Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 164)
— Он хорошо освоил новое дело…
— А где боеприпасы? — спросил Ахмет, вытаскивая из кармана два небольших инструмента.
— Об этом позаботятся палестинцы, — ответила Рашад, пригибаясь под машущим, грозящим лесом рук, окружающих ее со всех сторон. — Ящики не помечены, но они хорошо знают содержимое каждого и, когда понадобится, взломают их. Они ждут нас!
— Тогда пойдем! — прокричал молодой султан, вручая Эвану один из инструментов, которые он достал из своего кармана.
— Что это?
— Плоскогубцы! Мы должны сорвать как можно больше скоб, чтобы быть уверенными, что они все отпадут.
— Да ну! Так или иначе, им не удержаться — сейчас не до этого. Мы должны направить это скопище маньяков вперед и прорвать кольцо. Станьте сзади меня, Ахмет, а ты держись позади нас, — обратился Кендрик к агенту из Каира, отражая яростные атаки рук, кулаков, ног и колен, молотивших их со всех сторон.
— Как только я кивну, — продолжал кричать Кендрик султану Омана, когда они врезались в груду распаленных, стремящихся пробиться к ящикам, тел, — идем на штурм. Прорвите кольцо, как вам и предписано патриотами!
— Нет! — прокричал в ответ Ахмет. — Как мне предписано Оманом — даже под огнем. Это враги моего народа!
— Давай! — проревел Кендрик, бросаясь вперед вместе с молодым правителем, плечами и руками подталкивая вопящих террористов внутрь круга, образованного солдатами.
Кольцо сломалось! Все устремились к двум рядам штабелей десятифутовой высоты, сложенным из тяжелых ящиков. Эван и Ахмет, пробившись через частокол рук и ног к деревянной обшивке и широким металлическим скобам, бешено заработали плоскогубцами. Крепления отпали, и ящики рухнули вниз, словно от взрыва изнутри. Деревянная обшивка где разошлась сама, где была тут же сорвана вручную. Подобно саранче, набрасывающейся на нежные листья деревьев, террористы Южного Йемена и долины Бекаа накинулись на ящики, выхватывая ружья из пластиковых казематов и швыряя их своим собратьям, раздирая большие картонные упаковки, напоминающие гротескные подобия гробов.
Одновременно команда палестинцев из Западного Берега подтаскивала коробки с боеприпасами к рухнувшей горе смертоносного груза, доставленного торговцем смерти Абделем Хаменди. Ружья были самые разные, всех типов и размеров. Многие не знали, какие патроны к какому ружью подходят, но другие, и таких было немало, особенно из Бекаа, прекрасно в этом разбирались и инструктировали своих менее сведущих собратьев из Южного Йемена.
Первый магазинный пулемет, из которого с триумфом выпалили с вершины эрзац-пирамиды смерти, разрядился прямо в лицо того, кто нажал на гашетку. Отовсюду неслись звуки стаккато: это продолжали стрелять другие. Последовало несколько сотен бесполезных щелчков, но также и десятки взрывов, снесших головы, оторвавших руки и кисти. Начисто оторвавших!
Ликование сменилось истерией. Террористы в ужасе побросали свои ружья, а остальные принялись вскрывать все прочие непомеченные ящики при помощи первых попавшихся инструментов или просто руками. Все происходило именно так, как предсказал молодой султан Омана. Содержимое ящиков выкладывали на пристань, вынимали из ящиков, разворачивали или срезали пластиковую обшивку — и выставляли на всеобщее обозрение. И с появлением каждого нового предмета страсти в толпе все более накалялись, но это было уже не торжество, а животная ярость. Террористы увидели инфракрасные бинокли с разбитыми линзами, веревочные лестницы с перерубленными ступеньками, крюки захвата без наконечников, подводные кислородные цистерны с просверленными отверстиями; изуродованные огнеметы, у которых сопла были соединены в одно, — тот, кто вздумал бы воспользоваться ими, немедленно сгорел бы на месте, а заодно и те, кто находился бы поблизости в пределах тридцати ярдов; ракетные пусковые установки без детонирующего покрытия; и опять-таки, как предсказал Ахмет, плавучие десантные средства были поставлены на возвышение, чтобы каждый мог разглядеть, в каком месте расколоты у них швы.
Воспользовавшись царящим вокруг хаосом, Эван стал протискиваться сквозь бьющиеся в истерике тела к пакгаузу в центре огромного пирса. Прижавшись спиной к стене, он остановился футах в трех от массивных, раскрытых настежь дверей. Облаченный в белоснежный костюм Хаменди выкрикивал на арабском, что весь ущерб будет возмещен. Его и их враги на товарном складе в Бахрейне, которые это сделали, будут убиты все до единого! Его протесты вызывали в ответ лишь косые, подозрительные взгляды тех, к кому он обращался.
И тут из-за угла пакгауза показался человек в темном старомодном костюме с воротником, застегнутым булавкой. При одном взгляде на него Кендрик похолодел. Это был Крэйтон Гринелл, прокурор и глава совета правительства внутри правительства. Оправившись от первоначального потрясения, Эван сам удивился тому, что был так поражен. Куда же еще было бежать Гринеллу, как не в самый центр подпольной международной торговли оружием? Это было его последнее и единственно надежное убежище.
Юрист что-то коротко сказал Хаменди, который немедленно перевел слова Гринелла, пояснив всем, что его компаньон успел связаться с Бахрейном и узнать, что произошло.
— Виной всему евреи! — закричал он. — Израильские террористы напали на склад, расположенный неподалеку от острова, перебили всех часовых и совершили все эти ужасные вещи.
— Как же такое могло случиться? — спросил приземистый человек, одетый в отглаженную революционную форменную одежду, увешанную по меньшей мере дюжиной медалей. — Все поставки были в оригинальной упаковке, коробки внутри картонок и обшивка была в целости.
— Евреи могут быть очень изобретательными! — воскликнул Хаменди. — Вы это знаете не хуже меня. Я немедленно возвращаюсь, наведу порядок и узнаю всю правду!
— А нам что делать до того времени? — допытывался, судя по всему, вождь революционного режима Южного Йемена. — Что я скажу нашим братьям из долины Бекаа? Мы все, все до единого, опозорены!
— Возмездие не заставит себя ждать, и вы получите свое оружие, можете не сомневаться.
Гринелл вновь сказал что-то торговцу оружием, и Хаменди сразу же перевел.
— Мой компаньон сообщил мне, что наша антирадарная установка действует только в течение трех следующих часов, и притом лично мне это обходится чрезвычайно дорого, поэтому мы должны вылететь немедленно.
— Восстанови наше попранное достоинство, соотечественник, или тебе от нас не скрыться, и ты поплатишься своей жизнью.
— Я гарантирую вам первое, и у вас не будет необходимости во втором. А теперь я вас покидаю.
«Они собираются улизнуть! — подумал Кендрик. — Проклятье, они собираются сбежать отсюда!»
Гринелл сказал Хаменди несколько елейных слов, и оба они повернули к выходу, намереваясь улететь из этого скопища безумия, чтобы продолжать свой грязный бизнес. Он должен остановить их! Он должен действовать!
Когда оба торговца оружием быстро вышли из дверей пакгауза и завернули за угол здания, Эван перебежал через проход — как один из самых истеричных террористов — и стал пробивать дорогу к двум хорошо одетым мужчинам, смешавшимся с возбужденной толпой на пристани. Вот он уже на расстоянии нескольких футов от Крэйтона Гринелла, затем — нескольких дюймов. Эван вытащил из ножен, висящих у него на поясе, нож с длинным лезвием, стремительно схватил левой рукой американского юриста за шею и заставил его повернуться. Они очутились лицом к лицу.
— Вы! — вскрикнул Гринелл.
— Вот тебе за умирающего старика и за тысячи других, которых ты убил!
Вонзив нож в живот законника, Кендрик быстрым движением вспорол его до самой груди. Гринелл упал на обшивку пирса, кишащего террористами, не подозревающими, что один из главных террористов убит и валяется у их ног.
Хаменди! Он убежал вперед, позабыв о своем спутнике, думая только об одном: поскорее добраться до машины, которая доставит его к самолету с антирадарной установкой, и вылететь из Южного Йемена, пересекая враждебные границы. Он не должен добраться до машины!
Торговцу смертью нельзя больше позволять сеять смерть где бы то ни было! Эван буквально пробивал себе дорогу в бешеном водовороте на пристани, среди криков и ругани. От основания пирса отходила широкая бетонная полоса. Она спускалась вниз, к проселочной дороге, где дожидался своего хозяина русский «ЗИЛ». Легкий дымок говорил о том, что машина заведена и ждет беглецов. Хаменди был уже в нескольких ярдах от спасительного убежища! Кендрик призвал на помощь все свои силы и побежал по бетонному спуску. Ноги вот-вот готовы были ему отказать, и они действительно отказали за двадцать футов от «ЗИЛа», как раз в тот момент, когда Хаменди приблизился к дверце. Лежа на дорожке, с трудом удерживая оружие в дрожащих руках, Эван выстрелил, затем еще раз и еще.
Абдель Хаменди, король торговцев оружием, схватился за горло и упал на землю.
Это еще не все, промелькнуло в голове у Кендрика. Ему предстоит сделать еще кое-что! Он сполз вниз по бетонному спуску, полез в карман и достал оттуда карту, которой Голубой снабдил каждого из них на тот случай, если придется действовать порознь, и на случай возможного бегства. Он оторвал от нее клочок, вынул из другого кармана маленький тупой карандашик и написал по-арабски следующее: