Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 150)
— Что? — закричал Кендрик, лишь только туман стал рассеиваться.
Плечо его горело огнем, рубашка намокла от крови, но он поднялся и заковылял к ступенькам. Откуда-то из отдаленных уголков его памяти всплыло воспоминание о кольте, который он забрал у мафиози. Он вытащил его из заднего кармана брюк, порвав при этом ткань, потому что карман оказался слишком тесным для такого большого оружия.
— Я с тобой! — крикнул он Эмилио.
— Я знаю, — ответил мексиканец, замедляя шаг и озираясь вокруг. — Не иначе как Бог помог вам собраться с силами, сеньор… Вы ранены, а вокруг непроглядный мрак, дороги не видать. Мне придется включить фонарь.
Внезапно земля содрогнулась, словно от столкновения с огромным метеоритом. В большом доме на холме посыпались стекла, а в ночное небо взвился огненный столб. Цистерна с топливом для генератора взорвалась как раз в тот момент, когда беглецы вступили на дорогу. Кендрик шел пошатываясь, отчаянно пытаясь сосредоточиться на прыгающем впереди пятне от фонаря. Его колено и лодыжка разрывались от жгучей боли.
Выстрелы. Автоматная очередь! Пули засвистели вокруг них, вздымая столбики земли у их ног. Эмилио выключил фонарь и схватил Эвана за руку.
— Уже недалеко. Я знаю дорогу, и я вас не оставлю.
— Если мы когда-нибудь выберемся отсюда, ты получишь самое большое рыбацкое судно во всем Эль-Дескандо!
— Нет, сеньор, я уведу свою семью в горы. Эти люди придут за мной, за моими ninos.
— А как насчет ранчо?
Неожиданно из-за быстро плывущих по небу облаков выглянула луна, осветив пристань, которая оказалась всего лишь в двухстах футах от них.
— Свершилось! — воскликнул Кендрик, выбегая на пристань.
— Сеньор? — выкрикнул мексиканец, потрясенный неожиданным оглушительным взрывом, клубами дыма и столбами пламени, вздымавшимися за домом на холме. — Этот остров уйдет на дно морское! Что происходит?
— Взорвалась вторая цистерна! Я не мог предсказать этого наверняка, я только надеялся!
Один-единственный выстрел. Из дока. Эмилио был ранен! Он согнулся вдвое, схватившись за бедро, на его брюках выступила кровь. Футах в пятидесяти от них из тени выступил человек с ружьем. Он поднес ко рту переговорное устройство. Эван пригнулся, чувствуя, как все его тело превратилось в сплошную рану, и поднял согнутую левую руку, чтобы положить на нее правую с кольтом. Он выстрелил дважды, и один или оба его выстрела достигли цели. Часовой пошатнулся, роняя винтовку и радио, упал на толстую деревянную обшивку, устилавшую пристань, и затих.
— Пойдем, amigo! — крикнул Кендрик, хватая Эмилио за плечо.
— Я не могу двинуться с места! Нога не слушается меня!
— Ну, я не собираюсь умирать вместе с тобой, ублюдок ты этакий! Меня тоже ожидают дорогие мне люди. Перестань валять дурака или сам плыви в Эль-Дескандо к своим ninos!
— Como? — в ярости вскричал мексиканец, изо всех сил пытаясь встать на ноги.
— Вот так-то лучше, разозлись как следует! Нам обоим есть отчего разозлиться. — Он обнял Эмилио за талию, подставил ему свое раненое плечо, и таким образом, еле передвигая ноги, оба они спустились в док, где царила непроглядная темень.
— Большая яхта справа! — вскричал Эван, радуясь тому, что луна спряталась за тучи. — Ты разбираешься в лодках, amigo?
— Я же рыбак!
— И как тебе эта? — спросил Кендрик, поворачивая Эмилио лицом к палубе и укладывая свой пистолет на планшир.
— На таких ловят не рыбу, a turistas.
— Да, это меняет дело…
— Мне приходилось управлять всякими лодками. Я могу попробовать… Но другие лодки, сеньор! Они нагонят нас, ведь они гораздо быстрее, чем эта красавица.
— А может какая-нибудь из них доплыть до материка?
— Они не могут преодолеть больших волн и сжигают слишком много топлива. Километров тридцать, сорок — и они вынуждены возвращаться. А эта как раз для нас.
— Дай мне твое sterno, — приказал Кендрик, услышав выкрики, доносившиеся с главной дороги. Мексиканец выхватил банку из своего правого кармана, в то время как Эван достал две своих и открыл их изогнутым ножом. — Открой свою, если можешь!
— Уже открыл. Вот она, сеньор. Я иду на мостик.
— А ты в состоянии это сделать?
— Придется… Эль-Дескандо.
— О Боже! А ключ! От машинного отделения!
— В таких частных доках обычно оставляют ключ на борту на случай шторма или сильного ветра, когда бывает необходимо отвести судно в другое укрытие…
— А если его там нет?
— Рыбакам часто приходится выходить в море с пьяными капитанами. Поэтому существуют специальные панели, которые можно открыть, и провода… Найдите концы, сеньор.
— Два ранчо, — бросил Эван вслед Эмилио, ковылявшему к трапу.
Кендрик повернулся, выхватил свой кольт из планшира и стал пальцами выковыривать твердое горючее из банки. Затем он обежал док, пригоршнями швыряя горючее на парусиновую обшивку каждого из огромных быстроходных катеров и напоследок запуская в каждый из них по опорожненной банке. Дойдя до последнего катера, он порылся в карманах и вытащил оттуда горсть охотничьих спичек. Скорчившись от боли, Эван принялся яростно чиркать ими о деревянные части дока, а затем бросать в размазанные по парусине комья горючего, пока пламя не охватило всю обшивку. По корпусу каждого из катеров он выпалил автоматной очередью, целясь поближе к ватерлинии. Мощное оружие пробило большие отверстия в легком металлическом сплаве, позволявшем этим судам развивать исключительно высокую скорость.
Эмилио сделал это! В тишине дока, над водной гладью разнесся рокот мотора… Крики! По крутой дороге с вершины холма от большого дома бегом спускались люди. Огненные вспышки за холмом слились в одно большое зарево.
— Сеньор! Быстро!.. Концы!
Канаты на пилонах! Кендрик подбежал к толстому столбу справа и стал сражаться с узлом; наконец он развязал его, и освобожденный канат соскользнул в воду. Шатаясь и с трудом удерживаясь на ногах, Эван подошел ко второму пилону и принялся с панической поспешностью дергать второй узел, пока не развязал и его.
— Остановите их! Убейте их! — раздался взбешенный голос Крэйтона Гринелла, главы правительства внутри правительства.
Люди, столпившиеся у входа в док, открыли огонь, пули засвистели вокруг. Эван выскочил на пирс, а затем на корму яхты. Эмилио повернул руль налево, и, на полной скорости обогнув бухту, яхта нырнула во тьму открытого моря.
Третий и последний взрыв колоссальной силы потряс остров. Плывущие в вышине ночного неба облака окрасились в желтый цвет. Тьму прорезали зигзаги белых и красных молний. Это взорвалась третья цистерна. Остров чудовищного правительства внутри правительства был изолирован и полностью лишен всяких средств сообщения и передвижения. И это совершили они!
— Сеньор! — донесся с перекидного мостика вскрик Эмилио.
— Что такое? — прокричал в ответ Кендрик, скатываясь по палубе и безуспешно пытаясь встать на неги. Тело его содрогалось от мучительной боли, из раны сочилась кровь, скапливаясь под рубашкой.
— Вам надо подойти сюда!
— Не могу!
— Вы должны подойти! Я ранен. В грудь!
— Ты же ранен в ногу!
— Нет!.. Еще раз, из дока. Я падаю, сеньор. Я не могу удержать руль!
— Держись!
Эван выдернул рубашку из брюк. Кровь хлынула на палубу, образуя на ней лужицы. Он дополз до лестницы и, призвав на помощь весь запас скрытых сил, о существовании которого раньше даже не подозревал, с трудом стал преодолевать ступеньку за ступенькой. Добравшись до верхней палубы, он взглянул на мексиканца. Руки Эмилио лежали на рулевом колесе, но его тело обмякло и осело под окном рубки. Кендрик ухватился за поручни и встал, едва удерживаясь на ногах. Пошатываясь, он приблизился к рулю, напуганный темнотой и сильной качкой. Эмилио свалился на пол, его рука соскочила с рулевого колеса.
— Что я могу сделать? — прокричал Эван.
— Радио, — с трудом выговорил мексиканец. — Я не капитан, я только тянул сети, но я слышал, как они переговаривались в плохую погоду… Есть специальный канал для urgencia, numero dieciseis.
— Какой номер?
— Шестнадцать!
— Где радио?
— Справа от руля. А выключатель налево.
— А как же мне их вызвать?
— Надо вынуть microfono и нажать кнопку. Скажите, что вы primero de mayo!
— Первое мая?
— Si!.. Madre de Dios… — Окончательно лишившись сил, Эмилио затих — то ли потерял сознание, то ли умер.
Кендрик взял в руки пластиковый микрофон, включил радио и попытался разглядеть цифровое табло под консолью. С трудом соображая, что надо делать, из-за боли и сильной качки, и едва различая в темноте цифры, он стал стучать по клавиатуре, пока не появилась цифра 16, а затем нажал кнопку.
— Говорит конгрессмен Эван Кендрик! — закричал он. — Кто-нибудь меня слышит? — Он отпустил кнопку.