Роберт Липаруло – И приидет всадник… (страница 41)
А после того как он наконец убьет священника, инсценировав его самоубийство, он напишет что-нибудь соответствующее на картине. Причем напишет почерком старика, чтобы ни у кого не оставалось сомнений. Что-нибудь типа: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?»
Он засмеялся, прерывисто, по-звериному, со свистом выдыхая воздух через острые зубы. Потом отыскал знакомую дверь в старый забытый чулан, в котором стояли штабелем отсыревшие коробки. К стене за ними был прислонен кусок фанеры. Он отодвинул фанеру — открылся проход, из которого потянуло сквозняком. Он обнаружил этот лаз, когда обшаривал дом священника в поисках архивов. Одна из досок в стене чулана подалась, а за ней открылся тайный ход через подвал в заколоченную пристройку для слуг. На стене в пристройке висел календарь за 1974 год.
Это открытие навело его на блестящую идею. Он тайком поселится в пристройке и будет производить набеги на церковь и поповский дом, наводя ужас на старого священника. Он будет показываться, так, чтобы тот видел только его тень, или портить имущество — а потом снова скрываться в своем логове. Он устроит попику долгую мучительную пытку, настоящий террор. А насладившись этой игрой — ведь когда-нибудь она ему надоест, — он прикончит священника и скроется в городских джунглях. Отличный план.
Кроме того, ему ведь все равно поручено проследить, когда появится следователь и начнет расспрашивать старика про архив и людей, переживших клиническую смерть, — ему сказали, что этот детектив должен проявить интерес, которого кража старой макулатуры не заслуживает. Почему не позабавиться, чтобы скоротать время?
Он спустился в подвал по узенькой лестнице. На полу в его каморке горела свеча, за ней лежала груда одеял и грязной одежды. Он сел на эту груду и положил на колени драный вещмешок. Из его бокового кармана он достал новенький блестящий сотовый телефон. Раскрыв, набрал двенадцатизначный номер. Услышав сигнал в трубке, набрал еще четыре.
В телефоне ему коротко ответил мужской голос на чужом языке.
— Она пришла, — произнес человек с вещмешком. Выслушав ответ, он довольно заулыбался, и на его верхней губе в трех местах разошлись трещины.
39
Данкен МакАфи знаком предложил Алише вернуться из хранилища в кабинет. Подчинившись, она села на диван и снова взялась за блокнот и ручку.
Отец МакАфи выключил свет в хранилище и закрыл дверь. Он собирался присесть на другой стороне дивана, как вдруг что-то привлекло его внимание, и он подошел к той двери, через которую они в самом начале пришли в эту комнату.
— Я что, оставил дверь открытой? — спросил он, указывая на зазор шириной сантиметров в пятнадцать, оставшийся между дверью и косяком.
— Не помню, — покачала головой Алиша.
Священник шагнул в темный коридор, посмотрел в одну сторону, в другую, потом вернулся в кабинет и аккуратно закрыл дверь, дождавшись звука защелки. Усевшись на диван, он вздохнул и провел рукой по волосам.
— Мои «люди-икс»… — начал он задумчиво.
— Кто, простите? — вмешалась Алиша.
— А, «люди ИКС», — произнес он после секундной запинки, — это мы, исследователи, так называем людей, испытавших клиническую смерть. Жаргонное словечко. Чтобы не говорить все время: «Испытавшие клиническую смерть» — это слишком длинно. Сокращено получается ИКС. Как правило, это действительно очень интересные люди, у них большая жажда жизни. Расставшись на краткое время с жизнью, они начинают ее очень ценить.
— Так вы говорите, эти… ваши люди ИКС… — термин позабавил Алишу, — попадали… в ад?
— А потом возвращались обратно, — покивал священник. — Причем возвращались обезумевшими от страха. После чего их память старалась как можно быстрее избавиться от этих воспоминаний. Они все забывали — настолько это было страшно. Но если успеть вовремя, в течение пары дней, расспросить, где они побывали, то можно услышать рассказ об очень ярких образах и впечатлениях. Мало кто из живущих всерьез верит, что попадет в преисподнюю, а те, кто догадывается, что им это предстоит, не представляют себе, насколько это неприятное место. Впоследствии многие из людей ИКС приходят к Богу и усердно молятся Ему. Другие пытаются как-то исправить свою жизнь, помогают бедным, совершают хорошие поступки… Перемена в поведении и отношении к миру бывает просто поразительной. Наверное, это чувство и называется «страх Божий».
— А кто-нибудь из них становится одержимым религией? — подумав, спросила Алиша.
— Представьте себя на их месте: вы только что убедились не только в существовании ада, но и в том, что вам туда выписан прямой билет. Но если есть ад, то существует и рай, верно? И тогда целью вашей жизни становится — поменять станцию назначения. Ну его к чертям, этот ад! Вы представляете себе Царствие Небесное, читаете о нем, окружаете себя всякими памятками — в общем, целенаправленно туда стремитесь. Что касается вашего вопроса: да, многие из тех, кто краем глаза заглянул в преисподнюю, порой хватают, на взгляд окружающих, немного через край в своем стремлении перебраться на другую сторону. Они посещают все богослужения своей церкви. Они носят крестики и футболки с религиозными высказываниями. Они собирают издания Библии, а некоторые действительно читают ее.
— А как насчет ангелов? — спросила Алиша, вспомнив безделушки в спальне Синтии Леб.
— Да, конечно, обитатели рая им интересны, — ответил МакАфи. — Они — представители того места, куда всей душой стремится человек ИКС. Он хочет, чтобы они стали его друзьями и соседями. И вот еще что: некоторые из людей ИКС, с которыми я разговаривал, выражали уверенность, что именно ангелы Божьи вытащили их души из ада и возвратили обратно в тело. Люди полагали, что ангелы хотели дать им еще один шанс. Так что они испытывали страстную признательность к этим существам. Одним из проявлений такой благодарности становилось коллекционирование предметов, связанных с ангелами — книг, иллюстраций, статуэток.
В общем, похоже на Синтию Леб. Вот только картины, которыми она расписывала пластмассовые мусорные корзинки, изображали как раз ад, и очень красочно. В духе картины Босха в кабинете Дэниэла Фирза.
— Может ли тяга к раю, — спросила она, — сочетаться у людей ИКС с интересом к аду?
Вместо ответа отец МакАфи посмотрел на нее искоса — так, словно предположил, что она знает больше, чем хочет показать.
— То дело, которое вы расследуете… — наконец сказал он. — Мне бы хотелось знать подробности.
— Святой отец, я пока не могу ничего рассказать, но когда появится такая возможность — обязательно. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, это очень важно.
— Как правило, — подумав, сказал священник, — первоначальный всплеск интереса к религии переходит у людей ИКС в не такую сильную, но постоянную заботу о своей душе. Его порыв становится… если не подсознательным, то малозаметным. Вместо мелодий «Битлз», например, он напевает про себя церковные гимны. Рисунки, которыми он бессознательно покрывает листок на каком-нибудь совещании, тяготеют к религиозной тематике. Когда опыт пребывания в аду окончательно уходит в подсознание, человек ИКС может испытывать тягу как к райским, так и к адским образам и символам.
— Вы знакомы с творчеством Иеронима Босха?
Отец МакАфи коротко хохотнул — если бы не веселое оживление на лице, можно было подумать, что он просто дважды кашлянул.
— Ох, агент Вагнер, не забудьте, пожалуйста, о вашем обещании при первой возможности рассказать мне про дело, которое вы сейчас расследуете. Босх у людей ИКС — любимый художник. Несмотря на то что его мрачные и страшные картины живописуют преисподнюю и демонов, которые мучат и пожирают грешников, они словно завораживают таких людей — отталкивают и притягивают одновременно.
Алиша склонилась над блокнотом, записывая стенографическими сокращениями опорные слова:
Подняв голову, она встретилась взглядом с отцом МакАфи.
— А вы не знаете, почему они так любят именно Босха?
— Они сами не знают. Я спрашивал. К тому моменту, когда они его открывают для себя, сознание обычно успевает вытеснить из памяти те ужасы, свидетелями которых они стали. Но он им созвучен. Моя версия состоит в том, что Босх сам был человеком ИКС. Он видел демонов и собственно ад и перенес свои впечатления на картины. Его творения притягивают людей ИКС тем, что они тоже все это видели.
— Значит, Босх рисовал то, что видел, в состоянии, близком к смерти?
— Думаю, да, хотя исторических доказательств у меня нет. Вся его жизнь — сплошная загадка. Он, кажется, сознательно отгораживался от окружающего мира. Его настоящее имя — Йером ван Акен. Позвольте я вам кое-что покажу.
Хрустнув суставами, он тяжело поднялся с дивана и подошел к письменному столу. Достав из ящика большую тяжелую книгу, МакАфи вернулся на диван. Книгу он положил перед Алишей так, чтобы она могла прочесть название: «Рай и ад в изобразительном искусстве». Под заголовком располагалась иллюстрация — явно из Босха: демоны творили с людьми всякие ужасы. Священник открыл книгу на странице с закладкой: занимавшая весь разворот картина изображала некий религиозный ритуал, проводимый, судя по всему, на развалинах церкви. Там был монах в голубой мантии, священник в высокой шапке и золотистом облачении, обезьяна с черепом на подносе и красиво одетая женщина с кротовьей мордой вместо лица. На заднем плане горел какой-то город, и мерзкие чудовища ехали верхом на существах, похожих на рыб, птиц и крыс. На Алишу картина произвела очень неприятное впечатление.