Роберт Лоуренс Стайн – МЕРТВЫЙ БОЙФРЕНД (страница 1)

Р. Л. СТАЙН

МЕРТВЫЙ БОЙФРЕНД

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Вот она я, мой дорогой дневник, собираюсь снова довериться тебе. Собираюсь излить душу, как всегда, тебе одному. Это единственное место, где я могу полностью открыться и рассказать, что я на самом деле чувствую. Сколько шариковых ручек помогали мне делиться с тобой своей историей? Сколько раз я поздней ночью дремала, склонив голову, над твоими раскрытыми страницами, все еще сжимая ручку в руке, как будто могла записывать свои мысли во сне?

Естественно, мои родители не понимают, почему я провожу столько времени, склонившись над письменным столом, царапая строчку за строчкой, обнажая свою душу, если у меня есть миллион возможностей поразвлечься. Но ты понимаешь меня, мой друг. Вздох…

Ладно. Начнем сегодня с кое-каких подробностей? Поскольку это новый дневник, я начну с начала. Меня зовут Кейтлин Доннелли. Мне семнадцать, я учусь в выпускном классе старшей школы Шейдисайда. Выгляжу я неплохо. Я бы сказала, на семерочку.

У меня волнистые светлые волосы, красиво ниспадающие на плечи. Я среднего роста и веса. У меня нормальная улыбка, хотя передние зубы немного выступают. Моя подруга Джули говорит, что мое главное достоинство — глаза, потому что они у меня большие, темные и серьезные.

Всю свою жизнь я прожила в одном и том же доме на Бэнк-Стрит, в двух кварталах от торгового центра Шейдисайда. Только я и мои родители. Дженнифер, моя старшая сестра, переехала в Лос-Анджелес, чтобы стать сценаристом.

Джен — единственный талантливый человек в нашей семье, правда, пока что она проводит большую часть своего времени, обслуживая столики в мексиканской забегаловке в Вествуде. Наверное, даже я пишу больше, чем она, но я знаю, что однажды ей повезет. Она очень утонченная и умная, и ей все очень легко дается.

Мы с Джен никогда не были особо близки, думаю, потому что она почти на шесть лет старше меня. Но с ней я могла поговорить, когда мне в голову приходили какие-нибудь мысли. То есть почти постоянно. И я очень по ней скучаю.

Раз в две-три недели мы с ней общаемся по ФейсТайму, но это не то же самое. Разговоры всегда проходят довольно неловко, наверное, потому что Джен понимает, что она в Лос-Анджелесе уже почти год и ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы кто-нибудь заинтересовался ее работами. А она из тех людей, кто терпеть не может неудачи.

Мне все равно, увидит ли вообще кто-нибудь когда-нибудь то, что я пишу, Дневник. По правде говоря, я не хочу, чтобы кто-то это видел. Думаю, я сойду с ума, если кто-нибудь прочтет мои настоящие мысли и узнает, какая я странная. Вот почему я запираю тетрадь и ношу ключ на цепочке на шее.

Личное. Руки прочь. Это тебя касается.

Вообще-то, я не считаю себя странной. Я просто не вписываюсь в свою семью. Они все такие целеустремленные, амбициозные и серьезно относятся к жизни, а я преимущественно хочу развлекаться. Еще один вздох.

Жизнь так коротка. Я поняла это на горьком опыте. Ты все об этом знаешь, Дневник. Ты один.

Больше никто не знает всей правды. Никто бы не поверил.

С тех пор, как Блэйд умер, моя жизнь — сплошная печаль. И страх.

Вряд ли я когда-нибудь снова смогу стать тем веселым, беззаботным, неунывающим человеком, которым была. Мои родители и друзья отчаянно пытаются вытащить меня из пучины уныния.

Но как они могут это сделать? Ничего не выйдет.

Мы с Блейдом были идеальной парой. Идеальной… с той самой ночи нашей встречи.

Та ночь… Это была замечательная ночь, Дневник. Той ночью я столкнулась с Диной Фиар.

Я прожила в Шейдисайде всю свою жизнь и никогда не разговаривала ни с кем из семьи Фиар. А теперь, когда я вспомнила… когда я подумала о Дине Фиар и той темноте, которую она принесла в мою жизнь, на моей ладони выступил пот, и мне стало трудно удержать ручку.

Бедный Блэйд. Мой прекрасный Блэйд. Могла ли я знать, что он будет со мной так недолго? Могла ли знать, что он умрет такой ужасной смертью?

Я вынуждена прерваться. Слезы размывают буквы. И я так крепко вцепилась в ручку… Мне хочется колоть ею… колоть… колоть…

2

Кажется, что это было очень давно, но прошло всего несколько недель, Дневник. Мы с Джули и Мирандой ютились за дальним столиком в «Лефти». Это закусочная с чизбургерами напротив школы. Еда в «Лефти» неплоха, но мы в основном ходим туда посмотреть на других. Это место тусовки. Так его называют в избитых подростковых фильмах.

Был вечер пятницы, начало десятого. Почти все столики были заняты ребятами из нашей школы. У стойки в ожидании столика стояло несколько недовольных взрослых. Наверное, им не очень нравились громкие голоса и непрекращающийся смех.

Мне кажется, взрослые вообще ненавидят подростков. Потому что завидуют. Они бы предпочли быть подростками, а не теми, кем являются.

Внезапно раздался громкий грохот, заставивший нас всех подскочить. Официантка уронила поднос со стаканами. На несколько секунд в ресторане установилась тишина. Затем все разразились аплодисментами.

Я повернулась к Джули и Миранде.

— О чем я говорила?

— О себе, конечно, — ответила Миранда. Она проныра с плохим чувством юмора.

— Моя любимая тема, — сказала я.

— Ты рассказывала нам о маленьком мальчике, уронившем свой попкорн, — вмешалась Джули.

— А, точно. Я не имела права заменять его. Рикки, менеджер, говорит не давать никому бесплатного попкорна. Но я дождалась, когда Рикки отошел от прилавка с попкорном, и дала ребенку еще один пакет.

— Да ладно, — сказала Миранда. — Ты не могла выбрать историю получше?

Я схватила ее за запястье.

— Ты не дала мне закончить, — сказала я. — Мальчик уронил и второй пакет.

Джули засмеялась.

— Бедняга.

Миранда закатила глаза.

— Кейтлин, у тебя такая увлекательная жизнь. Мое сердце сейчас выскочит из груди. Расскажи эту историю еще раз.

— Ладно, — сказала я, — слушать о продаже попкорна в «Синеплекс» тебе не интересно. Что же увлекательного произошло сегодня с тобой?

Миранда вздохнула.

— Верите или нет, но этот чизбургер — самое яркое событие моего сегодняшнего дня.

Она поднесла чизбургер ко рту и откусила маленький кусочек. Из булочки выскользнул помидор и плюхнулся на ее тарелку.

— Тебе стоит подтянуть навыки работы с чизбургером, — сказала Джули. Это было не особо смешно, но мы трое рассмеялись.

Мы с Джули были друзьями с девятого класса, хотя мы очень разные. Она полна сарказма, часто закатывает глаза и вставляет забавные комментарии. Но, вообще-то, я бы сказала, что у нее довольно мерзкое чувство юмора.

Я не веселый чирлидер, но стараюсь видеть светлую сторону вещей. Я легко увлекаюсь. Ничего не могу с собой поделать. Я не сдерживаю себя. Я даже могу попытаться насладиться тем, что другие люди находят скучным, как мои вечерние смены за прилавком с попкорном.

Я импульсивная. И эмоциональная. Все время плачу над фильмами и сериалами. И не стыжусь этого.

Не думаю, что я когда-нибудь видела, чтобы плакала Миранда. Или чтобы она была чем-нибудь очень взволнована. Она всегда держится в стороне, отпуская шуточки. Она не стеснительная. Думаю, просто замкнутая.

Миранда была бы очень привлекательной, если бы немного сбросила вес и сделала что-нибудь со своими каштановыми волосами, свисающими прядями. Еще ей нужно избавиться от ее очков. С этой красной пластиковой оправой они выглядят, как очки для плавания.

Мы с Джули без конца повторяем ей, что она выглядела бы гораздо лучше с контактными линзами. Но она говорит, что не собирается совать маленькие острые штучки себе в глаза. Упрямица.

Я ни в коем случае не осуждаю ее, Дневник. Просто пытаюсь ее описать. Она хорошая подруга. Она никогда не увидит, что я здесь пишу. Никто не увидит. Но я все равно пытаюсь быть как можно более честной и точной.

Джули не ест мяса, поэтому она заказала поджаренный сэндвич с сыром, и мы взяли на двоих тарелку картошки фри. Мы с ней выглядим, как сестры. У нее такие же светлые волосы, как у меня, и у нас обеих серьезные темные глаза. Она пользуется ярко-красной помадой, из-за чего ее лицо выглядит более драматично, чем мое.

Мы ровесницы, но мне кажется, что она выглядит старше. Возможно, потому что она на пять сантиметров выше, чем я. И, вынуждена признать, она лучше одевается. Ее тетя постоянно присылает ее из Нью-Йорка чудесные дизайнерские топики и юбки.

Джули очень практичная и уравновешенная. Ее фамилия Нелло, и я называю ее Зрелая Нелло. Она постоянно советует мне не поступать необдуманно, быть осторожной с парнями, не принимать ничего близко к сердцу и не быть такой эмоциональной.

Я всегда обвиняю ее в том, что она слишком робкая и никогда не рискует, в том, что она предсказуемая. Она, конечно, считает, что предсказуемость — хорошее качество. Может, мы и выглядим похоже, но характеры у нас абсолютно разные.

Миранда наклонилась ко мне и понюхала мои волосы.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Ты с ума сошла?

— Нет. Твои волосы пахнут попкорном, — сказала она. — Классный запах. Нужно, чтобы кто-нибудь создал духи с ароматом попкорна.

— Идея на миллион долларов, — сказала Джули. — Я бы купила. А что насчет духов с ароматом бекона? Мы могли бы заработать целое состояние.

— Я думала, ты вегетарианка, — сказала я.

Она нахмурилась.

— Я не ем бекон. Но это не значит, что я не могу им пользоваться.