Роберт Колкер – Исчезнувшие девушки. Нераскрытая тайна серийного убийцы (страница 44)

Речь защитника была хорошо отрепетирована и рассчитана на максимальный драматический эффект. Он сравнил действия полиции Саффолка с сюжетом сериала из деревенской жизни, а Дормера с главным героем «Розовой пантеры»[38]. Он сказал, что полиция с самого начала косячила с делом Шэннан. Адвокат припомнил ее звонок в службу спасения. И сказал, что важно не то, что она погибла от утопления, а то – кто ее утопил.

Рэй обнародовал текст письма, которое он направил в полицию по поручению Мэри Гилберт и всех остальных родственников жертв. В нем адвокат призывал полицию передать это дело, которое Рэй счел безнадежно проваленным, Федеральному бюро расследований. В завершение говорилось, что если ФБР не примет дело, Мэри будет судиться.

Затем выступила Мэри. Она говорила короткими и четкими фразами, идеально подходящими для цитирования в газетах. «Спросите себя, как поступили бы вы, если бы это была ваша дочь?» – сказала она. Мать Шэннан была собраннее, чем в день, когда нашли останки дочери. Теперь это была полная решимости поборница справедливости. Мэри ответила всего на один вопрос: считает ли она Шэннан жертвой серийного убийцы. И ответила утвердительно.

Съемочные группы уже разбирали свое оборудование и грузили его, когда подъехал Гас Колетти. Как всегда, он был не прочь потрепаться с репортерами. Прежде чем Гас успел выйти из машины, у окна со стороны водителя оказался Джо-младший: «Ты – мэр Оук-Бич! В ту ночь по 911 два раза звонили! Почему не сохранилась видеозапись?!» Это было то еще зрелище: полностью утративший контроль над собой молодой симпатичный мужчина орет как резаный на съежившегося в машине старика. Адвоката Мэри перещеголяли. Подбежали журналисты. Джо продолжал кричать. Гас отбивался по мере сил: «Единственная проблема Оук-Бич – это ты!»

Тронуться с места Гас не мог, слишком много людей обступили его машину. Зато он разыграл целое шоу: картинно полез в карман за телефоном и, проворчав: «Я не обязан такое терпеть!», – позвонил в полицию.

Джо продолжал орать в окружении репортеров: «Что будешь делать теперь, а, мэр? Опять будешь изображать невинного старикашку? Ты же мэр Оук-Бич! Что с этой записью? Почему ты покрываешь доктора?»

У себя дома в Коннектикуте Мисси Канн смотрела трансляцию этой пресс-конференции в интернете. Она с трудом понимала, что происходит. Заранее ей было известно только то, что Мэри собиралась представить своего нового адвоката. «Ни с кем из нас он не поговорил», – сказала она. Мэри поступала по собственному усмотрению. Никому из других родственников не было сказано ни слова о новой юридической стратегии. Никому не показали письмо в полицию, которое Джон Рэй написал якобы по их поручению. Особенно неожиданным для Мисси было требование подключить ФБР. «ФБР и так помогает – вертолетами и специалистами. Если бы окружная полиция совсем не справлялась, ФБР бы подключилось плотнее». Мисси считала, что критика полиции – путь в никуда, что полицейские знают больше, чем говорят публично, и, судя по всему, отнюдь не халтурят. «Я бы дождалась результатов судмедэкспертизы, прежде чем такое говорить».

Получив от фирмы Джона Рэя экземпляр письма, Мисси пришла в ярость. «Это как это «от имени и по поручению жертв преднамеренных убийств секс-работниц»?» – спрашивала она спустя пару недель, цитируя текст письма. «То есть Шэннан – это Шэннан, а остальные девочки, стало быть, проститутки? Да я сроду с этим человеком не разговаривала, а он, выходит, будет работать от имени моей сестры?» Ей не верилось, что Мэри решилась публично щелкнуть по носу тех, кто ведет это расследование. Если не отсчитывать время реагирования с начала звонка Шэннан, полицейские приехали через десять минут после звонка Барбары Бреннан, сказала Мисси. «Это куда как лучше, чем-то, что было у нас или у других девочек. Ей бы следовало быть немного снисходительнее». Если вдуматься, то на Шэннан выделили больше ресурсов, чем на кого-либо из девочек. И отношение к ней было лучше. «Ни мне, ни маме не приносили на опознание вещи Морин».

Какое-то время Мисси помалкивала по поводу Мэри – ее непредсказуемости, самолюбования, потребности отвоевывать себе внимание окружающих. Теперь же она отводила душу. Она язвила по поводу фейсбучных поклонниц Мэри, которые заводят ее, льстят самолюбию и раззадоривают. Она обозвала их подтанцовкой. «Да и нам приходится вокруг нее на цыпочках ходить, такая вот хренотень, – сказала она. – Мы с Лоррейн старались держаться от нее подальше. И все потому, что Мэри из тех, кто начинает гнобить налево и направо тех, кто с ней не согласен».

«Шесть дней прошло, как нашли Шэннан, а ее мать берет этого самовлюбленного адвоката и лезет в телевизор? Я позвонила Лоррейн, и она мне говорит: «Извини, конечно, но скорбящие матери так себя не ведут». И мне так кажется. Понятно, что все люди разные, но я знаю, что на месте Мэри я дождалась бы результатов судмедэкспертизы, прежде чем что-то говорить. А потом, почему она так упорствует в том, что Шэннан тоже жертва этого серийного убийцы? Думаю, она просто хочет внимания к дочери. Это так грустно. Я бы просто утешилась тем, что это был несчастный случай».

Голос Мисси зазвучал ровнее. Она была настолько глубоко поглощена всеми деталями этого дела, что стала исповедовать своего рода стоицизм. «Разумеется, смерть Шэннан была несчастным случаем, – сказала она. – И разумеется, эта смерть была никак не связана со всеми остальными. Не могу точно сказать, что Шэннан погибла от руки того же серийного убийцы». К некоторым из аргументов Дормера она добавила еще один – хронологию убийств. Шэннан пропала после Морин и Мелиссы, но до Меган и Эмбер. Если бы Шэннан попала в лапы к тому же убийце, то «оказалась бы в том же самом месте, замотанной в мешковину». С точки зрения Мисси, версия о том, что с Шэннан убийца мог изменить своему почерку из-за ее чересчур заметной выходки в Оук-Бич, была совершенно несостоятельной.

Мисси была не вполне согласна с мнением о грубых просчетах полиции в случае с Шэннан. Проблемы с ее звонком по номеру 911 объяснялись подведомственностью экстренных служб, такое бывает. «Извините, но я считаю эти обвинения вздором. У них не было возможности сразу обыскать ту местность, потому что там было полно воды. Собаки работать не могли. И хорошо, что они отнеслись к Шэннан как к отдельному случаю. Потом, когда нашли этих девочек, они стали работать по делу о серийных убийствах. Но это вовсе не значит, что они забыли про Шэннан. Полиция продолжала искать».

Мисси предполагала, что Шэннан стащила с себя джинсы из-за того, что в густом кустарнике «они ей мешали: цеплялись за ветки, насквозь промокли и затрудняли движение». «Чего только не сделает человек ради спасения собственной жизни, – сказала она. – Опять же, я не думаю, чтобы кто-нибудь смог подложить ее тело туда, где его нашли», – добавила она.

При том что смерть Шэннан была несчастным случаем или глупым совпадением, Мисси полагала, что серийный убийца был постоянным клиентом остальных четырех девушек. «Думаю, он знал их и внушал доверие. Эмбер была очень опытной в этом плане и точно знала этого человека очень хорошо. Поэтому и потеряла бдительность».

Мисси было ясно одно – первые четыре найденные девушки были как-то связаны между собой. И пока ей не докажут, что Шэннан тоже была связана с ними, Мисси будет верить полиции, а не Мэри.

С началом нового года разногласия породили раскол – с одной стороны была Мэри и ее фейсбучные фолловеры, с другой – Мисси с Лоррейн. Совместно с мотоклубом своего покойного брата Мисси занималась организацией байк-шоу для сбора пожертвований на вознаграждение за информацию об убийце. К участию в нем ей удалось привлечь местных диджеев. Нужно было собрать пять тысяч долларов. Когда о шоу было объявлено, Мэри не замедлила сообщить о своей обиде на то, что имя Шэннан не упомянуто в рекламе. Мисси не знала, как на это реагировать. «Просто плакать хотелось, – сказала она. – Мою сестру убили. Я всего лишь стараюсь сделать что-то, что прольет свет на подробности ее гибели, а мне говорят, что это неправильно. Что именно неправильно-то? Я же не могу подпрыгнуть и сказать, что Шэннан убил тот же человек просто потому, что нашли ее останки. Можно подумать, что я должна все поменять из-за того, что человек ведет себя как ребенок и скандалит почем зря. Слишком много претензий».

Лоррейн разместила в фейсбуке фото своей новой татуировки: четыре переплетенных разноцветных сердечка с инициалами внутри каждого – «М», «М», «М» и «Э». На возмущение Мэри по поводу отсутствия пятого сердечка с буквой «Ш» Лоррейн сухо ответила, что добавит его, как только будет доказано, что и Шэннан тоже убита.

14 января Мэри и Шерри вернулись в Оук-Бич для очередной пресс-конференции. Никто из других родственников участия в ней не принял.

«Это были очень тяжелые полтора года, – сказала Мэри. – Мы не сдаемся, продолжаем верить и действовать, сколько бы времени и сил для этого ни потребовалось. Ради выяснения правды о случившемся с Шэннан и предания правосудию убийцы и всех его соучастников».

Мэри достала из кармана лист бумаги. «Мне хотелось бы зачитать это от лица нашей семьи и меня самой: «Мы и близко не готовы смириться с утратой нашей дочери и сестры Шэннан. И никогда не примиримся с этой пустотой внутри нас. А мысль о том, что Шэннан никогда не придет к нам на дни рождения, или на Рождество, или просто так, причиняет боль, которую способны представить себе только те, кто тоже потерял своих детей».