Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 93)

— У нас мало времени, — негромко, но настойчиво перебил его Фельд. — Мы едем в аэропорт Мендарро. Там ждет самолет. Нам никто не помешает.

— Чертежи у вас?

— Не ожидали мы, что вы прикуете их к лестнице. Как вам это удалось?

Дэвид улыбнулся. Боль, однако, не отступала, говорить было трудно:

— Потому что… никому не хотелось упускать чертежи из виду. Смешно, правда?

— Рад, что вы сохранили чувство юмора. Оно вам еще понадобится.

— Что с Джин? — Сполдинг попытался приподняться. Фельд удержал его за плечи, а врач — за пояс.

— О миссис Камерон и Лайонзе не беспокойтесь. Они улетят из Буэнос-Айреса не позже завтрашнего утра… И радиотишина прекратится через несколько минут. Радары засекут шхуну…

— Райнеманн мертв, — сообщил Дэвид. — Этой сволочи больше нет. Передайте это своим людям.

— Спасибо вам, — ответил Ашер Фельд.

Несколько минут они ехали молча. Вдали показались прожекторы маленького аэродрома, их лучи смотрели в ночное небо.

— Чертежи уже в самолете. Охраняют его наши люди… — сказал Фельд. — Жаль, что вы улетаете вместе с ними. Проще было бы отправить пилота одного. Но это невозможно.

— Да ведь ради чертежей меня сюда и послали.

— Боюсь, теперь все не так просто. Вы много пережили, были серьезно ранены. Вас бы в госпиталь… Но пока не до этого.

— Почему? — Дэвид понял: Ашер Фельд собирался сказать то, что даже ему было трудно выразить словами.

— Видите ли, Вашингтон отдал пехотинцам приказ уничтожить вас…

Эпилог

Февраль 1944 г.

Бригадный генерал Алан Свонсон, в последнее время служивший в Министерстве обороны, покончил с собой. Знавшие его говорили, что этого преданного родине человека доконали работа, сложнейшие проблемы, которые приходилось ежечасно решать.

Из Ферфакса, огромного комплекса со сверхнадежной системой охраны, хранившего главные тайны союзной разведки, исчез подполковник Айра Барден. Исчез, и все — сегодня был, а назавтра испарился. А с ним и несколько секретных досье. И вот что удивило посвященных: в тех досье содержались сведения о высокопоставленных нацистах, что зверствовали в концлагерях. Зачем воровать такую информацию? Стратегического значения она не имеет. Досье на самого Айру Бардена спрятали в архиве, а его родственникам сообщили, что он «пропал без вести». Как ни странно, Бардены на расследовании обстоятельств «пропажи» не настаивали… Впрочем, это их дело. Но все равно странно.

Теперь о шифровальщике из Буэнос-Айреса. Неком Роберте Болларде. Государственный департамент высоко оценил его заслуги. Ведь Боллард заметил и на свой страх и риск исправил ужасную ошибку в одной из шифровок. Дело касалось изданного в результате несогласованных действий разных разведслужб приказа о немедленном уничтожении полковника Дэвида Сполдинга. За предательство. Переход на сторону врага. Потребовалось все мужество Болларда, чтобы отказаться выполнять столь серьезное распоряжение. Ведь Министерство обороны могло съесть его живьем.

Аэрофизик Юджин Лайонз вернулся в Пасадену. В нем… что-то переменилось. Фирма «Сперри Рэнд», одна из лучших в стране, предложила ему — и он принял — выгодный контракт. Потом он лег на операцию гортани в одну из больниц Лос-Анджелеса. Операция прошла успешно. И еще: Лайонз под контракт взял в банке ссуду и строит в тихом уголке долины Сан-Фернандо дом в средиземноморском стиле.

Миссис Джин Камерон возвратилась в Мериленд. Но всего на два дня. Государственный департамент — по личной просьбе посла Хендерсона Гранвилла — выдал ей благодарственное письмо. Хотя официального статуса в посольстве миссис Камерон не имела, она выполняла там очень полезную работу: налаживала связи с разными группировками нейтрального Буэнос-Айреса, чего нельзя было сделать по официальным дипломатическим каналам. Государственные чиновники решили вручить это письмо Джин на официальной церемонии, возглавлять которую должен был помощник президента страны. Представители госдепартамента очень удивились, узнав, что у родителей в Мериленде миссис Камерон нет. Оказалось, она в Вашингтоне. В гостинице «Шогам». Там же снимал номер и полковник Дэвид Сполдинг. Впрочем, на церемонию с письмом это повлиять не могло.

20 марта 1944 г. Вашингтон

Полковник Дэвид Сполдинг взглянул на светло-коричневые колонны здания Министерства обороны. Взялся за отворот шинели, поправил ее: она сползла с перевязанной руки. Сегодня Дэвид в последний раз надел военную форму, чтобы в последний раз показаться в Министерстве. Он поднялся по ступенькам.

«Вот что любопытно, — размышлял Он. — Я вернулся в Вашингтон больше трех недель назад и каждую ночь думал, что скажу сейчас. Как выражу гнев, отвращение… пустоту в душе. Ведь это останется на всю жизнь». Но жизнь шла своим чередом и ярость мало-помалу изгладилась. Осталось изнеможение да желание поскорее обо всем забыть, вернуться к настоящему делу.

Он понимал: слова против создателей «Тортугаса» бессильны. Совесть эти люди потеряли давно. Нечто подобное едва не случилось с самим Сполдингом. И в этом тоже они виноваты: они лишали других… чести. Очень многих. Ничего не давая взамен.

Сняв шинель в приемной, Сполдинг вошел в кабинет. Там сидели и ждали его те, кто задумал «Тортугас». Уолтер Кендалл. Говард Оливер. Джонатан Крафт.

Ни один из них из-за стола не встал. Ни один не заговорил. Все лишь впились в него глазами со страхом и ненавистью — чувствами, часто неразлучными. Эти люди готовы были драться за себя, протестовать, спасать свое положение. Они уже все обсудили, все продумали.

«Я вижу их насквозь», — мелькнула у Дэвида мысль. Он вынул из кармана пригоршню промышленных алмазов и бросил на стол; крошечные камешки застучали по дереву, раскатились в стороны. Те, кто задумал «Тортугас», по-прежнему молчали. Они взглянули на алмазы и вновь уставились на Сполдинга.

— Из этого могли бы получиться инструменты для Пенемюнде, — произнес Дэвид.

Говард Оливер громко, нетерпеливо вздохнул и снисходительно начал: «Мы и не предполагали…»

— Знаю, — твердо оборвал его Сполдинг. — Вы — люди занятые. Так что обойдемся без лишних слов. И вообще, вам нужно не говорить, а только слушать. Я буду краток.

Дэвид засунул правую руку под перевязь на левой и достал пакет. Аккуратно положил его на стол и продолжил:

— Здесь все об операции «Тортугас». От Женевы до Буэнос-Айреса. От Пенемюнде до Очо Калье. От Пасадены до улицы Терраса Верде. История грязная. Она затрагивает вопросы, которые вряд ли стоит поднимать теперь. А может быть, и вообще никогда. Иначе мир сойдет с ума.

Впрочем, все зависит от вас… Существует несколько копий этих документов. И вам ни за что не узнать, где они хранятся. Но они существуют. И если понадобится, статья о «Тортугасе» появится и в нью-йоркских, и в берлинских газетах. Если вы не послушаетесь меня… Не протестуйте, мистер Кендалл. Это бесполезно. Бойня еще не окончена, но союзники уже победили. Хотя в Пенемюнде не дремлют. Несколько сотен ракет будет построено, а несколько десятков тысяч человек — уничтожено ими. Но значительно меньше того, на что рассчитывал Гитлер.

А после войны придется залечивать раны. И вы, джентльмены, посвятите этому ваши оставшиеся жизни. Вы порвете связь с компаниями, в которых работаете, продадите все, что у вас есть — кроме самого необходимого, — вырученные деньги потратите на благотворительные цели и предложите свои выдающиеся способности правительству — за государственное жалование. До конца дней вы останетесь скромными служащими. Не более того. Кстати, если вы дали приказ уничтожить меня, знайте: благополучие мое и моих близких — залог вашей спокойной жизни. И последнее, вы одни не могли организовать «Тортугас». Назовите своих сообщников. Пусть они разделят вашу участь. Увы, мир теперь в плачевном состоянии. Чем больше людей помогут ему, тем лучше.

Дэвид приподнял пакет и снова бросил. Он ударился о столешницу, приковав к себе взгляды обвиняемых.

— Обдумайте мои слова, — произнес Дэвид, повернулся и вышел из кабинета.

Март в Вашингтоне. Воздух прохладен, дует зимний ветер, но снега на улицах давно нет.

Полковник Дэвид Сполдинг лавирует между машинами, пытается перейти через Висконсин-авеню к гостинице «Шогам». Он не замечает, что шинель распахнулась, не чувствует холода.

Все конечно! Дело сделано! Шрамы — глубокие шрамы в душе — останутся. Но со временем… Если рядом будет Джин…

Джон Юджин Хейсти

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЛИЦА[3]

Уиллетс (население — 22 тысячи) — административный центр округа Вио, расположенный в богатом сельскохозяйственном районе.

Во времена поселенцев город был одним из продовольственных пунктов на пути перегона скота и название свое ведет от торгового форта, некогда принадлежавшего Джею Уиллетсу.

Позже Уиллетс взял себе компаньона, и совместное их дело стало называться «Торговое общество Уиллетс и Уэллер». Его прямое продолжение — большой современный универсальный магазин «Уэллер», расположенный на Мэйн-стрит, в центре делового и торгового района Уиллетса.

Уиллетс — город школ. Блестящей репутацией пользуются три начальные и одна средняя школа. За пределами города находится Уиллетский государственный педагогический колледж. В Уиллетсе нет нуждающихся, нет трущоб, а количество преступлений фактически равно нулю.