Роберт Кантон – Федеральный сектор (страница 10)

– Чистка? – сдвинула брови девушка.

– Андрей Николаевич, из ФСБ который, – намекнул Петя мужчине и украдкой посмотрел на Катю, – сообщил мне, что ФСБ следило за Рыжаковым. Собственно он сам-то был не нужен им.

– Им нужна была рыба покрупнее, – продолжил майор Егоров.

– Именно. По всей видимости, за Рыжаковым начали следить после его резонансного уголовного дела. И после его смерти вдруг всплыли доказательства о соучастии в этом некоторых лиц из ФСБ.

– Ну, раз за ним следило ФСБ, то оно наверняка знает и его убийц, – предположила Катя, глянув на мужчин.

– Я тоже об этом подумал, – задумчиво проговорил мужчина и его глаза забегали по кабинету и он размышлял над словами Пети. – А что за лица, которых задержало ФСБ как подозреваемых? – подумав, спросил майор Егоров.

– Вот тут-то и начинается самое интересное: уголовные дела имеют ограниченный допуск.

– То есть как это? – нахмурила брови Катя.

– А вот так. Доступ к ним я получить не смог. Мне просто вежливо объяснили, что это не в моей компетенции. И все.

– Что же это получается, – помолчав, усмехнулся майор Егоров, дернув головой и скрестив руки на груди: – наши мстители сотрудничают с ФСБ или что-то в этом роде?

Петя поднял плечи, показав этим жестом мужчине, что он пока еще не разобрался в этом.

– Или за этим стоит ФСБ, – предположил парень, – а «Федеральный сектор» – это их страшилка. Дядь Миш, помнишь криминального авторитета Руслана Магомедова, которого наши мстители убили чуть больше месяца назад?

– Конечно, помню. Он тоже занимался наркотиками.

– После его смерти произошло то же самое: вдруг всплыли доказательства причастности к этому делу полицейских, которые его покрывали.

– Они ликвидируют тех, кого по каким-то обстоятельствам нельзя или невозможно привлечь к уголовной ответственности, – проговорила Катя, нарушив непродолжительную тишину.

– Именно. Или не хотят сажать, – ответил майор Егоров.

В дверь постучали, и в кабинет вошел взрослый мужчина в белом халате и очках.

– Разрешите?

– Проходите, Геннадий Петрович. Надеюсь, обрадуете? – улыбнулся ему следователь.

– Ну как обычно, – присел он на стул возле них, который ему принес Петя.

Он поблагодарил его, и парень к нему обратился:

– Геннадий Петрович, мы вас внимательно слушаем.

– По поводу Рыжакова и полицейских я вам ничего путного сказать не могу. На месте убийства Рыжакова мною были обнаружены следы от колес двух автомобилей: один Рыжакова, другой – его убийцы, причем он был не один. На земле возле трупа и недалеко от него я обнаружил несколько следов от пар обуви. Военных, – уточнил слова мужчина, глянув на майора Егорова. – Не сомневаюсь: убийц было несколько. Человек пять, не меньше. А из тела Рыжакова я извлек три вида патронов.

– Значит, там у них проходила сделка, – констатировал факт майор Егоров, скрестив руки на груди.

– Да. Рыжаков занимался наркотиками, а значит, его убийцы приезжали к нему под видом покупателей. Но, ни денег, ни наркотиков я не обнаружил. Убийство было хорошо спланировано, – выждав секундную паузу, продолжил мужчина. – Они знали место и что им нужно делать. Это все.

– М-да, не густо, – с огорчением сказал Петя и, сложив руки на спинке стула, поставил на них подбородок.

– Что касается убийства Беса и Кири, вот тут-то я могу вам кое-что рассказать. Я обнаружил небольшой отпечаток пальца на ноже, не полный, конечно же. Остальные отпечатки смазаны.

– У нас есть подозреваемый? – оживился майор Егоров.

Геннадий Петрович прочистил горло и ответил:

– Ну, даже не знаю можно ли такого человека считать подозреваемым. Громов Александр Дмитриевич, 79-го года рождения, уроженец Москвы. Работал в ФСБ.

– Значит это ФСБ? – тоже оживился Петя и его глаза словно загорелись в предвкушении дальнейшего рассказа Геннадия Петровича.

Но майор Егоров сейчас так не думал. Он сосредоточенно и серьезно смотрел на Геннадия Петровича и видел, что тот пребывал в каком-то растерянном или даже недоумевающем состоянии, будто он сам не верил тому, что говорит.

– Геннадий Петрович, вы как будто своим словам не верите, – проговорил мужчина. – Здесь какой-то подвох?

Тот вздохнул и ответил:

– Александр Громов погиб полтора года назад при выполнении боевой операции в Дагестане.

– Опа! – удивился Петя, подняв брови.

– Есть все данные, свидетельствующие о его смерти, – протянул мужчина бумаги майору Егорову. – Похоронен на Ваганьковском кладбище.

– А семья? – спросил следователь, просматривая бумаги.

– Жена Людмила и его дочь Катя погибли в автокатастрофе, – продолжал Геннадий Петрович. – Родители Людмилы после гибели дочери переехали в Санкт-Петербург, а мать Александра живет в деревне Терехово.

Майор Егоров размышлял над словами своего собеседника, просматривая бумаги, и в кабинете на несколько секунд воцарилась тишина.

– Значит, этот Александр Громов не такой уж и мертвый, как кажется, – сказала Катя, нарушив молчание.

– Если он действительно жив, – начал Геннадий Петрович, – то тут возникает интересный вопрос.

– Зачем ему убивать Беса? – продолжил за него майор Егоров.

– Да. Если Александр Громов убил Рыжакова, то он является одним из ваших мстителей.

– Геннадий Петрович, вы не могли ошибиться? – спросил мужчина.

– Маловероятно. Было несколько вариантов, но именно этот отпечаток пальца совпадает.

– А если кто-то решил запутать дело? – спросила Катя, глянув на всех.

– В этом случае подбросили бы отпечатки живого человека, а не мертвого, – отвечал майор Егоров, опять начав просматривать бумаги Геннадия Петровича. – Петь, давай завтра ознакомься с делами погибших сотрудников ФСБ за последние два года. Может быть, найдем нечто похожее, что есть в деле Александра Громова. Если есть нечто схожее, – сказал он и оторвал взгляд от бумаг, глянув на всех, – то я думаю, наши мстители считаются погибшими. Неплохое прикрытие.

Майор Егоров вздохнул, посмотрел на часы, потом в окно и продолжил:

– Ладно. Давайте по домам. На сегодня все. Геннадий Петрович, спасибо.

– Как всегда: пожалуйста.

Все, за исключением следователя, вышли из кабинета. Он еще некоторое время оставался в кабинете, размышляя о том, что рассказал Геннадий Петрович, а после и сам ушел.

– Ты на машине? – спрашивал Катю Петя, когда они вышли на улицу.

– Нет.

– Тебя подвезти?

– Буду не против, – улыбнулась ему девушка.

И они направились к автомобилю молодого человека.

Вечер быстро наступил, и приближалась ночь.

Александр лежал на диване и спокойно спал. Телевизор очень тихо работал, а Саня давно уже ушел от своего друга. Свет уличного фонаря падал в комнату. Сотовый телефон мужчины лежал на полу и в этот раз никакой бутылки из-под водки там не оказалось. Но это, конечно же, не означало, что мужчина бросил пить.

Странный и в то же время какой-то заглушенный звук, исходящий из подъезда, заставил Александра проснуться. Он открыл глаза, быстро поморгал и прислушался. Несколько секунд стояла тишина, и вдруг опять раздался этот звук. Казалось, что кто-то в подъезде во что-то сильно стучал, да так, что дверь Александра дрожала от таких сильных ударов. Мужчина в недоумении сдвинул брови и, приподнявшись на локти, вновь прислушался; опять стояла некоторое время тишина, после которой снова послышались глухие удары, и опять задрожала дверь. Александр медленно встал с дивана и, тихо подойдя к двери, остановился и прислушался. Спустя несколько секунд царившей в прихожей тишины вновь послышались удары. Мужчина не понимал, что это за странный звук, но сквозь дверь слышно было, как кто-то сильно стучал. Возможно, в дверь. Звуки ударов прекращались на некоторое время и вновь нарастали. И больше ничего. Никаких голосов, никаких возгласов он не слышал, словно это никого не интересовало. Время было уже позднее и стрелки часов в прихожей показывали одиннадцать часов ночи.

Александр отодвинул сдвижную крышку и посмотрел в дверной глазок. Акустический выключатель света освещал площадку на этаже и через несколько секунд погас. И когда снова послышались удары, то он вновь загорелся. Мужчина, помедлив, открыл дверной замок и надавил на ручку двери. Он выглянул и уже услышал четкие удары. Кто-то сильно стучал в дверь, и как подтвердилось мужчине – это абсолютно никого не интересовало. Наверное, даже не интересовало и самого хозяина или хозяйки квартиры. По всей видимости, кто-то пьяный пришел и начал стучаться в дверь. По крайней мере, это первое, что пришло в голову Александру, и он решил усмирить этого человека и пойти спать дальше.

Александр закрыл за собой дверь и уверенным шагом пошел подниматься по лестнице. Удары слышались двумя этажами выше, и стоило только ему пройти один лестничный пролет, как вдруг он почувствовал страх. Откуда-то непонятное чувство легкого страха овладело им, и мужчина не мог понять и разобраться в этом. Нет, Александр был не из пугливых. Работа у него была такая: не бояться. Да и пьяниц он тем более не боялся. Мужчина даже усмехнулся этому откуда-то появившемуся чувству и направился дальше. В то же время появилось еще одно чувство, которое словно убеждало его не подниматься дальше и не идти туда, откуда слышались удары. Свет, исходящий снизу, чуть освещал следующий этаж, а после шла темнота. Но после и он погас и Александр оказался один в темноте. Странным оказалось и то, что звуки ударов были довольно громкими, но не один жилец так и не выглянул из квартиры. Между короткими промежутками тишины, когда удары затихали, мужчина прислушивался, чтобы хоть что-то услышать, но из квартир не доносилось ни звука. И мужчина медленно поднимался дальше. И страх все больше нарастал в нем; с каждым пройденным пролетом и с каждой пройденной ступенькой. Вот он уже поднялся на один этаж выше и удары стали гораздо слышнее и различимее. Вот мужчина прошел еще один пролет и остановился на площадке между этажами: ему показалось, что из-за угла, где находились две квартиры, что-то промелькнуло в темноте и направилось на лестницу, ведущую на верхний этаж. Наступила тишина. Александр слышал, как сильно бьется его сердце, готовое выскочить из груди. Лоб покрылся испариной, и мужчина неровно дышал. Он взялся за перила и медленно шагнул на лестничный пролет, ведущий на этаж. Он слышал в тишине свои тихие шаги. Звуки ударов, после того как что-то промелькнуло в темноте, уже не раздавались. И когда Александр поднялся на этаж и заглянул за угол, то никого там не обнаружил. Глаза его уже привыкли к темноте.