Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 18)

— А я за то, чтобы выполнять указания, — ответил окружной начальник. — Если они убьют одного, останется еще шестнадцать. А если мы начнем стрелять, они перебьют всех. Вы возьмете на себя ответственность за такое решение?

— Пока еще, — заметил начальник транспортной полиции, — меня никто не просил принимать решения.

К машине подошел полицейский капитан, назвавшийся газетному репортеру капитаном Миднайтом. Его щеки пылали.

— Сэр, — выпалил он, — что мы делаем?

— Стоим и ждем. Вас осенили какие-нибудь идеи?

— Сэр, неужели мы должны подчиняться бандитам на глазах у…

— Капитан, сделайте одолжение, подите вон, — утомленно произнес окружной начальник.

Краска начала растекаться по лицу капитана. Он резко повернулся и зашагал прочь.

— Я его не виню, — сказал окружной начальник. — Он — мужчина. А нынче не время мужчин, нынче время торговцев.

— Сэр, — сидевший боком в дверях машины сержант протянул ему трубку радиотелефона. — Это комиссар, сэр.

В трубке раздался голос комиссара: «Докладывайте».

— Мы ждем денег. Они еще не выехали, и я не представляю, как их можно привезти вовремя. Следующий ход их. — Сделав паузу, он добавил: — Если только приказ не изменен.

— Нет, — вяло проговорил комиссар. — Я говорю с пути. Мы едем к вам. Со мной мэр.

— Прекрасно, — сказал окружной начальник, — я придержу для него толпу.

Федеральный резервный банк

Федеральный резервный банк (ФРБ) называют «банком для банков». Он выполняет функции неправительственного органа по контролю денежного обращения: накапливает денежные запасы во время спада и безработицы и спускает их в периоды процветания и инфляции.

ФРБ трудно вывести из себя, это — хладнокровный организм. Однако звонок президента «Госэм Нэшнл Траст» вызвал легкую панику. Все операции с поступающими и выдаваемыми банкнотами проводятся на третьем этаже здания банка на Либерти-стрит, 33. Оно выглядит неприступной крепостью, сложенной из монолитных камней, с зарешеченными на нижних этажах окнами. Посетитель третьего этажа (а таких немного) проходит через массивные двери с вооруженной охраной и попадает под непрерывный контроль телекамер. С левой стороны коридора помещаются лифты повышенной безопасности для спуска денег к погрузочным платформам. Дальше за зарешеченными окнами — отдел выплат и приема денег, а за стеклянными окнами виден отдел сортировки и подсчета. Там обрабатывают деньги, пересылаемые в Федеральный резервный банк ассоциированными банками. Запертые в отдельных клетушках счетчики, в большинстве своем мужчины, взламывают печати на холщовых мешках с деньгами и пересчитывают количество пачек в них.

Сортировщицы (эту работу выполняют женщины) работают в большом помещении, смахивающем на коровник. Они распределяют бумажки в соответствии с номиналами по пазам машины, которая автоматически подсчитывает их по мере поступления. Несмотря на головокружительную скорость, сортировщицы умудряются не только выуживать истертые и поврежденные ассигнации, но и высматривают фальшивые банкноты, которые должны перехватывать кассиры банков, но, увы, часто пропускают.

Экстренный чек на миллион долларов, подписанный президентом «Госэм Нэшнл Траст», был обработан служащим отдела выплат в несколько минут. Подавляя в себе раздражение от нарушения процедуры, он отобрал десять связок пятидесятидолларовых банкнот и пять связок сотенных, затем сорвал на связках бечевки и обтянул их крест-накрест резинками.

Окончив работу, служащий сложил деньги в холщовый мешок и просунул его через зарешеченное окошко двум охранникам, дожидавшимся в соседней комнате. Схватив весивший одиннадцать килограммов мешок, охранники кинулись направо по коридору. Один из них рванул дверь лифта, и они провалились вниз, к погрузочной платформе.

Патрульный Уэнтуорс

Люди из подразделений спецопераций были привычны к импровизации, тем не менее патрульный Уэнтуорс, сидевший за рулем грузовичка, припаркованного к тротуару перед погрузочной платформой Федерального резервного банка, был ошарашен произошедшим, а его напарник, патрульный Альберт Риччи, онемел от всего случившегося (что Уэнтуорс не мог не рассматривать как дар божий). Риччи был из неумолкающих трепачей, причем сюжет не менялся никогда: его необъятное сицилийское семейство. Грузовик окружали восемь мотоциклистов, все — в защитных очках, сапогах, затянутые в кожу. Они беспрерывно поджимали акселераторы, будоража Мейнд-авеню рыком моторов.

Голос по радио требовательно спросил — заметьте, пятый раз за последние пять минут, — получили ли они наконец деньги. «Нет, сэр. Еще нет, сэр, — ответил Риччи, — ждем». Голос исчез, и Риччи, покачав головой, бросил Уэнтуорсу: «Ну и ну! Приспичило, значит».

Народ, проходя по узкой старой улице, оглядывал грузовик и особенно эскорт мотоциклистов. Большинство не задерживалось, но все же помаленьку скопилась группка зевак. К их запястьям цепочками были прикреплены «кейсы», и Уэнтуорс сообразил, что это — инкассаторы. У них наличными сотни тысяч, может, миллионы!

— Ну как, ты польщен таким конвоем? — спросил Уэнтуорс у Риччи.

— Ну и ну! Приспичило, значит, — пропел тот.

— Еще добавь, — заметил Уэнтуорс, — по «копу» на каждом перекрестке на всем пути. Только не говори, пожалуйста, «ну и ну»!

— Думаешь, успеем? — спросил Риччи, глядя на часы. — Чего они там копаются?

— Считают, — ответил Уэнтуорс. — Представляешь, сколько раз надо обслюнявить палец, чтобы сосчитать миллион?

Риччи недоверчиво глянул на него.

— Не полощи мозги. У них есть какая-нибудь машина.

— Точно. Машинка, которая им пальцы слюнявит.

Риччи заметил:

— Нет, не успеем. Это просто невозможно. Даже если они выскочат с деньгами сейчас…

По платформе затопали двое охранников. Одной рукой они вцепились в холщовый мешок, другой держали автоматы. Они подбежали к окну Уэнтуорса.

— С другой стороны, — кивнул Уэнтуорс, заводя мотор. Риччи открыл дверь. Охранники швырнули мешок ему на колени и захлопнули дверь, Мотоциклисты, включив сирены, двинулись вперед.

— Ну, и мы с богом, — проговорил Уэнтуорс. Риччи рядом докладывал по рации.

Полицейский на углу махнул им рукой, они свернули на Нассау-стрит — одну из самых узких, но оживленнейших магистралей города. Весь транспорт был остановлен и прижат к тротуарам, они величественно проплыли по ней и по встречной полосе Парк-роу двинулись к видневшемуся слева зданию мэрии.

— Не рассыпь денежки! — хохотнул Уэнтуорс.

У здания мэрии он вырулил на правую сторону улицы. Поток машин с Бруклинского моста поднимался на виадук. За Чамберз-стрит эскорт мотоциклистов ворвался на Сэнтр-стрит и пронесся мимо белоколонного здания федерального суда. Сделав зигзаг, они вылетели на Лафайетт.

Количество копов, задействованных в операции, ошеломляло. Во всем остальном городе полицейских, по-видимому, днем с огнем не сыщешь. Вот раздолье уголовщине! Засверкали тормозные сигналы мотоциклов, Уэнтуорс увидел, что ближайший перекресток заблокировала машина. Он нажал на тормоз, но мотоциклисты тут же стали отрываться от него, и он понял, что они не собирались останавливаться, а просто инстинктивно коснулись тормозов. Как раз в момент, когда мотоциклисты должны были врезаться в нее, проклятая колымага с ревом освободила перекресток. В окружении стаи мотоциклистов Уэнтуорс срезал угол.

— Нам не успеть! — прокричал Риччи.

— А я и стараться не буду. На следующем углу сверну влево и врублю газ, после чего у нас с тобой будет миллион.

Риччи метнул на него взгляд, в котором смешались недоверие, страх и — Уэнтуорс был в этом убежден — тоска.

— Твоя доля — полмиллиона, — добавил Уэнтуорс. — Представляешь, сколько тонн макарон можно на эти денежки купить?

— Слушай, — сказал Риччи, — у меня чувство юмора не хуже твоего, но националистских выпадов я не люблю.

Уэнтуорс проскочил еще один поворот, и еще один полицейский растаял в гаревой дымке. Перед ним открылась широкая Хьюстон-стрит.

Окружной начальник

В 15.09 из грузовичка, везшего деньги, сообщили об аварии на Хьюстон-стрит. Избегая столкновения с пешеходом, демонстративно перебегавшим улицу прямо у них перед носом — возможно, потому, что он рассматривал воющие сирены как нарушение его конституционных прав, — два несшихся впереди мотоциклиста резко свернули и врезались друг в друга. Обоих вышибло из седел. Они еще крутились на мостовой, а Риччи уже был на связи. Центр в свою очередь связался с окружным начальником. Какие будут инструкции? Окружной начальник приказал двум мотоциклистам из конвоя оказать помощь раненым, а остальным мчаться дальше. Время на исходе, осталось девяносто секунд.

Группа, окружавшая командный пункт у автостоянки, понурила головы. Капитан Миднайт бил по крылу машины кулаком.

Внимание окружного начальника привлек шум толпы в полуквартале от него. Каски полицейских из тактических частей неистово затряслись: они пытались сдержать натиск толпы. Приподнявшись на цыпочки, он заметил мэра, без шляпы, но укутанного в плед. Тот улыбался, кивая головой, в ответ раздалось улюлюканье. Рядом шел комиссар. Десяток копов прокладывали им путь.

Окружной начальник взглянул на часы: 15.10. Почти тут же он снова поглядел на них. Все еще 15.10, но секундная стрелка стремительно неслась по кругу.