Роберт Лоуренс Стайн – МЕРТВЫЙ БОЙФРЕНД (страница 26)

Потом я выскочила с короткой подъездной дорожки на Пограничной улице. Повернула по широкой траектории направо, забыв проверить трафик. Позади меня совсем рядом раздался гневный гудок. Я умчалась прочь. Пролетела на красный. Раздалось еще больше гудков.

Я просто должна была ехать, должна была убраться как можно дальше от ожившего трупа. Окно покрылось каплями дождя, но я не включила дворники. Я смотрела сквозь сияющие капельки, крохотные бриллианты, сверкающие в темноте ночи. Я ехала, словно сквозь сон.

Только это был ночной кошмар.

Каким-то образом я все же добралась домой. Я нажала на тормоз лишь у нашего гаража — в паре дюймов от гаражной двери. Отблеск фар на широкой белой двери ударил в ветровое стекло жутковатым белым светом.

Я сидела, пустым взглядом уставившись в светлое пятно, впившись руками в руль. И мне не хотелось открывать дверцу и возвращаться в этот мир. В горле застрял комок, а исцарапанные губы саднили и болели.

Я была дома.

И в безопасности… пока.

Я заглушила мотор и моя рука потянулась к выключателю фар. Но рука на полпути застыла в воздухе.

Но что это на коленке? Что-то примостилось на моем колене.

Что же это?

Я нагнулась, взяла это и поднесла к лицу, чтобы увидеть что это было.

Рука Блэйда.

Холодная, мертвая рука Блэйда. Я отсекла ее, когда захлопывала дверцу.

Открыв рот, я начала кричать.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

31

Я выбросила руку в аллее за моим домом. Раздался глухой стук, когда она отскочила от изгороди и упала на гравий.

Может нужно было ее спрятать под чем-то? А может похоронить? Я не могла четко мыслить.

— Никто никогда не вернется туда, — сказала я себе.

Я не могла дышать. У меня скрутило живот. Рука была твердой и холодной, сжата в кулак. Она была чисто отрублена в районе запястья и совершенно не кровоточила.

Не кровоточила, поскольку Блэйд был мертв.

Оказавшись на свету, льющемся из дома и омывающем задний двор я задрожала. Мои глаза заметались туда-сюда. Преследовал ли меня Блэйд? Пришел ли он, чтобы забрать назад свою руку?

Теперь он не оставит меня в покое. Он захочет вернуть свою руку и отомстить.

Я скользнула в дом через дверь кухни. Мои родители уже спали, но они оставили для меня включенный свет. Потихоньку, на цыпочках я поднялась по лестнице в ванную напротив моей комнаты.

Меня тошнило. В горле стоял ком. Я наклонилась над унитазом, попытавшись вызвать рвоту. Но приступ тошноты прошел.

Я помыла лицо. Помыла губы. Я все еще чувствовала вкус этих мертвых, жестких губ на своих губах. Я вымыла руки три раза.

Я бросилась к себе в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Я рухнула на край кровати и крепко сжала ладони на коленях.

Мне была необходима помощь, и лишь один человек мог помочь мне.

Дина Фиар.

Лучше бы мне никогда больше не встречаться с Диной. Я не хотела ее видеть. У меня перед глазами стояли мужчина и женщина в стеклянных ящиках. Неужели это правда ее родители? Она действительно сделала из них чучела и выставила их в витрине?

Это не могло быть правдой. Просто не могло. Но я видела их в той жуткой комнате. А Дина даже похвалялась этим. Шутила о том, как применила к ним навыки, полученные на занятиях по таксидермии.

Я обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. Я вдруг поняла, что была от Дины в ужасе. Может она вообще была психованной? Сумасшедшей убийцей? Мне не хотелось впредь к ней приближаться.

Но разве у меня был выбор?

Даже несмотря на мой ужас, я знала, что лишь она одна может мне помочь.

Дина вернула Блэйда к жизни. Она заставила меня убить его. Затем вернула его назад.

Дина хотела, чтобы он всегда принадлежал ей. Но где она? Никто, кроме нее, не мог его контролировать. Она была единственной, кто мог меня защитить. Моей единственной надеждой было то, что она сможет помешать ему преследовать меня.

— Дина, — прошептала я ее имя, хватая телефон. Я набрала ее номер и поднесла телефон к уху. Гудки… три раза… четыре…

А потом я услышала несколько звуковых сигналов. И записанный женский голос, слишком громкий, настолько громкий, что я отдернула телефон от уха, известил: Вы позвонили на номер, который отключен. Пожалуйста, проверьте номер и позвоните снова.

Отключен? Не может быть! Нет!

Почему у Дины отключен телефон?

Я попыталась еще раз и получила то же сообщение. Потом я выключила телефон и в отчаянии, гневе, страхе швырнула его за кровать.

Завтра я найду ее в школе. Она наверняка знает что делать с Блэйдом. Она поможет мне.

Я сорвала с себя одежду и кучей бросила ее на пол посреди комнаты. Натянула фланелевую сорочку. Была теплая весенняя ночь, но я не могла унять дрожь.

Снова пошел дождь. Забарабанил по стеклу. Моя кровать стоит прямо под окном. Обычно я люблю, лежа в постели, разглядывать наш задний двор.

Но сегодня я накрылась с головой одеялом, крепко зажмурила глаза и стала слушать стук дождя по оконному стеклу.

Может, этот звук убаюкает меня, сказала я себе.

Но, естественно, это было безумие. Скрутившись, я лежала под одеялом, пока не стало слишком душно дышать. Потом я сбросила одеяло и попыталась уснуть на боку. Я меняла позы, надеясь выбросить из головы ужасные события сегодняшнего вечера, чтобы немного поспать.

Но нет. Они все проигрывались и проигрывались у меня в мозгу.

И вдруг я вспомнила, что завтра мне нужно делать в классе доклад. «История скрипки Страдивари». Мой дедушка был профессиональным скрипачом. Он играл с Детройтским Симфоническим оркестром и со многими другими. Он был владельцем одной из бесценных скрипок Страдивари. Он показывал мне инструмент, когда я была маленькой и объяснил мне почему она была столь ценной и совершенной.

Незадолго до смерти дедушки, скрипку украли. И все эти прошедшие годы, я вспоминаю слова моей бабушки, сказавшей несколькими неделями позже, что он умер от разрыва сердца.

Я была слишком молода, чтобы до конца понять это. Но ее слова засели в мою голову. Мне хотелось добавить эту семейную историю в свое эссе о скрипках Страдивари. Я знала, что мистер Ловетт, мой учитель английского, оценит это

Я хороший писатель, Дневник. Я люблю писать и рассказывать истории. После того, как мой дедушка умер, когда мне было семь, это эссе было для меня чем-то особенным. Я начала писать его. Вообще-то, я его почти закончила.

Сколько времени? Два утра? Встать сейчас и продолжить работу над ним? Может, это отвлечет меня от Блэйда.

Я зевнула. Нет. Я все равно не смогу сконцентрироваться. Мне не хотелось спать, но я чувствовала себя уставшей. Разбитой. Может, если бы я попыталась очистить свой разум… Может, медленно посчитать от ста до одного…

Я была только на девяноста трех, когда услышала за окном грохот. Я испугано села.

Дождь прекратился, но оконное стекло было покрыто каплями дождя. Яркий полумесяц плыл в сером небе.

Я прислушалась. Услышала еще звук. Похожий на низкий плач. Может кошка?

Я наклонилась вперед, прижалась лицом к стеклу и посмотрела во двор. — Ой, нет! Нет!

У меня перехватило дыхание, когда я увидела Блэйда в его красной толстовке.

Он стоял в луче желтого света, падающего на траву. Капюшон был опущен, и я видела, что взгляд его зеленых глаз направлен на мое окно.

— Нет. Пожалуйста, — я закрыла глаза и попыталась избавиться от него, прогнать его, отправить прочь. Мне хотелось умолять его: «Исчезни, Блэйд. Ты мертв. Исчезни, пожалуйста».

Но, когда я открыла глаза, он не сдвинулся с места. Он стоял на свету, его красная толстовка блестела, и я увидела руку. Руку, которую отрезала дверь моей машины. Он засунул ее в карман толстовки.

Он нашел руку. Она у него.

Я попятилась от окна, но он уже успел меня заметить. Я увидела, как он поднял над головой свою нормальную руку.

Что он держал в ней? Что это было зажато у него в кулаке?