Роберт Липаруло – И приидет всадник… (страница 69)

Они остановились перед письменным столом, занимавшим на полу столько же места, как автомобиль среднего класса. Вычурная резьба на нем, вероятно, была сделана рукой самого Микеланджело. Но в сравнении с залом, открывавшимся за этим столом, он казался простой деревяшкой. Потолок и стены зала были расписаны каким-то мастером эпохи позднего Ренессанса, о котором Брейди наверняка никогда не слышал. Но сам стиль невозможно было не узнать: насыщенные краски, подчеркнутая перспектива, пышные формы обнаженных или полуобнаженных людей, изображенных столь правдоподобно, что, казалось, вблизи можно было видеть, как по этим телам струится пот. Высокий потолок был и здесь сводчатым. Пол сверкал мраморной плиткой — точнее, квадратными мраморными плитами. Вдоль обеих стен, на расстоянии метра друг от друга, стояли шеренгой картотечные шкафы. Через большие открытые двери в дальней стене зала виднелось еще одно просторное помещение, за ним еще — и так далее, насколько хватало взгляда.

— Si?

Сидевший за столом чиновник был одет так же, как паренек в приемной, с таким же священническим воротником, но по возрасту годился тому в дедушки. Он был невысок, полон, с двойным подбородком и глазами навыкате. Ему бы очень пошла роль брата Тука в фильме про Робина Гуда, подумал Брейди. Агенты представились и еще раз изложили причины, по которым хотели бы встретиться с отцом Рендаллом. У «брата Тука», в отличие от его младшего собрата, упоминание фамилии священника не вызвало никакой реакции.

— Разрешите взглянуть на ваши документы? — попросил чиновник. Он говорил по-английски с гораздо более сильным акцентом, чем юноша. Брейди мельком подумал, что франко- и испаноговорящие, очевидно, недаром обвиняют английский в вытеснении других языков. Молодежь в других странах начинает теперь учить английский с самого детства, а скоро, возможно, будет начинать учить его раньше, чем родной. Он даже ощутил некоторую неловкость оттого, что оказался невольным участником языковой экспансии.

— Паспорт или удостоверение? — спросил он, вытаскивая бумажник с документами.

— И то, и другое, пожалуйста.

Брейди вручил ему водительское и служебное удостоверения, то же сделала и Алиша.

Священник поднял телефонную трубку, набрал трехзначный номер, и тут же повесил ее. Через секунду дверь, через которую они прошли сюда, открылась, и в коридоре показался последний из гвардейцев, которым они показывали пропуск. Держа их документы в руке, священник поднялся из-за стола, сказал: «Моменто», — и направился через зал к дальней двери. За ней он свернул направо и скрылся. Стражник встал на границе коридора и зала спиной к стене и застыл неподвижно, как манекен. Насколько Брейди мог судить, оружия при нем не было.

— И что теперь будет? — шепотом спросил он у Алиши.

— Вполне возможно, они сейчас свяжутся с ФБР, — так же тихо ответила Алиша и задумалась, обводя взглядом помещение.

— И что тогда? — опять спросил Брейди. Ему пришло в голову, что она скорее всего тоже никогда не попадала в подобную ситуацию. Но у Алиши был более практический склад ума, она видела мир таким, какой он есть, а не таким, каким он должен быть.

— Тогда, если ФБР захочет, то попросит ватиканскую или итальянскую полицию задержать нас, пока они не пришлют за нами своих людей.

Брейди посмотрел на стоявший на столе телефон, потом на охранника.

— Надо было купить поддельные документы.

— Тогда нас сюда вообще не пустили бы, — спокойно ответила Алиша. — В таком учреждении не станут тратить время на ничего не значащих людей с улицы. Личности с поддельными документами — это никто, пустое место по определению. А подлинность любого удостоверения легко проверить. Может, они не будут проверять. А может, ФБР просто нет до нас дела.

— А может, тот, кто стоит за «убийствами Пелетье» и покушениями на нас, самоуничтожился сегодня утром за завтраком, а вслед за ним и его долбаный «викинг» со своими собаками.

— Ничего, ничего, — Алиша успокаивающе взяла его за руку. — Все нормально. Приходится рисковать. Иначе не было смысла сюда лететь.

Время шло, они продолжали все так же стоять у письменного стола. Брейди от скуки рассматривал находившиеся на нем предметы: такая же компьютерная клавиатура и такой же ЖК-монитор, как и в приемной, та же заставка с видом площади Святого Петра, несколько беспорядочно лежавших авторучек, блокнот с девственно чистой верхней страничкой и газета «La Repubblica». Раскрыта она была явно на спортивной странице.

Время от времени мимо тех дверей, за которыми исчез «брат Тук», кто-нибудь бесшумно проходил. Вообще здесь стояла неестественная тишина, словно слежавшаяся веками, так что ее, казалось, нелегко нарушить даже при желании. Вдоль стены напротив стражника стоял рад стульев, но Брейди и Алиша были слишком напряжены и взволнованы, чтобы садиться.

Алиша снова придвинулась к Брейди.

— Хотелось бы полазить в этом компе, — тихонько сказала она.

— Ну-ну, попробуй.

— Интересно, что будет, если я сама поищу там информацию про Рендалла? Наверняка что-нибудь найдется.

— Что-нибудь важное для нас? Ты уверена?

— Мне просто интересно.

Брейди посмотрел на стражника: тот наблюдал за ними.

— Ты можешь его отвлечь? — спросила Алиша.

Брейди удивленно посмотрел на нее, пытаясь понять, шутит она или нет.

— Нет, правда, — продолжала она. — Представь, что у тебя кончилось терпение, попробуй сам пойти за толстяком. Охранник наверняка бросится за тобой.

— То есть ты хочешь пожертвовать единственной возможностью поговорить с тем, ради кого мы сюда приехали, ради того, чтобы полюбоваться на служебные программы и интерфейс на незнакомом языке?

Брейди раздосадованно отвернулся и отошел к окну. Через несколько минут он услышал за спиной окрик гвардейца: «Мадам!» Обернувшись, Брейди увидел, что Алиша стоит уже по ту сторону письменного стола и нажимает на какие-то клавиши.

Охранник сделал несколько шагов в ее сторону, рука его потянулась к какому-то предмету за спиной.

— Ой! — театрально испугалась Алиша и, подняв руки вверх, отошла от стола. Гвардеец остановился.

— А что, нельзя, да? — самым невинным тоном спросила Алиша. — Ну, извините. Скучно стало… А вы не могли бы… — Она указала в ту сторону, куда ушел пожилой священник. — Вы не могли бы узнать, отчего святой отец так задержался?

— Нет, — произнес охранник и вернулся на свой пост у стены. Его рука вынырнула из-за спины — в ней оказалась портативная рация. Охранник поднес ее ко рту, нажал кнопку и что-то тихо сказал на непонятном языке.

— Ну, зачем же вы?.. — виновато проговорила Алиша. — Я же ничего не сделала.

Она оглянулась на Брейди. Тот покачал головой.

Охранник закончил разговор, спрятал рацию обратно за спину и снова застыл на месте. Брейди подошел к Алише — теперь они вновь стояли с посетительской стороны стола. В этот момент входная дверь открылась, и показался еще один швейцарец.

— Ой-ой-ой, — прошептала Алиша.

Второй гвардеец размеренно, как на параде, подошел к своему товарищу, встал рядом, сделал поворот кругом и превратился во второй неподвижный манекен. Алиша перевела дыхание.

— Ну и что ты там увидела? — негромко поинтересовался Брейди.

— Выскочило диалоговое окно. Для входа в систему нужно ввести имя пользователя и пароль. Без хакерских программ я и за час не управлюсь.

— Тогда наберись терпения и жди, — резюмировал он.

Алиша досадливо прищелкнула языком, порылась в сумочке, достала оттуда пачку «Кэмэла» и вытащила сигарету.

— Мадам! — снова строго произнес первый охранник и отрицательно покачал головой.

— Пойду покурю на улице, — сказала Алиша, обращаясь к Брейди.

— На территории Ватикана курить запрещено, — опять подал голос первый охранник.

— Что, вообще нигде?

Он покачал головой.

Алиша еще раз щелкнула языком, открыла сумочку и швырнула туда сигарету.

61

Они прождали еще сорок восемь минут — Брейди заметил по часам. Они с Алишей уныло смотрели в окно на проходивших по аллее людей в сутанах и обычной одежде, когда сзади донеслись звуки шагов по мраморному полу, отдававшиеся легким эхом. Обернувшись, Брейди понял, что принял за эхо шаги второго человека. Следом за чиновником, забравшим у них документы, шел еще один священнослужитель, высокий, на вид лет пятидесяти. Лицо у него было сухое и жилистое, в морщинках, но не обрюзгшее; взгляд выжидающий и пристальный. Он не шел, а грациозно шествовал, словно плыл над полом — так двигаются танцоры даже спустя много лет после ухода со сцены.

Возвратившийся чиновник опустился на свой стул и вздохнул с таким облегчением, словно все это время таскал тяжести. Он вернул агентам их документы.

— Gracie, — сказал он, больше не глядя на них, и уткнулся в свою газету.

Алиша и Брейди переключили все внимание на пришедшего, который остановился рядом со стулом чиновника, сцепив руки на животе. Тот слегка улыбнулся, отчего морщины на его лице углубились.

— Вы — отец Рендалл? — спросила Алиша.

— Я монсиньор Вретенар, вице-префект. Давайте поговорим, per favore[17], — он сделал им знак следовать за ним и направился в глубину зала.

Алиша и Брейди охотно обошли стол и поспешили следом: хоть какое-то продвижение. Брейди украдкой оглянулся: стражники остались на месте, но внимательно следили за ними.