Роберт Липаруло – И приидет всадник… (страница 4)
За спиной Синтии вдруг зазвонил телефон, и сердце от испуга чуть не выскочило из груди; она даже тихонько взвизгнула, вернее, пискнула и, застыв, впилась взглядом в тьму коридора. Вокруг стояла тишина… которую разорвал следующий звонок, снова заставив Синтию вздрогнуть. Не сводя глаз с двери, ведущей в коридор, Синтия попятилась к столу, нашарила телефонную трубку и поднесла ее к уху.
— Алло! — шепотом сказала она.
— Синтия! Я не видела тебя в церкви в воскресенье! — Женщина говорила таким тоном, будто отсутствие Синтии в церкви стало для нее личным оскорблением. Марси была из тех, кто в любое время дня и ночи может потребовать от вас знаков внимания. — Я приносила тебе книжку, о которой мы…
— По-моему, у меня по дому кто-то ходит.
— Что? У тебя по дому? Там кто-то есть?
— Кажется, ко мне забрались воры. — Синтия искала взглядом что-нибудь, что можно было бы использовать как оружие.
— Ты уверена?
— Я же говорю: кажется.
— Ты слышишь их? Они ходят по дому?
— Да… мне кажется, я слышала… цоканье когтей по полу.
— Медведь! — воскликнула Марси, которая жила в центре города.
— Нет, не медведь, Марси. Скорее, собака.
— Собака? О, господи боже мой!
Синтия сразу представила, как Марси звонит знакомым: «Синтии Леб кажется, что к ней в дом забралась собака. А еще она не ходила в церковь в воскресенье. Бедняжка совсем плоха!»
— Может, позвонить в полицию?
«В полицию?» — задумалась Синтия. Многим вдовушкам и разведенкам так хочется внимания, что они пользуются любым поводом его привлечь. В мире полно нуждающихся и страждущих. Она не хотела признавать, что входит в их число.
— Нет, — шепотом сказала она. — Пока не надо. Но ты могла бы некоторое время не вешать трубку?
— Конечно. А что ты собираешься делать? Ты же не можешь так…
Синтия установила телефонную трубку на держатель. Обойдя корзинку и палитру со свежеразведенными красками, взяла со стойки тяжелую железную кочергу. Когда она шагнула к коридору, ее ноги обдало жаром из камина. В доме было абсолютно тихо — слышалось лишь потрескивание дров в камине и тоненький голос Марси из телефонной трубки. Кочерга в руке и сознание того, что знакомый человек дожидается ее возвращения к телефону, придавали Синтии мужества, и она сделала шаг в коридор.
Слева от нее был вход на кухню, справа — в столовую, дальше коридор утопал в темноте. Слабенькая лампочка встроенного регулятора влажности на холодильнике высвечивала контуры кухонного дверного проема. В коридор проникала совсем маленькая толика света, дальше все скрывала непроницаемая чернота.
Оттуда вдруг послышалось чье-то дыхание — словно ожила сама тьма. Дыхание было глубоким и ровным: вдох — выдох.
— Кто здесь?! — попыталась крикнуть Синтия, но ее голос прозвучал слабо и жалобно. — Кто здесь? — повторила она, прокашлявшись.
Из мрака появилось животное, его глаза мерцали зеленым светом. Это была собака… или волк. Косматая черно-белая шерсть, мощное мускулистое тело. Голова животного была опущена, обведенные черным ободком глаза неотрывно смотрели на Синтию из-под более светлых бровей. Поблескивали обнаженные клыки, подрагивали над черными деснами губы. Зверь зарычал.
— Пшел! — закричала Синтия и махнула перед собой кочергой.
Животное пружинисто подобралось, почти сложившись вдвое, и бросилось на нее. От сильного удара лап в грудь воздух толчком вырвался у Синтии из груди. Ее отбросило обратно в гостиную, в сторону входной двери. По дороге она задела бедром столик, где держала ключи, и все это: она сама, животное, столик, ключи — повалилось на пол. На нее пахнуло обезьянником и тухлым мясом, приступ тошноты вызвал судорогу. Помня, куда обычно целятся волки, Синтия закрыла рукой горло. Однако зверь почему-то отпрянул. Женщина села и осмотрела себя. Подбородок у нее был мокрый; она вытерла его рукой и взглянула на ладонь. «Не кровь», — подумала она с облегчением. Это была слюна — ее или зверя, Синтии было некогда разбираться.
Животное стояло между нею и камином, и, освещенная огнем, его шерсть была окружена бело-желтым сияющим ореолом. Синтия подняла кочергу: та дрожала в ее руке, как стрелка сейсмографа при землетрясении. Животное, не двигаясь, продолжало смотреть на нее.
Подавив болезненный стон, Синтия поднялась на ноги.
— Вон! — закричала она на зверя.
Тут слух ее снова уловил цоканье когтей по полу, и боковым зрением она заметила какое-то движение. Из темного коридора в гостиную ворвался еще один пес-волк. Прежде чем женщина успела что-либо предпринять, он прыгнул, и его челюсти сомкнулись на запястье ее выставленной вперед руки. Пальцы выпустили кочергу, и та с грохотом упала на пол у входной двери.
Боль прожгла Синтии руку до самого плеча, и она пронзительно закричала. Под тяжестью животного рука опустилась вниз. Потом из ноздрей зверя поползли красные пузыри, и Синтия поняла, что это ее собственная кровь наполняет пасть животного и стекает на пол. Она пошатнулась, но устояла. Неожиданно боль обожгла вторую руку. Первый волк вцепился в кисть, стремясь добраться до запястья. Синтия попыталась взмахнуть руками, чтобы отбиться от чудовищ, но те были слишком тяжелыми, а их зубы уже слишком глубоко вонзились в тело. Единственным результатом ее усилий стало то, что она нечаянно опрокинула торшер. Лампочка взорвалась, и комнату теперь освещал только мерцающий свет камина.
Повсюду заплясали тени. Одна из них оказалась собакой, третьей по счету. Этот пес-волк встал на пороге гостиной, наблюдая за тщетной борьбой Синтии. Первые два зверя перестали рвать ей запястья, но продолжали удерживать в зубах ее кровоточащие руки. Сознание Синтии помутилось, она пошатывалась и жалобно стонала, глядя на третьего зверя.
Потом она услышала, как кто-то издалека тихо позвал ее по имени. Синтия подняла глаза к потолку, в душе надеясь, что он разверзнется, и с небес к ней протянется спасительная длань… Но в тот же миг она вновь услышала свое имя — и вернулась в страшную реальность. Голос шел из телефонной трубки на столе.
— Марси! — закричала она. — Марси!
Третий волк, стоявший на пороге, зашел в комнату. Следом за ним появился человек — небольшого роста, но очень мускулистый и широкоплечий. Плечи его казались еще шире из-за наброшенных на них звериных шкур, прихваченных впереди застежкой. Трудно было различить, где кончаются шкуры и начинается тело, — так он зарос спутанными, торчавшими во все стороны волосами. Лицо незнакомца было словно вырублено из куска льда: с резкими чертами, прорезанное глубокими морщинами, оно сохраняло холодное, стоическое выражение. Большие красивые глаза смотрели бесстрастно. Опущенные вниз уголки узких губ выражали не злобу или неудовольствие, а скорее яростную решимость. Из-под шкур виднелась вязаная рубашка, перехваченная на поясе сыромятным ремнем. Штаны, обтягивавшие мощные ноги, были заправлены в сапоги. Весь облик этого человека выглядел неуместно, причем не только в доме Синтии, но и вообще в этом времени — он словно явился откуда-то из другой эпохи, настолько древней, что казался бы пережитком прошлого даже для ушедших поколений. При виде него происходящее стало казаться Синтии еще более нереальным.
Взгляд ее расширенных глаз остановился на предмете, который мужчина сжимал в правой руке: это был длинный гладкий кусок дерева, похожий на дубинку или узкую биту. А когда вошедший чуть повернулся, она разглядела на другом конце дубины широкое лезвие — на нем сверкнул отблеск огня. Синтия поняла, что это топор, и уже не могла оторвать от него глаз. Пришелец держал топор непринужденно, словно современный мужчина — портфель, и это почему-то заронило в душу Синтии надежду.
— Что… — начала она, но осеклась. Мужчина быстро шагнул к ней и занес топор, взявшись левой рукой за рукоять чуть пониже правой. Собаки-волки возбужденно зарычали; лезвие блеснуло в воздухе, как вспышка пламени, снова отразив огонь камина. Синтия судорожно вдохнула, но крикнуть не успела: топор вонзился ей в шею.
Собаки ослабили хватку. Тело женщины, затрепетав, упало на пол, заливая его алой кровью, и перекатилось на бок. Убийца проследил за ним взглядом, и тут услышал тоненький голосок, доносившийся из телефонной трубки. Не выпуская из руки топор, он подошел к столу, взял трубку и прислушался.
— Синтия, что там у тебя творится? Синтия! Я вызываю полицию! Синтия!
— Дура, она мертва! — звучно произнес пришелец с сильным акцентом и аккуратно положил трубку.
4
Брейди Мур стоял в темной гостиной, впитывая в себя атмосферу собственного жилища. Тихо. Спокойно. Обоняние воспринимало причудливую смесь запахов пыли и политуры «Пледж». Брейди не умел убирать так тщательно, как покойная жена, и даже побаивался заглядывать под шкафы и прочую мебель — там наверняка образовались из сгустков пыли забавные зверюшки. Скоро их можно будет ставить на учет и прививать от бешенства. Брейди улыбнулся своей шутке: Заку она скорее всего понравится.
Сквозь занавески, закрывавшие трехстворчатое окно эркера, пробивался лунный свет. Под окном была устроена удобная скамеечка с подушками, но Брейди не собирался туда садиться. В это время ночи он бродил по дому до тех пор, пока не засыпал. Вначале, больше года назад, у него не было определенного маршрута. Теперь он обходил дом строго по порядку: гостиная, столовая, кухня, кабинет… затем через коридор в маленькую прихожую и обратно в гостиную, потом следующий круг. Сто восемьдесят четыре шага. Десять неторопливых кругов. Вполне достаточно, чтобы поразмышлять.