Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 22)

— Мне необходимо, чтобы произошло следующее: некто решил перевести нескольких заключенных из этого места в какое-нибудь другое.

— Кто должен это делать? И почему?

— Никто! Вы сами сделаете это без лишних объяснений. У вас есть фотографии заключенных?

— Разумеется. Снимки всегда делают после ареста, вот только имена вымышленные. Когда они называют свою фамилию, то это всегда ложь.

— Давайте посмотрим их. Я скажу, кого отобрать.

— Отобрать для чего?

— Для перевода.

— Куда их переводить?! Бессмыслица какая-то, в самом деле!

— Вы меня внимательно выслушайте. Вы их везете куда-нибудь улочками-закоулочками — и прочь из города. Затем мы разоружаем охрану и даем деру.

— Разоружаем? Мы?

— Я буду в этой группе и сбегу вместе с ней.

— Совсем свихнулся! — воскликнул Файзал.

— Абсолютно нормален! — улыбнулся Эван. — В тюрьме есть люди, которые сами доставят меня, куда надо. Просмотрим фотографии — и связывайтесь с Ахметом по известному вам номеру. Поведайте, о чем у нас шла речь. Он поймет. Поймет, разрази меня гром! Не исключено, что юный повелитель планировал это с самого начала.

— Думаю, вы тоже предусматривали такой вариант, американский шейх.

— Может быть, и да. Но подсознательно хочется обвинить кого-нибудь еще.

— Что-то подтолкнуло вас изнутри на решительные, нестандартные поступки. Человек, которого я видел совсем недавно, изменился. Да, да, это произошло.

Кендрик взглянул в карие глаза оманского доктора.

— Да, это произошло, — согласился он.

Вдруг в памяти его встали очертания мрачных силуэтов; фигуры людей и яростный огонь взорвавшейся преисподней. Дымный вихрь скрыл видения, а грохот рушащихся камней заглушил крики жертв.

Махди…

Убийца женщин и детей, дорогих ему друзей, сотрудников, его большой семьи. Все ушли, все мертвы, всех поглотил дым, все исчезли в тумане небытия; и ничего не осталось, кроме холода и мрака.

Махди!..

— Это произошло, — повторил Кендрик мягко, потирая лоб. — Дайте мне фотографии и позвоните Ахмету. Я хочу вернуться минут через двадцать, а еще через десять минут пусть приступают к перевозке. Ради Бога, пошевеливайтесь!

Ахмет, султан оманский, все еще в шароварах и футболке с мультгероем и надписью: «Патриоты Новой Англии», сидел в кресле с высокой спинкой; красный отсвет от его секретного телефона падал на правую ножку стола. Приложив трубку к уху, он напряженно вслушивался.

— Итак, это случилось, Файзал, — констатировал он. — Благодарение Аллаху, это случилось.

— Он утверждает, что вы предусматривали это. — Голос в трубке звучал вопросительно.

— Предусматривал — это слишком сильно сказано, мой старый друг. Скорее надеялся на такой исход.

— Я удалил ваши гланды, великий султан, и я всегда старался укрепить ваше здоровье, противостоять тому страху, который вы порой испытывали беспричинно. Кажется, мне это удалось.

Ахмет улыбнулся больше своим воспоминаниям, чем словам собеседника.

— А помнишь фантастическую неделю в Лос-Анджелесе, Амаль? Кто мог знать, что я подписал контракт?

— Как мы и договаривались, я никогда не говорил об этом вашему отцу.

— Ты думаешь, что сейчас я не захочу ввести тебя в курс дела?

— Такая мысль посещала меня.

— Хорошо, старый друг…

Вдруг молодой султан резко повернул голову. Дверь открылась, и вошли две женщины. Первой была его жена — блондинка, одетая в купальный костюм. По фигуре ее было видно, что она беременна. Жена султана родилась и жила в Бедфорде, штат Массачусетс. За ней появилась смуглокожая, темноволосая красавица, одетая в модный костюм. Домашние называли ее просто Калехла.

— Помимо обычных, дорогой доктор, — продолжал Ахмет, — у меня есть и иные источники информации. Наш общий знакомый нуждается в помощи, и кто лучше поможет ему, как не правитель Омана? Мы организуем утечку информации для этих подонков в посольстве. Заключенные, где бы они ни находились, подвергаются грубым издевательствам. Кое-кого послали поддерживать порядок и дисциплину. Кендрик вышел на лидера. Дайте нашему храброму американцу то, что он хочет, но задержите отправление минут на двадцать. Пусть прибудут двое полицейских офицеров.

— А ваш двоюродный брат?

— Двух спецполицейских будет достаточно, мой друг.

Наступило недолгое молчание. Собеседники подыскивали слова.

— Достоверны ли слухи, Ахмет?

— Не понимаю, о чем ты? Меня не интересуют ни слухи, ни сплетни.

— Правду говорят, что ваша мудрость старше ваших лет. Но вот что я вам скажу: он слишком крут. Приказывает, будто султан не вы, а он. Разве может это спокойно слышать ваш преданный слуга, который когда-то вылечил вас от свинки?

— Не бери все так близко к сердцу, доктор. Главное — информируй меня вовремя.

Ахмет дотянулся до выдвижного ящика и набрал на телефонном диске несколько цифр. Спустя секунду он заговорил:

— Простите, пожалуйста. Я знаю — вы спите. Но снова понадобилось побеспокоить вас. Идите тотчас же за ограду. Амаль Бахруди собирается уйти. С уловом…

Он повесил телефонную трубку.

— Что случилось? — заволновалась молодая жена султана и сделала несколько быстрых шагов вперед.

— Пожалуйста, — проговорил Ахмет, наблюдая за неловкой походкой супруги. — Не торопись так. Тебе ведь осталось ходить всего шесть недель, Бобби.

— Он сможет выдержать любые испытания.

— Королевское семя, Бобби, — улыбнулась Калехла.

— Пеленка всех равняет, — недовольно взглянула на нее жена. — Подумаешь, один ребенок. У моей матери появилось четверо за шесть лет. Дорогой, что-то случилось?

— Наш конгрессмен сумел наладить контакты в камере. Нам показали нос.

— Но это должно было сработать! — воскликнула Калехла, приближаясь к столу.

— Это была твоя идея, — сказал Ахмет.

— Пожалуйста, забудь об этом. Я все исправлю.

— Все должно идти по плану, — сказал султан твердо. — Сейчас мы, как никогда, нуждаемся в помощи и делом, и советом. Прости, Калехла, что я вытащил тебя из постели в такую рань, но я знал, что ты не откажешься прийти сюда.

— Естественно.

— Как ты не побоялась покинуть отель в четыре часа утра?

— Не думаю, что ее репутация от этого сильно пострадала, — с язвительной усмешкой сказала жена султана.

— К чему ты это? — Султан с недоумением взглянул на нее.

— Господи! — с чувством произнесла она с сильным бостонским акцентом. — Все знают, что эта милая леди — каирская куртизанка. Обстоятельства складываются таким образом, что я какое-то время вне игры. — Она провела руками по округлому животу и продолжила: — Высокое положение имеет свои преимущества. Ну что же, Генрих VIII Английский называл это «вскочить в седло». Это случилось, когда несчастная Анна Болейн оказалась не в состоянии приспособиться к своему монарху.

— Бога ради, Роберта, я не Юл Бриннер.

— Нет, друг мой, ты теперь выступаешь именно в этом качестве, — засмеявшись, жена Ахмета взглянула на Калехлу. — Будь уверена, если ты прикоснешься к нему, я тебе глаза выцарапаю.

— Я не очень боязливая, — парировала Калехла с раздражающей серьезностью. — Даже после того, что ты сказала мне…

— Ладно вам, — прервал перебранку Ахмет. В его взгляде чувствовалась искренняя симпатия к обеим женщинам.