Роберт Липаруло – И приидет всадник… (страница 13)

— Будешь, Пип?

Помощник Люко жестом отказался. Он молча смотрел в окно, словно обдумывая какую-то проблему. Отцу Рендаллу казалось, что он знает, какую.

Люко вытянул ноги, поправил складку на брюках и отхлебнул воды.

— Отче, у вас все готово? — спросил он у Рендалла немного погодя.

Священник улыбнулся; тонкие губы его были бледны и никак не выделялись на лице.

— У меня настоящая бомба.

— Не могу выразить, насколько важно предстоящее собрание.

— Я понимаю.

— Ну, тогда и говорить не о чем, — засмеялся Люко.

Один-два раза в год совет — а точнее, совет директоров Скарамуцци, как называл про себя этот орган отец Рендалл, — встречался с Люко в Иерусалиме, чтобы подвести итоги, обсудить дальнейшую стратегию и, при наличии соответствующего числа голосов, наделить Люко еще большей властью над дожидавшейся его империей. Обязанности Рендалла состояли в том, чтобы постоянно подтверждать права Люко как истинного наследника. Эта работа не походила ни на какую другую, да и второго такого «совета директоров» в мире просто не существовало.

Каждое собрание превращалось в битву умов: Люко пользовался любой возможностью привлечь членов совета на свою сторону, а его противники не жалели сил для того, чтобы его дискредитировать. Сегодняшнее заседание было особенно ответственным. Вопрос заключался не только в том, какое количество полномочий Люко сможет отвоевать у совета; исход заседания должен был воодушевить, а в противном случае — поколебать веру в своего лидера у его многочисленных сторонников по всему миру. В ночь на следующее воскресенье некоторое число избранных последователей — не таких влиятельных, как члены совета, но также игравших важную роль в его восхождении, — должны были собраться в Иерусалиме на мероприятие, которое отец Рендалл называл про себя американским словом «пеп-ралли». Что-то среднее между королевским приемом, религиозным ритуалом и неформальной вечеринкой. Официально это сборище загадочно и лаконично именовалось «собранием».

Рендалл стал смотреть на проносившиеся за окном местные пейзажи. Машина подъезжала к Шаар-Хагай — у обочин, среди мимоз, ржавела бронетехника времен войны за независимость. Цветущие, покрытые зеленью земли в окружении Иудейских холмов — а фактически гор, которые, несмотря на некоторую дикость и неопрятность, были по-своему не менее красивы, чем итальянские. Если не брать в расчет Альп, конечно. С Альпами ничто не может сравниться.

Люко тоже внимательно смотрел в окно со своей стороны на что-то, к чему они приближались. Потом нажал кнопку на подлокотнике. Прозрачная перегородка, отделявшая салон от сиденья водителя, опустилась.

— Да, господин? — произнес водитель.

— Тулио, притормози здесь.

Пип, насторожившись, повернулся и стал всматриваться в местность в противоположном от себя окне. Так и не увидев ничего опасного, он опустился на колени, наклонился и посмотрел в ту же сторону, что и Люко.

— Что там?

— Ребятишки. Вон там, на холме.

— Что, кидают камнями? Да просто поехать дальше…

— Тсс… — Люко открыл дверцу лимузина и вышел, впустив в салон облачко пыли и волну раскаленного воздуха. Сразу от обочины начинался крутой склон. Метра через четыре он переходил в пологий, поросший деревьями и кустарником луг, который тянулся до самых гор. Пятнистые тени растений отвлекали внимание наблюдателя и образовывали прекрасное место для засады — вот только сидевшие в ней по наивности надели белые футболки. Их было шестеро — мальчишек, спрятавшихся за большим кустом метрах в сорока пяти. Они сидели, сгрудившись в тесный кружок, и что-то обсуждали, поглядывая на проезжавшие по шоссе машины. Возможно, поджидали, когда из-за поворота вырулит достойная мишень — например, красивый автобус с большими окнами. На остановившийся «мерседес» они не обратили внимания. Люко, пригнув голову, заглянул обратно в салон.

— Пип, дай мне твой пистолет!

— Мой пистолет?

— Люко?.. — Рендалл подался вперед.

Люко нетерпеливо пощелкал пальцами. Пип достал из наплечной кобуры полуавтоматический пистолет и, поколебавшись, вручил его Люко.

— Люко! — резко сказал Рендалл. — Что ты делаешь? Это не…

— Тихо! — оборвал его Скарамуцци и отошел от машины к обочине.

— Эй! — крикнул он мальчишкам.

Те повернулись в его сторону. Самому старшему на вид лет четырнадцать, младшему — десять. Не долго думая, мальчишки быстро скрылись за кустом.

Люко достал из кармана платок и тщательно протер пистолет. Затем вынул магазин, протер и его и вставил обратно. Рендалл был уверен: выяснить, кто хозяин пистолета, невозможно. Таков был стиль Люко.

Люко снова посмотрел вверх и увидел, что мальчишки смотрят на него из своего укрытия. Он подождал, пока проедет потрепанный семейный «пежо». Больше машин поблизости не было. Люко поднял пистолет над головой и помахал им в воздухе, затем бросил его на насыпь в направлении потрясенных мальчишек.

Рендалл укоризненно покачал головой. Он вынул из нагрудного кармана потертый серебряный портсигар, достал из него самокрутку и прикурил от старой бензиновой зажигалки «Зиппо». Наклонившись к открытой двери, он выпустил в нее струю дыма и взглянул на Люко — тот стоял спиной к машине, уперев руки в бока, и смотрел, что будут делать дети. Священник повернулся к Пипу — тот снова отрешенно уставился в свое окно.

Левая нога Пипа была короче правой — результат несчастного случая в детстве. Он сидел, положив короткую ногу на длинную, и Рендаллу было видно, что к левой подошве Пипа примотаны скотчем две книги в бумажной обложке.

— Пип! — негромко позвал Рендалл.

Ответа не последовало.

Наклонившись, Рендалл потрогал Пипа за ботинок.

Тот продолжал молчать.

Рендалл, вздохнув, откинулся на спинку сиденья. За последние несколько месяцев они с Пипом сдружились. Только в разговорах они то и дело возвращались к одной и той же теме: рабскому положению Пипа при Люко, который «дружил» с ним таким образом уже тридцать лет. Рендалл побуждал Пипа — в последний раз не далее как сегодня утром, по телефону — выйти, наконец, из тени Люко. Тот, совершенно очевидно, пытался сейчас отогнать болезненные для себя воспоминания и боролся с сомнениями.

— Пип! — окликнул снаружи Люко.

Тот быстро повернулся, стараясь не встречаться взглядом с Рендаллом.

— Да?

— Что это за калибр, девятка?

— «Лама», да, девять миллиметров.

— Дай-ка одну коробку.

Пип вытащил коробку патронов из удобного тайника в подлокотнике дивана и подал. Люко кинул на насыпь и ее. Когда коробка ударилась о землю, патроны разлетелись во все стороны. Люко указал мальчишкам на сокровище, которое он им оставлял, покивал и забрался обратно в лимузин.

— Святой отец, прошу вас, — сказал он, сердито посмотрев на сигарету Рендалла.

Рендалл глубоко затянулся и выбросил окурок в еще приоткрытую дверцу.

— Поехали, Тулио, — сказал Люко водителю, захлопывая дверцу, и добавил с широкой улыбкой, обращаясь к Пипу: — Больше они не будут швыряться камнями!

Тот неопределенно кивнул. Когда они немного отъехали, Рендалл, вытянув шею, посмотрел назад. Он успел заметить, как первый из мальчишек покинул укрытие и бегом спускается к подарку, оставленному Люко. За ним последовали остальные, а потом «мерседес» свернул за очередной холм, и ребятишки скрылись из вида.

Люко с довольной улыбкой положил ногу на ногу и принялся стирать платком пыль с ботинка.

— Когда-нибудь один из этих мальчишек тебя застрелит, — произнес Рендалл.

Улыбка исчезла с лица Скарамуцци. Рендалл встретился с ним взглядом и сухо рассмеялся:

— Послушай, Люко, это не предсказание. Просто сарказм.

— У тебя несмешные шутки.

— У тебя тоже. Ты предназначен для большего, — по-отечески пожурил его Рендалл. — К чему была эта возня с малолетними проказниками?

— Для развлечения, — пожал плечами Люко и повернулся к Пипу. — Наверно, сегодня придется возвращаться через Мево-Модиин. — Он снова улыбнулся. — Я слышал, на шоссе № 1 совсем недавно стало чуточку опаснее.

Он отряхнул платок о чистый ботинок, переложил ноги и принялся за второй.

— Итак, отче, сколько времени вы сможете уделить нам в этот раз? — спросил он немного погодя.

— Улетаю сегодня вечером.

Лицо Скарамуцци омрачило беспокойство.

— А как же?..

— К собранию я вернусь, не волнуйся. — Отец Рендалл сделал большой глоток, закрыл глаза и откинулся на подголовник. Неделя обещала быть напряженной.

11

Два года назад Брейди, случись ему вот так же отправляться из аэропорта Даллеса в Колорадо-Спрингс, пропустил бы рейс в 6:40 и полетел следующим. Агент ФБР при исполнении служебных обязанностей, в том числе в поездке, должен иметь с собой пистолет. Федеральное Авиационное Агентство признавало за сотрудниками ряда правоохранительных органов право проносить на борт самолета оружие при условии прохождения ими специальных курсов ФАА и неукоснительного выполнения некоторых условий. В числе прочих условий был запрет «подниматься на борт воздушного судна в течение восьми часов после употребления алкоголя». Насколько помнил Брейди, в последний раз он употребил алкоголь около полуночи. И хотя он никогда не напивался до потери пульса и в это утро чувствовал себя абсолютно трезвым и собранным, формально, садясь в самолет в 6:25 утра, он нарушил федеральный закон. Формально.

Брейди завидовал прагматизму Алиши. Она никогда не допускала, чтобы какой-то закон помешал ей преследовать преступника. Если она и улавливала иронию и двусмысленность подобной ситуации, то не подавала виду. Конечно, Алиша не пошла бы на кражу в целях личной выгоды или неспровоцированное убийство. Но попрание гражданских прав преступника для нее большой проблемы не представляло. Равно как и пренебрежение (при необходимости) некоторыми формальностями — они казались ей путами на ногах в той гонке с преследованием, которую она вела во имя закона. Брейди же считал, что именно неукоснительное исполнение протокола отличает полицейского от бандита.