Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 120)
— Да?
— Мой дорогой! С тобой все в порядке?
— Твой подонок Эм Джи пустил все под откос! Тут Бог знает сколько людей убито, Менни выглядит как свинья на бойне! Мало того, что он еле жив, я еще не могу достать ему врача!
— Позвони Лайонзу.
— Такого не существует! Откуда ты узнала, что здесь произошло?
— Я позвонила и попала на медсестру. Она сказала, что у тебя в гостях священник. А всего за несколько минут перед этим мы выяснили, что они путешествуют под видом священников! Я позвонила Эм Джи, он вне себя. Он поднял на ноги пол-Колорадо…
— Я только что послал его подальше.
— Он не враг тебе, Эван.
— А кто мне враг, черт подери?
— Ради Бога, мы же пытаемся это выяснить!
— Вы не слишком расторопны.
— Зато они весьма проворны. Что я могу тут сказать?
Кендрик посмотрел в сторону медсестры, хлопотавшей над Уэйнграссом. Глаза ее были наполнены слезами, горло судорожно подергивалось от героически сдерживаемой истерики — она уже успела увидеть останки своих подруг на веранде. Эван мягко проговорил в трубку:
— Скажи, что едешь назад, ко мне. Скажи, что скоро все закончится. Скажи мне, что я не схожу с ума.
— Я могу сказать тебе все это, только надо, чтобы ты сам в это поверил. Ты жив — а это главное, что сейчас имеет значение для меня.
— А как насчет всех остальных, которые не живы? Как насчет Менни? Или они не в счет?
— Менни сказал вчера вечером кое-что, что врезалось мне в память. Мы говорили о Сабри и Каши. Он сказал, что каждый из нас будет помнить их и оплакивать их по-своему… но все это должно прийти позже. Некоторым эти слова могли показаться бездушными, но не мне. Он был там, где была я, мой дорогой, я-то знаю, каково там… Никто не забыт, и все же на время нам нужно не думать о них, а делать свое дело. Ты понимаешь смысл моих слов… мой дорогой?
— Я пытаюсь найти в них смысл. Когда ты возвращаешься?
— Узнаю через пару часов. Я тебе позвоню.
Эван повесил трубку. Многоголосая перекличка сирен и треск вертолетов становились все громче, сосредоточиваясь на крошечном клочке земли, по ошибке названном Меса Верде, штат Колорадо.
— Прелестные комнаты, — промурлыкала Калехла, проходя по мраморному фойе к спускающимся вниз ступеням гостиной в номере Ванфландеренов.
— Это удобно, — пояснила новоиспеченная вдова, не расставаясь с носовым платком, даже когда закрывала дверь за агентом спецслужб из Каира. — Вице-президент бывает очень требовательным. Пришлось решать: либо это, либо еще один дом на то время, что он бывает в Калифорнии. Два дома — его и мой — это уже немного чересчур. Садитесь, пожалуйста.
— Они что, все такие? — поинтересовалась Калехла, усаживаясь в кресло, указанное Ардис Ванфландерен. Оно стояло напротив большого дивана. Хозяйка дома очень быстро сообразила, как усадить свою гостью с соблюдением иерархии мест.
— Нет, вообще-то мой муж переделал эти комнаты на наш вкус, — вдова коснулась глаз носовым платком. — Полагаю, мне пора привыкать говорить «мой покойный муж», — прибавила она, печально опускаясь на диван.
— Ради Бога, извините еще раз, что я врываюсь к вам в такое время. Это бессердечно, я так и заявила этим начальникам, но они настаивали.
— Они были правы. Дела государства не могут ждать, мисс Рашад. Я понимаю.
— А я — нет. На мой взгляд, этот разговор мог бы подождать по меньшей мере до завтрашнего утра. Но, опять-таки, некоторые думают по-другому.
— Вот что меня интригует, — сказала Ардис, разглаживая черный шелк своего платья от Баланшаги. — Что же может быть настолько важно?
— Прежде всего, — ответила Калехла, скрещивая ноги и убирая морщинку на своем темно-сером костюме, которым ее снабдили в сан-диегском «Робинсоне», — наш разговор должен остаться между нами. Нам бы не хотелось лишний раз тревожить вице-президента Болингера. — Агент из Каира вытащила из своей черной сумочки записную книжку и пригладила волосы, которые в данную минуту были беспощадно зачесаны назад и стянуты в узел. — Насколько мне известно, вас уже проинформировали, что я работала в другой стране и сюда меня вызвали самолетом специально для этого задания.
— Мне сказали, что вы специальный агент по ближневосточным проблемам.
— Это эвфемизм террористической деятельности. Я ведь наполовину арабка.
— Это заметно. Вы довольно красивы.
— А вы необычайно красивы, миссис Ванфландерен.
— Да, если закрыть глаза на мой возраст.
— По-моему, мы с вами почти ровесницы.
— Давайте мы это тоже не будем обсуждать… Так что же случилось? Почему вам так срочно пришлось ехать ко мне?
— Наши сотрудники, которые работают в Бекаа, в Ливане, получили очень неожиданные и тревожные сведения. Вы знаете, что такое «штурмовая группа», миссис Ванфландерен?
— Кто же не знает? — ответила вдова, потянувшись за пачкой сигарет, лежавшей на кофейном столике. Вытащив одну, она взяла зажигалку, корпус которой был отделан белым мрамором. — Это группа мужчин — обычно мужчин, — которых посылают убить кого-либо.
Она зажгла сигарету; правая рука ее еле заметно вздрагивала.
— Но достаточно абстракций. Почему это касается вице-президента?
— Из-за угроз, которые они высказывали в его адрес. Именно поэтому вы затребовали охранников из Федерального бюро расследований?
— Все уже позади, — заметила Ардис, глубоко затягиваясь сигаретой. — Это оказался какой-то помешанный с навязчивой идеей, у него, наверное, и оружия-то не было. Но когда начались эти мерзкие письма и грязные телефонные звонки, я почувствовала, что мы просто не можем рисковать. Это все есть в отчете. Мы прогнали его через десяток городов, пока наконец он не прыгнул на самолет, в Торонто. Полетел на Кубу, как я поняла, — туда ему и дорога.
— Может быть, он не был сумасшедшим.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ну, вы ведь его так и не нашли, правда?
— ФБР очень подробно проработало его личность, мисс Рашад. Определили, что он психически неуравновешен, один из классических случаев шизофрении с вариациями на тему комплекса Капитана-Мстителя или чего-то столь же нелепого. Он был совершенно безвреден. Эта страница уже закрыта.
— Мы хотели бы вновь открыть ее.
— Зачем?
— Из Бекаа до нас дошли сведения, что две или больше команд наемных убийц отправились сюда, чтобы убить вице-президента Болингера. Ваш помешанный мог быть провоцирующим фактором.
— Фактором? Что все это значит? Я даже не понимаю, о чем вы говорите, могу сказать только, что звучит это совершенно нелепо.
— Ничуть, — спокойно парировала Калехла. — Террористы действуют по принципу максимальной гласности. Они часто объявляют о своих намерениях или о будущей жертве задолго до нападения. И делают они это очень по-разному, в разных вариациях.
— С какой стати террористам убивать вице-президента?
— Попробую ответить на ваш вопрос, — сказала секретный агент, наблюдая, как вдова ломает в пепельнице сигарету, тянется за новой и зажигает ее. — Если вице-президент будет убит, то мало того, что в списке кандидатов на выборах появится пустое место, которое потребует нового человека, возникнет замешательство.
— А для чего все это нужно?
— Для максимальной гласности. Это было бы впечатляющим убийством, разве нет? Более того, письменные свидетельства покажут, что тут было задействовано ФБР, а потом оно бросило это дело, попавшись на крючок правильно рассчитанной стратегии.
— Стратегии? — воскликнула Ардис Ванфландерен. — Какой стратегии?
— Ненормальный с идеей фикс, который оказался вовсе не ненормальным, а стратегическим отвлекающим маневром. Сосредоточивается все внимание на безвредном помешанном, затем дело закрывают — и тут на сцену выходят настоящие убийцы.
— Но это безумие!
— Это уже делалось, и не раз. Арабы верят, что все развивается в геометрической прогрессии — ступень за ступенью. Одна приводит к другой, хотя первая и третья не обязательно тесно связаны между собой, и все же такая связь существует, если только вы знаете, где ее искать. Кстати, о классических случаях — этот отвлекающий маневр отлично вписывается в классификацию.
— Но это был никакой не отвлекающий маневр! Были телефонные звонки, их проследили — они из разных городов, были анонимные письма — грубые и грязные.
— Классика, — мягко промолвила Калехла, делая пометки в записной книжке.
— Что это вы делаете?
— Заново открываю старую страницу и записываю ваше мнение. Можно задать вам вопрос?
— Конечно, — ответила вдова. Голос ее еще слушался, но в нем уже сквозило напряжение.
— Из многочисленных сторонников вице-президента Болингера — из многочисленных друзей, вероятно, лучше сказать, — здесь, в Калифорнии, можете ли вы припомнить кого-либо, кто не был до конца искренен?