Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 160)

— Ой! — вскричал он, засовывая свою сигарету прямо в рот изумленной Калехле, и, взмахнув руками, стал отгонять от себя к ней клубы дыма, красноречиво свидетельствующие о преступлении. — Негодница, — прошипел он. — Курить в моем присутствии…

— Невыносимо, — тихо произнесла Калехла, вынимая сигарету изо рта и швыряя ее в пепельницу как раз в тот момент, когда Кендрик прошел через гостиную на веранду.

— Она никогда не курила, если вы поблизости, — заметил одетый в синий тренировочный костюм Эван. Пот градом струился по его лицу.

— У тебя что, слух, как у добермана?

— А у вас соображения не больше, чем у рыбы, попавшей на крючок.

— Извини, — спокойно сказала Рашад. — От него иногда просто невозможно отделаться.

— Кому ты это говоришь!

— А что я тебе сказал? — закричал Уэйнграсс. — Он все время это повторяет. Явный признак глубокого комплекса неполноценности. Это очень раздражает людей с подлинно высоким интеллектом… Как прошла тренировка, чучело?

Кендрик улыбнулся и подошел к бару, где стоял кувшин с апельсиновым соком.

— Я уже могу пройти тридцать минут быстрым шагом, — ответил он, наливая себе сок в стакан.

— Это было бы совсем неплохо, если бы ты был четвертой лошадкой в упряжке у ковбоя.

— Он все время говорит что-то подобное, — запротестовал Кендрик. — Это очень раздражает.

— Кому ты рассказываешь, — фыркнула Калехла, допивая кофе.

— Кто-нибудь звонил?

— Сейчас только полвосьмого, милый.

— В Цюрихе уже начало второго. Я говорил с ними перед тем, как выйти.

— С кем говорил? — спросила Рашад.

— Главным образом, с директором одного солидного банка. Митч как следует его припугнул той информацией, которая у нас имеется, и он стал посговорчивее… Подождите минутку. Кто-нибудь из вас проверил телекс в кабинете?

— Нет, но минут двадцать назад я слышал, как эта штуковина громко щелкала, — сказал Уэйнграсс.

Кендрик поставил стакан на стол и поспешно бросился из веранды в гостиную, а оттуда через каменный вестибюль к двери кабинета. Калехла и Менни посмотрели ему вслед, затем друг на друга и пожали плечами. Через минуту конгрессмен возвратился, возбужденно размахивая зажатым в руке листком телекса.

— Они сделали это! — воскликнул он.

— Кто сделал и что? — спросил Уэйнграсс.

— Банк. Вы помните кредитную линию в пятьдесят миллионов долларов, которую Гринелл и его консорциум воров в Калифорнии установили для моего подкупа?

— Боже мой! — воскликнула Калехла. — Не не могли же они ее оставить!

— Конечно, нет. Она была аннулирована, как только Гринелл бежал с острова.

— И что же? — спросил Менни.

— А то, что в наш век усложненных телекоммуникаций нередко обнаруживаются компьютерные ошибки, и одна из них была сделана в данном случае. Не была представлена запись об аннулировании. Кредитная линия действует; она лишь переведена в дочерний банк в Берне, и номер счета теперь другой. Вот и все.

— Они ни за что не станут платить! — убежденно заявил Уэйнграсс.

— Тогда они могут поплатиться своими резервными фондами, а их там раз в десять больше, чем пятьдесят миллионов.

— Они это оспорят, Эван, — произнесла Калехла столь же убежденно, как и старик.

— И решатся предстать перед судом? Что-то я в этом сомневаюсь!

Вертолет «Кобра» без опознавательных знаков на борту медленно летел над пустыней на высоте около пятисот футов. Эван и Калехла, измученные двадцатишестичасовым пребыванием в воздухе и беготней по конспиративным явкам на земле, сидели друг возле друга; голова Рашад покоилась у Кендрика на плече, его голова свесилась на грудь; оба спали. Мужчина в подпоясанном комбинезоне цвета хаки без каких бы то ни было знаков различия вышел из кабины для экипажа и спустился в фюзеляжную часть. В полутьме он пробрался к сидениям и тронул Эвана за руку.

— Мы будем на месте через пятнадцать минут, сэр.

— А? — Кендрик поднял голову, заморгал глазами и широко их раскрыл, отгоняя сон. — Спасибо. Тогда я разбужу свою приятельницу; они ведь всегда прихорашиваются перед прибытием, неважно куда, не правда ли?

— Кто это «они»? — негромко произнесла Калехла, не двигаясь с места. — Я сплю до последней минуты.

— Ладно, извини, но я спать уже не буду. Не могу. Срочная необходимость.

— Ох уж эти мне мужчины, — последовало замечание от агента из Каира. Она убрала голову с его плеча и отодвинулась на другой край сиденья. — Я не смотрю, — прибавила она, не открывая глаз.

— Мы дадим вам знать, когда прибудем на место, — со спокойной улыбкой произнес офицер ВВС и направился назад к кабине.

Шестнадцать минут спустя пилот объявил по внутренней связи:

— Замечены посадочные огни прямо по курсу. Пристегните, пожалуйста, ремни. — Вертолет снизил скорость и завис над площадкой, где посадочными огнями служили головные фары двух автомобилей, и медленно приземлился на обозначенное место. — Пожалуйста, побыстрее выходите из машины, — продолжал пилот. — Мы должны немедленно убраться отсюда. Надеюсь, вы понимаете, о чем речь.

Как только они сошли на землю по металлической лесенке, «Кобра», взревев всеми своими двигателями, взмыла вверх; она покружила над залитой лунным светом пустыней, вздымая к небу столб песка, и повернула на север, набирая скорость. Вскоре шум ее моторов затих в отдалении. В свете автомобильных фар они различили фигуру молодого оманского султана, который шел им навстречу. В отличие от их первой встречи ночью в пустыне шестнадцать месяцев назад, он уже не был одет в футболку с надписью «Патриоты Новой Англии». На этот раз на нем были широкие брюки и открытая белая рубашка.

— Первое слово мне, ладно? — сказал он, поравнявшись с Кендриком и Рашад.

— Ладно, — ответил Кендрик.

— Первое впечатление не всегда благоприятно, согласны?

— Согласен, — кивнул Кендрик.

— Но все же, надеюсь, я выгляжу неплохо, правда?

— Правда.

— И все же постоянство — удел ограниченного ума, разве нет?

— Лишь до известной степени.

— Только без уточнений!

— Только не надо разыгрывать из себя законника. Вы зашли в бар единственный раз в своей жизни, когда были с Менни в Лос-Анджелесе.

— Ну, этот лицемерный сумасбродный израильтянин…

— Хорошо хоть вы не сказали «еврей».

— Я и не собирался. Мне это нравится не больше, чем когда говорят «грязный араб»… во всяком случае, мы с Менни старались не пропускать ни одного бара, мимо которого проходили.

— Какова сейчас ваша позиция, Ахмет?

Молодой правитель глубоко вздохнул и спокойно произнес:

— Теперь я знаю всю историю от начала до конца и чувствую себя как последний идиот.

— Всю историю?

— Да, решительно все. Эта компания Инвер Брасс, вооруженные бандиты Болингера, этот выродок Хаменди, которого моим королевским саудовским братьям следовало бы немедленно казнить, как только они его поймают… весь этот ворох мерзостей. А мне следовало знать, что ты неспособен сделать то, что тебе приписывают. «Коммандос Кендрик» против грязных арабов, — это не ты, ты никогда таким не был… Извини, Эван. — Ахмет шагнул и обнял конгрессмена от Девятого избирательного округа, штат Колорадо.

— Я растрогана до слез, — сказала Калехла, с улыбкой глядя на расстилающийся перед ней пейзаж.

— Ты, каирская тигрица! — вскричал султан, отпуская Кендрика и заключая в объятия Рашад. — Ты знаешь, у нас была одна знакомая девушка. Наполовину американка, наполовину оманка. Догадываешься, о ком речь?

— Я знаю. Увы, мне не разрешали с вами общаться.

— Мы это понимали.

— Но я очень тронута. Ее звали Калехла.

— Если бы не было Калехлы Первой, не было бы и Калехлы Второй… Ну, ладно, пойдемте. — Они направились к лимузину Ахмета, и султан обернулся к Эвану. — Для парня, которому пришлось столько перенести, ты выглядишь совсем неплохо.