет долгим. — Он хитро улыбнулся. — У меня будет достаточно времени, чтобы показать вам свои богатства. — Его сальная ухмылка вмиг исказила смысл его слов так, что они буквально стукнули Мэтью по лбу.

— А я уверена, что предпочла бы их не видеть, — сказала Берри.

— О, но я эксперт по женскому удовольствию! Я имею в виду, что знаю, какие драгоценности вызывают у них наибольшее волнение. Да, поверьте, я очень опытный специалист. Могу я узнать ваше имя? Нам ведь предстоит быть попутчиками в очень долгом путешествии.