Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 147)

— Не настолько хорошо, чтобы разговаривать с кем угодно.

— Тогда молчите.

Пробившись через живую изгородь, Эмилио с ружьем через плечо зашагал по дороге. Кендрик продирался во тьме через заросли, изо всех сил пытаясь не отставать. То и дело ему приходилось шепотом умолять мексиканца идти помедленнее. Очутившись в вовсе уж непроглядной чащобе, он вытащил из-за пояса самый большой нож и принялся рубить им переплетенные стволы лиан. И тут он услыхал приглушенный голос Эмилио.

— Silencio!..

Затем раздалась другая команда:

— Сюда, сеньор! Выходите и становитесь рядом со мной. Быстрее!

Кендрик так и сделал. Он выбрался из кустов и присоединился к мексиканцу, который внезапно явно нарочно ускорил шаг, когда они стали спускаться по склону холма.

— Зачем идти так быстро? Какой в этом смысл? — спросил Эван, едва переводя дыхание. — Что подумают, если нас увидят? Что мы бегаем на дежурстве?

— Сейчас мы подошли к задней стене главного дома, — ответил Эмилио, бросаясь вперед. — В это время здесь никого нет, кроме двух часовых, которые встречаются в каменной galeria, а затем опять расходятся. Один поднимается на гору, а другой спускается вниз, на берег. На это у них уходит немало времени, и они только что разошлись. Мы можем пробежать по galería, затем вверх по дороге, а дальше через рощу к mantenimiento — к инструментам.

Они добрались до осевшего вымощенного кирпичом внутреннего двора, того самого патио, который Кендрик успел внимательно рассмотреть с балкончика комнаты для гостей. Он вспомнил двух часовых, идущих навстречу друг другу.

С этой минуты распоряжения стал отдавать мексиканец. Он ухватил Эвана за руку и, кивком головы указав ему налево, бросился бежать. Они бегом спустились во дворик, который оказался гораздо большим, чем предполагал Эван, — его длина равнялась примерно длине самого дома; в центре размещалась выложенная кирпичом коптильная яма, покрытая сверху деревянной решеткой, а вокруг были расставлены столики и стулья из нержавеющей стали. Они пробежали вдоль стены дома под балконами, затем короткими перебежками через двор, затем вверх по южной дороге, освещенной янтарными лампами, и, наконец, очутились на ровном, поросшем высокой травой пространстве. Это была вершина холма, откуда открывался вид на океан. Внизу, на расстоянии примерно в шестьсот футов, протянулись два песчаных пляжа, разделенные скалистой грядой. Янтарные светильники остались позади. Впереди не было ничего, кроме узкой грязной дороги, спускающейся с холма.

Эта точка обозрения имела то большое преимущество, что с высоты в неверном свете луны можно было разглядеть остальную часть острова. Строго направо, не далее, чем в трехстах ярдах, в свете прожекторов возвышалась громада генератора. Позади огороженного пространства виднелись неясные очертания длинного низкого строения, вероятно, того, которое Эмилио называл «бараками». А далеко внизу, как раз над песчаным пляжем, расположенным справа, белела бетонная посадочная площадка, на которой покоился большой военный вертолет — он был перекрашен в гражданские цвета, и на нем красовались мексиканские опознавательные знаки, но, без сомнения, это был американский военный вертолет.

— Пошли! — прошептал Эмилио. — И не говорите ни слова, потому что на этой стороне острова все слышно.

Мексиканец стал спускаться по темной, неосвещенной дороге. Это была лесная аллея, по которой ходили только днем. Размышляя над словами Эмилио, Кендрик понял, в чем дело. Шум ветра и прибоя сюда не доносился, вокруг царила тишина. Их голоса можно было бы ясно услышать на расстоянии в несколько акров.

Металлический «гараж», на который сослался Эмилио, действительно соответствовал такому названию, но это был самый большой из всех гаражей, которые Эван когда-либо видел, за исключением разве что тех, вычищенных до блеска, обитых войлоком сооружений непомерных размеров, в которых держали свои лимузины члены арабской королевской семьи. Этот, напротив, представлял собой безобразное нагромождение рифленого алюминия, где хранились несколько тракторов, различные приспособления для работы на газонах, пилы, машины для стрижки газонов, — все это для них не годилось, так как производило слишком много шума. Однако на стене и на полу они обнаружили более подходящие предметы. Здесь был целый ряд баллончиков с бензином, а повыше, на крюках и гвоздях, висели топоры и топорики, косы, проволочные кусачки с длинными рукоятками, мачете и складные садовые ножницы с резиновыми ручками — все то, что требовалось для отражения опасного наступления тропической растительности.

Решение пришло сразу, без размышлений и было очень простым. Нож для разделки мясных туш уступил место топорику и мачете — для него и Эмилио. Вдобавок они прихватили кусачки, бензиновый баллончик и садовые ножницы с длинной рукояткой. Все остальное, взятое из коттеджа, оставалось у них в карманах.

— Вертолет, — сказал Кендрик.

— Здесь есть тропинка, соединяющая северную и южную дороги, это пониже generador. Быстрее! Часовые сейчас уже на побережье и скоро пойдут обратно.

Они выбежали из гаража с инструментами, наскоро подвешенными к поясу, переброшенными через плечо и зажатыми в руках, и снова очутились на аллее. Эмилио бежал впереди. Они промчались через полосу высокой травы, окаймляющей вершину холма, и стали пробираться по узкой тропе, пересекающей его склон.

— Cigarillo! — прошептал мексиканец, оттаскивая Эвана назад, в тростниковые заросли.

На вершину холма устало взбирался часовой. Прыгающий огонек его сигареты проплыл футах в восьми от них, если не меньше.

— Пошли, — тихо скомандовал Эмилио, когда часовой достиг вершины.

Пригибаясь, они перебежали на северную дорогу; второй часовой не появлялся, поэтому они перешли на ходьбу и стали спускаться к бетонной посадочной площадке.

Огромная военная воздушная машина застыла подобно безмолвному чудищу, готовому ринуться в погоню за врагом, лишь только узрит его во мраке ночи. Тяжелые цепи, свисавшие с нее, были связаны в петли, наброшены на специальные выступы на площадке и накрепко зацементированы; никакие штормы не могли бы сорвать ее с места. Кендрик приблизился к машине, а Эмилио остался в траве у обочины следить, когда появится часовой, чтобы предупредить американца. Эван рассматривал вертолет с единственной мыслью: обезвредить его, и сделать это как можно тише, чтобы ни один громкий звук не нарушил тишину. Он не мог воспользоваться и фонарем; в темноте луч света сразу привлек бы внимание… Кабели. На крыше, под лопастями несущего винта и в хвостовой части. Ухватившись сперва за дверную ручку, а затем за оконную раму, он втиснулся в переднюю часть кабины для экипажа. Кусачки с длинными ручками торчали из карманов его брюк. Через несколько секунд он перелез через изогнутое переднее ветровое стекло на крышу фюзеляжа; осторожно, наощупь пробрался на четвереньках к основанию винта. Затем вытащил кусачки, встал на ноги и в течение нескольких минут отсоединил все кабели, которые смог разглядеть в темноте.

Раздался пронзительный, короткий посвист — сигнал Эмилио. На гребне холма появился часовой. До того, как он достигнет стоянки вертолета, оставались считанные минуты. Инженер Кендрик не был удовлетворен. Обезвредил ли он воздушное чудовище окончательно или только ранил его? Необходимо пробраться в хвостовую часть: там должно находиться дублирующее устройство. В этот технический век каждая машина, которая поднимается в воздух, имеет дублирующее устройство, и притом не одно — на случай аварии во время полета. Эван постарался быстрее перелезть через фюзеляж, но так, чтобы не утратить равновесие, не поскользнуться и не свалиться на белую бетонированную поверхность с высоты в двадцать футов. Добравшись до хвостовой части, он не смог ничего увидеть: все было заключено в металл… нет, не все! Широко расставив ноги и упираясь руками в возвышающийся над его головой хвост, он наклонился вперед, увидел два толстых, словно канаты, кабеля, отходившие от правого элерона, и яростно принялся за работу. Струйки пота стекали с его лица на сверкающую металлическую обшивку. Он ощущал, что кусачки делают свое дело, когда выскакивала очередная кабельная стренга. Внезапно в ночной тиши раздался громкий лязг, слишком громкий — устрашающий — треск. От правого элерона отвалилась целая секция, встав при этом в вертикальное положение. Он добился своего: дублирующее устройство было обезврежено.

Топот бегущих ног! Крики снизу: «Que cosa? Quedese!» У хвостовой части, внизу, на бетонной площадке стоял часовой. В правой руке он держал винтовку, нацеленную на Эвана, а левой тянулся к подвешенному на поясе радио, чтобы подать сигнал тревоги.

42

Этого нельзя допустить! Внезапно, словно потеряв над собой контроль и утратив всякое равновесие, Кендрик поднял руки и соскользнул с фюзеляжа, угодив кусачками прямо по пальцам часового. Тот закричал от боли, винтовка упала на землю. Тут же рядом с часовым оказался Эмилио, обрушив рукоятку топорика на его голову. Крик оборвался.

— Вы можете двигаться? — шепотом спросил Эвана мексиканец. — Нам нельзя здесь задерживаться! Быстрее! Сейчас прибежит другой часовой.

Лежа на бетонной площадке и скорчившись от боли, Эван кивнул головой и попытался встать на ноги. Наконец ему это удалось. Он поднял ружье и кусачки.