Роберт Колкер – Исчезнувшие девушки. Нераскрытая тайна серийного убийцы (страница 11)

Чтобы сделать приличные фото, Морин вызвала своего знакомого, довольно известного в городе уличного художника. Для фото Морин выбрала образ старомодной голливудской дивы, а Сара – яркую фантазию с разноцветными тенями для глаз и блестками. Закончив с фотосессией, девушки вышли прогуляться на залитую огнями Таймс-сквер. Стоял теплый летний вечер. Несмотря на обычные джинсы и футболки, они обращали на себя всеобщее внимание. К обеим пытались подкатывать мужчины.

Чем дольше они гуляли, тем большее воодушевление испытывали. Сара представляла себе, что они – супермодели, принцессы или богини. Ей казалось, что ничто и никто не сможет им помешать. Морин тоже выглядела счастливой, наконец-то повеселевшей. Это был момент, к которому потом то и дело возвращалась Сара, вспоминая о Морин. Весь вечер они беззаботно гуляли по городу, были в центре внимания, и в их распоряжении было все предстоящее лето. Сара не помнила, чтобы была когда-нибудь настолько же счастливой.

По возвращении в отель выяснилось, что здесь они – не единственные девушки по вызову. Перед входом стоял парень в дредах. «А вы что, на работе? – осведомился он. – Где ваш сутенер?» – «А нет у нас такого. Мы не чьи-то. Мы – свои собственные», – с вызовом ответила ему Сара.

Утро понедельника наступило быстрее, чем им хотелось бы. Им пора было возвращаться в Коннектикут – Саре было нужно увидеться с подругой, а Морин предстояло расхлебывать кашу с выселением по суду. Но все же они подумывали о том, чтобы, вопреки плану, остаться еще на денек. Ведь можно было еще один вечер помочь Морин заработать нужную сумму.

Сара поднялась в номер к сопровождающим и сказала, чтобы они отправлялись домой без них. И Бретт, и Мэтт были ошеломлены. В завязавшемся споре Мэтт был особенно убедителен. Он просто не может оставить их одних, это небезопасно. Поняв, насколько серьезно он озабочен, Сара вернулась в их с Морин номер. Та лежала на кровати, телевизор был включен, шторы задернуты. Они не спали всю ночь, и Морин начинала отрубаться. «Мэтт не хочет, чтобы мы оставались. Поэтому я еду с ним. Да и тебе тоже нужно вернуться», – сказала Сара. Морин помотала головой: «Нет, я останусь здесь». В этот момент они поменялись ролями. Теперь самой ответственной была Сара. Она понимала, что будет чувствовать себя виноватой, если вернется одна.

Она снова пошла к Мэтту. «Я остаюсь. Мы будем здесь, в отеле». Мэтт взорвался. Сара просто обязана поехать с ним, с Морин или без нее. «Я же не твоя девушка», – возразила Сара. Мэтт ослабил натиск. «Да, я понимаю. Мы с тобой друзья. И говорю тебе как друг – мне не нравится эта идея», – сказал он.

Сара вспомнила первое правило Морин: всегда прислушивайся к своей интуиции – если душа не лежит, не делай. Она вернулась к Морин. «Послушай меня. Я даже спорить на эту тему не собираюсь. Собирай свое барахло, и поехали».

Морин не сдвинулась с места. «Я останусь, – сказала она. – Подожду тебя здесь. – Она задумчиво посмотрела на Сару. – Ты ведь вернешься в среду, да?» – «Да», – Сара кивнула. Морин улыбнулась и потянулась: «Я оставлю этот номер за нами».

Хлоя

Лучше всего начать с прикосновения, взять его за руку или положить ладонь на плечо. Женщины в стриптиз-клубе не бывают чересчур развязными.

«Приветик, милый, как тебя зовут? Откуда ты?»

Обычно они отвечают: «А, да я тут просто проездом… В отпуске… Приехал по делам…» Практически всегда они не местные.

«Правда-правда? А хочешь, я тебе массажик сделаю, спинку тебе помассирую? С горячим полотенчиком? Или тебе с кремом больше нравится?»

Некоторые проявляют интерес. Кто-то отрицательно мотает головой. Некоторые улыбаются. А кто-то пафосно тянет: «А чего это я должен платить, если могу устроить тебе самой незабываемую ночь?» Таким Мелисса и Критци смотрят прямо в глаза и отвечают: «Спасибо, дорогой, но мне это на фиг не нужно».

А некоторые приходят в возбуждение. Тогда им нужно пообещать то, чего они хотят, и прикоснуться еще раз. Все, они готовы.

Критци была маленькой и кругленькой, как колобок, с пухлыми губами и большими глазами. Убалтывать она умела очень хорошо. На Таймс-сквер она называла себя Мэрайей в честь своей любимой Мэрайи Кэри. Мелисса проходила под именем Хлоя. Вечером в пятницу и в субботу они не работали – на улицах было слишком много семейных. Но во все остальные вечера Мелисса и Критци болтались у стриптиз-клуба Lace на перекрестке Седьмой авеню и Сорок восьмой улицы. Поджидая клиентов, Мелисса курила сигаретку, а Критци попыхивала косячком. Их сутенеры Блейз и Мел всегда были поблизости, но не светились.

Их работа начиналась поздним вечером, когда спектакли в бродвейских театрах уже давно закончились, а представления в немногих уцелевших стриптиз-клубы на Таймс-сквер близились к концу. Власти Нью-Йорка в последнее время поприжали деятельность секс-индустрии, поэтому проституткам и их сутенерам приходилось быть осторожными. Девушки наряжались скромнее и старались не слишком привлекать внимание полицейских. Сутенеры держались на расстоянии, так, чтобы и видеть работу своих девочек, и иметь возможность смыться, если потребуется.

Мелисса и Критци познакомились на Таймс-сквер год назад. Поначалу они присматривались друг к другу, но однажды, после того как обменялись одинаковыми пристально-презрительными взглядами, поняли что они – одного поля ягоды. Критци обратила внимание, что Мелисса берет любых клиентов, только бы они готовы были снять номер, сочла это рискованным и решила, что та не продержится и года.

Но она ошиблась. Мелисса продержалась целых три. Узнав, что родные Мелиссы в Буффало с готовностью примут ее обратно в семью, Критци поинтересовалась, что ее вообще держит в Нью-Йорке. Мелисса ответила скупо: «Я здесь, потому что так хочу». В подобных случаях Критци казалось, что они с Мелиссой не такие уж родственные души. Она решила, что Мелисса с детства такая безбашенная – если входит во вкус, просто неспособна остановиться.

В три часа ночи на Таймс-сквер все непросто. Обстановка здесь нестабильная и взрывоопасная, но в то же время это своего рода рабочее место со своими порядками, социальной иерархией и внутренними скандалами. Частью местной социальной иерархии были даже местные бомжи – за скромную мзду они отлавливали подвыпивших мужичков, которые вываливались из стриптиз-клубов, и приводили их к девушкам. Мелисса и Критци не скупились на такие комиссионные.

Место работы на Манхэттене зависело от внешности. На Девятой авеню и Западном шоссе водителям предлагали себя обдолбанные и потрепанные неудачницы. В районе Таймс-сквер промышляли девушки средней руки, вроде Мелиссы с Критци. Самые красивые, высокие и стройные пытали счастья в фешенебельном Верхнем Ист-Сайде. В каждом из этих миров существовала неофициальная иерархия: девочки сутенеров ненавидели работниц эскорт-агентств, которые, в свою очередь, терпеть не могли тех, кто работал в одиночку по объявлениям на Craigslist.

Проститутки с сутенерами не распоряжались своим заработками, зато у них была защита. Сотрудницам агентства обычно приходилось работать больше при гораздо меньших заработках. На самой нижней ступеньке стояли стриптизерши, которые напропалую кокетничали со всеми посетителями заведений, не позволяя себя трогать. Уличные проститутки вроде Мелиссы и Критци позволяли себе такие штучки очень ненадолго – ровно настолько, сколько требовалось, чтобы подцепить клиента. Они старались как можно быстрее перейти к сексу, поскорее закончить с этим и отправиться на поиски следующего клиента.

Критци и другие познакомили Мелиссу с правилами улицы. Нельзя смотреть на других сутенеров. Нельзя разговаривать с другими сутенерами. Если сутенер стоит на тротуаре, тебе лучше сойти на проезжую часть, потому что если останешься на тротуаре, он может тебя полапать. Если тебя полапали, значит, ты тупая, а по неписаному закону у тупой можно отобрать ее деньги.

Мелисса не отказывала себе в удовольствии высмеять стриптизерш: «Танцуй, танцуй всю ночь напролет за жалкие гроши. Только таким дурам, как вы, охота тратить на это время». Она поднимала на смех даже своего сутенера. Как-то раз она сказала: «Я не отдаю все деньги Блейзу. Оставляю себе свое», – и вытащила на всеобщее обозрение свою кредитную карточку. Блейз думал, что контролирует ее, но Мелисса всегда подчинялась исключительно самой себе.

Критци считала, что Мелиссе в известной мере повезло с Блейзом. Хотя он и не был достаточно боевит, чтобы защитить ее в случае чего, все знали, что он дружит с сутенером Критци – Мелом, злить которого нельзя ни в коем случае. На Таймс-сквер он был известен не только как сутенер, а еще и как драгдилер. После пары неудач с сутенерами Критци остановила свой выбор на Меле. Она была увлечена Мелом не больше, чем любая другая девушка своим сутенером, но у Мелиссы с Блейзом все было несколько иначе. Блейз был гламурнее и прикольнее, чем Мел, и не выглядел столь опасным. Он был настоящим плейбоем. У сутенеров тоже были неписаные правила, и Блейз нарушал очень многие из них. Так, сутенерам можно спать только с девушками, которые на них работают. А Блейз разгуливал по клубам и снимал там девиц – самых обычных, не проституток. Возможно, он думал, что ему так можно, поскольку никогда не считал себя настоящим сутенером – он слишком хорошо себя знал, чтобы заниматься подобным делом.