Роберт Маккаммон – Король Теней (страница 10)

— Это идеальное место для английских туристов.

— Наверняка не только поэтому. Так почему же еще?

Мэтью с трудом справился с собственными сомнениями. Как ответить на этот вопрос, который, он знал, рано или поздно должен был возникнуть? До этого самого момента Профессор, казалось, попросту доверял нью-йоркскому решателю проблем, и считал, что они движутся в верном направлении. Глядя в глаза Профессора — водянистые и ослабевшие, — Мэтью понял, что этот человек не выпустит его из каюты без дальнейших объяснений. Пребывание здесь в компании Фэлла и этой проклятой книги — совсем не то, чего Мэтью хотел, и время для него растягивалось в мучительную вечность.

Фэлл решил еще раз поторопить его:

— Я полагаю, ты знаешь что-то, о чем не хочешь мне рассказывать. Но я хотел бы услышать это сейчас, если мы действительно находимся в одной лодке. Ситуация вынуждает нас быть откровенными, не находишь?

Мэтью посмотрел на костяшки своих пальцев, чтобы хоть ненадолго отвести взгляд. Затем он глубоко вздохнул и вновь пронзительно посмотрел на Профессора.

— Помнится, вы рассказывали мне, что Бразио Валериани в последний раз видели во Флоренции. Я знаю, что он присутствовал на похоронах своего отца в Салерно. Таким образом, он направился на север.

— Флоренция — не Венеция, — терпеливо напомнил Фэлл.

— Нет, но можно было бы проехать через Флоренцию по пути дальше на север. Я полагаю, что его можно найти к северу от Венеции, если он вообще еще жив.

— Ты разговаривал с Розабеллой за моей спиной, верно?

— Я разговаривал с Розабеллой, да. Но если бы я сделал это не за вашей спиной, сомневаюсь, что я сейчас был бы на этом корабле на пути в Италию.

— И что же именно Розабелла сказала тебе?

— Она дала мне фрагмент головоломки, который я пока оставлю при себе.

Последовала минута молчания. Мэтью не шевелился. Профессор тоже застыл, единственным, что двигалось, были его трясущиеся руки, дрожь в которых он так старался унять.

Наконец Профессор сказал:

— Видишь? Вот, почему я тобой восхищаюсь. Потому что ты хорошо знаешь, что я делал с людьми, которые смотрели на меня с неуважением: я резал их так медленно, чтобы весь пол окрашивался их кровью. И вот ты сидишь передо мной, отрицая мою, скажем… джентльменскую просьбу. Ты ведь не боишься меня, правда?

— Если я скажу, что нет, вы прикажете разрезать меня на куски?

Фэлл отрывисто засмеялся, хотя на его лице не было ни тени веселья.

— У меня уже много раз был шанс убить тебя. И я много раз должен был это сделать.

Мэтью пожал плечами, потому что понял, что теперь, когда Берри была далеко отсюда, и опасность от этого человека ей не угрожала, он действительно не боялся его.

— Одного раза было бы достаточно, — сказал он.

Теперь Профессор рассмеялся по-настоящему — резким, отрывистым смехом и смеялся, пока не закашлялся. Затем он осушил свою чашку, чтобы промочить раздраженное горло.

— Я расскажу тебе, — сказал он, — почему я хочу вызвать демона. Разумеется, ты хочешь это знать.

— Я предполагаю, что вы хотите превратить каждого служителя закона в аиста и покорить целые страны с помощью дыхания. Разве не…

— СЛУШАЙ МЕНЯ! — Кулак Фэлла ударил по столу. Внезапная сила удара и голоса Фэлла заставили Мэтью подпрыгнуть на стуле. Чайник и чашка с грохотом упали на пол, английский напиток растекся по восточному ковру. Даже стопка книг, увенчанная каталогом демонов, казалось, дрогнула. Корабль накренился на правый борт, его корпус заскрипел, фонари закачались на крюках.

Дверь распахнулась. Доуз стоял на пороге, его сжатая челюсть показывала, что он готов к действию. В правой руке он держал кинжал, который вытащил из-под куртки.

— Я в порядке, — сказал Профессор более спокойно, хотя голос у него до сих пор был хриплым из-за недавнего крика. — Правда, — повторил он, когда Доуз не отреагировал на его слова. — Выйди, у нас здесь разговор.

— Да, сэр. Я буду снаружи. — Бросив мрачный взгляд на Мэтью, Доуз вышел и закрыл за собой дверь.

Корабельные доски заскрипели, снова показалось, что судно качнулось, накренившись на левый борт ровно настолько, чтобы Мэтью задался вопросом, не взбушевалось ли море. Может, пошел ливень? Затем «Тритон» выровнялся, и все успокоилось, если не считать фонарей, что продолжали раскачиваться на своих крюках.

— Причина… — сказал Фэлл и помедлил. — Я хочу, чтобы ты точно знал, почему я хочу это сделать, так что… когда Валериани будет найден… а потом и зеркало… я молюсь, чтобы ты понял.

Мэтью не ответил. «Я молюсь» — так сказал Профессор. Это звучало очень странно от человека, который хотел призвать демона, чтобы тот выполнил его приказ. Он почему-то не продолжал свою сбивчивую речь, и Мэтью показалось, что Фэлл ждет его разрешения. Нью-йоркский решатель проблем вовсе не хотел узнавать ответ на эту загадку, однако он сказал:

— Я слушаю.

Глава пятая

— Я хочу, — сказал Профессор Фэлл, наконец нарушив молчание, — попрощаться с моим сыном.

Мэтью подумал, что мускусный запах специй затуманил ему разум. Или, может, непрекращающийся шум волн, набегающих на корпус корабля, притупил его слух?

— Простите? — переспросил он.

— Мой сын. Темплтон. Я рассказывал тебе эту историю. Я хочу попрощаться с ним, и зеркало вместе с… давай назовем это посредником — поможет мне сделать это.

Мэтью был слишком близок к тому, чтобы воскликнуть: «Вы что, с ума сошли?», но он титаническим усилием удержал язык за зубами.

— Я дам тебе минутку, — сказал Фэлл. — Похоже, в твоей голове что-то щелкнуло на мой счет. — Ему удалось натянуть слабую и затравленную улыбку. — В конце концов, ты ожидал, что я вызову демона, чтобы обеспечить себе богатство, территории влияния и большую продолжительность жизни, не так ли? Нет, ничего из этого мне не нужно. Только Темплтон. Мой Темпл. Столько времени с ним, сколько я смогу получить, ибо время в данном случае будет стоить для меня больше, чем все золото, которое было добыто или когда-либо будет добыто в мире.

Мэтью, возможно, не верил в призыв демонов из волшебных зеркал, но это последнее заявление Профессора — он знал — было правдой от первого до последнего слова.

Юный Темплтон Фэлл. Или просто Темпл. Мэтью вспомнил историю, которую услышал на острове Маятник. На мальчика напали, когда ему было двенадцать. Это сделала банда молодых хулиганов, которые преследовали его по дороге домой из школы и в конце концов забили до смерти.

Мэтью вспомнил еще кое-что из мучительного рассказа Фэлла об этом событии. У Темпла было предчувствие, что он скоро погибнет. Тем утром он просил Профессора прогуляться с ним в школу, но тот был слишком занят своими делами. У него было важное исследование в академии. Он сказал сыну, что тот уже большой мальчик и должен идти сам, потому что школа не очень далеко.

Убийство сына Профессора Фэлла привело к тому, что последний проник в преступный мир в поисках мести. Это произошло, когда недавний кроткий ученый нанял банду головорезов и приказал им убить шестерых мальчишек, совершивших это злодеяние. Они не прожили и месяца с момента убийства Темплтона.

А еще Мэтью вспомнил, что даже эти смерти не смогли залечить рану Профессора, как бы он того ни желал. На самом деле жажда мести только усилилась, и Фэлл приказал своей банде убить родителей мальчиков, а также их братьев и сестер.

Так родилось новое существо, которое порою трудно было назвать человеком. С трагического события Фэлл обзавелся репутацией и уважением среди членов своей банды. Его чаша в тот момент преисполнилась, по крайней мере, Мэтью так думал. Человек, который всю жизнь изучал прелести жизни морских обитателей, теперь бросил свою жену и все, что связывало его с прошлым. Он был заражен властью, затем деньгами, которые пришли вместе с этой властью и приумножили ее, и его преступная сеть разрасталась все дальше и дальше, пока не достигла поистине библейских масштабов.

Фэлл тогда, на острове Маятник, сказал, что его жажда знаний все росла и росла. Теперь она уже не распространялась на одни лишь книги, нет, ему хотелось знать, как управлять людьми и подавлять их и тем самым руководить собственной судьбой. Мэтью помнил, что он сказал ему: «Все, что вы видите — и все, чего вы не видите, — произошло из-за жестокого убийства моего сына на лондонской улице».

— Ты помнишь, — сказал Профессор, пока фонари медленно покачивались у него над головой, а море за бортом издавало то змеиное шипение, то барабанный грохот, — я рассказывал тебе… на острове Маятник, что послал моего Темпла… совсем одного, хотя он просил меня пойти вместе с ним.

— Да, — ответил Мэтью.

— Я не попрощался. Я сказал ему: «А теперь иди. Иди, потому что» … — Фэлл осекся, рот остался полуоткрытым, а в глазах застыла боль, превосходящая любую пытку, которую могли устроить ему обитатели проклятой книги.

— Потому что, — продолжил за него Мэтью, — он был уже большим мальчиком.

Рот Фэлла закрылся. Он медленно моргнул, поднес одну трясущуюся руку к своему изможденному лицу и уставился на нее так, будто она уже не принадлежала ему, а была дрожащим и трепещущим существом, выловленным из морских глубин его прошлой жизни.

— Я хочу… всего лишь увидеть его, — продолжил он едва слышным голосом. — Чтобы попрощаться, как следует. Сказать… что мне жаль. Как и подобает хорошему отцу. Он был хорошим, Мэтью. Тем, кто мог бы совершать великие дела. Ты понимаешь?