Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 24)

— Э, люди, назад! Собирайтесь, сейчас вы пойдете в другие вагоны, — он ткнул пальцем в трех копов. — Отведите их.

Из общего гула недовольства вырвался один разъяренный голос: «А вы знаете, сколько я уже торчу в этом чертовом поезде? Несколько часов! Я предъявлю городу иск на сто тысяч долларов. Я не шучу!»

Полицейские, опытные в общении с толпой, двинулись вперед. Пассажиры нехотя попятились. Дэниелс схватил машиниста за руку.

— Мы собираемся в погоню, — сказал он.

— Отцепите вагон от поезда и выключите все огни.

— Приятель, мне никто не разрешал делать такие штуки!

Дэниелс сжал руку машиниста покрепче.

— Выруби все огни. Этот вагон должен быть темным снаружи и внутри. После этого отдели его от поезда. Три минуты.

Машинист собрался было выставить дополнительные аргументы против требований Дэниелса, но «рукопожатие» остановило его.

Дэниелс приказал одному из своих людей проводить машиниста, а остальным расположиться на сиденьях. Сжимая винтовки, автоматы и газометы, полицейские заняли места. Дэниелс вошел в кабину.

Райдер

По знаку Райдера Лонгмен подошел к нему. Райдер уступил ему место у пульта управления.

— Вперед, — сказал он.

Лонгмен сдвинул контроллер. Вагон тронулся.

— Жутковато, — нервно бросил он, неотрывно глядя на цепочку зеленых сигналов, — тут везде попрятались копы.

— Ни о чем не беспокойся, — сказал Райдер. — Они не сунутся.

Почему он был так уверен, что противная сторона будет выполнять условия странной войны, правила, которые он сам установил? Как бы то ни было, Лонгмен взбодрился. Руки твердо лежали на рычагах. Вот это его дело, подумал Райдер, а в остальном он никуда не годится.

— Ты точно знаешь, где остановиться?

— С закрытыми глазами, — сказал Лонгмен.

Башня «Большой Центр»

Когда красные сигналы, обозначавшие на таблопульте «Пелем 1-23», начали мигать, Марино хрипло завопил в телефон.

— Что случилось? — спросил полицейский.

— Эти сволочи поехали! — Марино возбужденно толкнул миссис Дженкинс, но та уже передавала новость по своему аппарату диспетчеру штаб-квартиры транспортной полиции. Ее голос был четок и выдержан: «Пелем один — двадцать три» начал движение».

— О’кей, — ответил полицейский диспетчер, — докладывайте, но чуть потише.

— Продолжает двигаться, — проговорил Марино, — на малой скорости, но не останавливается.

Сэнтр-стрит, 240

В зале связи штаб-квартиры нью-йоркского управления полиции лейтенант связался с окружным начальником:

— Сэр, поезд двинулся. Патрульные машины движутся по плану.

— Рано, — сказал окружной начальник. — Пусть подождут, пока он дойдет до «Саут-ферри».

Штаб-квартира транспортной полиции

В штаб-квартире транспортной полиции лейтенант Гарбер, прижав к уху трубку, вслушивался в слова миссис Дженкинс.

— О’кей, подождите минутку, — он повернулся к диспетчеру. — Они движутся. Всех поднять по тревоге. Патрульные машины тоже. Городская полиция следит за ними, но и нам не мешает. Проверьте, чтобы патрульные на станции «23-я улица» быстро получили инструкции. — Он взглянул на часы. — Мы их достанем, черт побери!

В штаб-квартире царила суета, вид которой вызывал у лейтенанта Гарбера мрачное удовлетворение. «Боже, — думал он, — как было бы Хорошо, если б мы их взяли! Именно мы, а не городская полиция».

17

Райдер

— Может, прибавить? — спросил Лонгмен.

— Не надо, — ответил Райдер, — держи так.

— Мы что — уже проскочили засады копов?

— Вероятно, — ответил Райдер, глядя, как левая рука Лонгмена поглаживает рукоять контроллера. — Держи так.

— Прескотт вызывает «Пелем один — двадцать три». «Пелем один — двадцать три», ответьте.

Прямо перед собой Райдер увидел удлиненное яркое пятно, это была станция «23-я улица». Он нажал педаль микрофона:

— Говорите, Прескотт.

— Почему вы двинулись? Путь с юга до «Саут-ферри» не очищен, у нас еще пять минут. Почему вы двинулись?

— Небольшое изменение плана. Мы решили оторваться от копов, которыми вы нас облепили в тоннеле.

— Чепуха, — отпарировал Прескотт, — там не было полиции. Смотрите в оба — скоро появятся красные сигналы.

— Знаю. Мы скоро остановимся и дадим вам возможность освободить путь. У нас еще пять минут.

— Что с пассажирами?

— Пока все в порядке. Но не вздумайте откалывать фокусы.

— Вы мешаете нам своим движением.

— Примите мои извинения. Инструкции остаются в силе. Выйдите на связь, когда освободите путь. Связь кончаю.

— Слушай, — с беспокойством начал Лонгмен, — а они не могут решить, что мы…

— Там слишком много начальства, — ответил Райдер. — Они не смогут сделать правильные выводы. Будут метаться.

— Боже! — охнул Лонгмен. — Смотри, сколько народа! И все на краю платформы. Когда я был машинистом, мне по ночам снились кошмары: пассажиры сваливаются прямо под колеса.

Когда вагон въехал на станцию «23-я улица», с платформы до них донеслись крики. Кто-то грозил кулаком, некоторые плевали в их сторону. Райдер взглядом выхватил несколько копов в синей форме, пытавшихся сладить с толпой. Один замахнулся дубинкой в сторону вагона.

Окружной начальник

Лимузин комиссара полиции подскочил, наехав одним колесом на тротуар, и ринулся по Парк-авеню. Комиссар и окружной начальник расположились рядом на заднем сиденье. Около 24-й улицы патрульные отчаянно пытались проложить им дорогу в сутолоке машин на перекрестке.

— Быстрее добрались бы на метро, — заметил комиссар.

Окружной начальник с удивлением покосился на него. За все годы работы он еще не слышал от комиссара шуток.

Шофер включил сирену и прорвался через перекресток. Коп на углу отдал честь.

— Все еще движутся?

— Да, сэр. Движутся медленно, на первой скорости.

— Где они сейчас?

— На «Двадцать Третьей улице».

— Спасибо.

Комиссар всмотрелся в заднее стекло.