Роберт Холдсток – Железный Грааль (страница 3)
Она бежала к святилищу Быка. Ясон повел нас туда же, и, только оказавшись перед бронзовой решеткой ворот, захлопнувшихся за обезумевшей женщиной, мы поняли свою ошибку.
За нашими спинами, перекрыв узкий проход, опустилась каменная плита. Впереди рогатая статуя, перед которой стояла торжествующая Медея, неожиданно раздвинулась. Тайный ход! Он открывался прямо на северную дорогу. Там уже ждали колесница и шестеро всадников. Испуганные кони горячились, рвали поводья из рук возницы. Я узнал под шлемом лицо Кретанта, доверенного советника Медеи, последовавшего за ней из Колхиды.
Мальчики с ревом вырывались из рук матери. Видимо, они успели понять, что это вовсе не игра и мать увлекает их к судьбе более страшной, чем ждала их, по ее словам, в доме отца.
Ясон бился о прутья решетки, умоляя одетую в черное женщину отпустить плачущих детей.
– Поздно! Слишком поздно! – прокричала она из-за черной вуали. – Даже
– Ты сожгла ее заживо!
– Да! А тебя ждет вечный холод! И мрак! Твое сердце и сердца всех твоих аргонавтов станет пожирать темное отчаяние. Ничто не изменится в тебе отныне, Ясон. Никогда! Ты отравлен! Мертвый, ты будешь повсюду нести смерть. Если бы я могла вырвать из этих детей твою плоть и все же сохранить им жизнь, я бы так и сделала. Но я не могу. Так что прощайся со своими сыновьями, Ясон!
Ясон взвыл, как попавший в ловушку зверь.
– Антиох! – выкрикнул он. – Воспользуйся магией!
– Не могу, – застонал я. – Я ее не чувствую.
Ему было не до моих беспомощных оправданий. Он метнул свой длинный меч, как копье, но удар не задел женщину, и клинок глубоко засел в кедровой мошонке божественного быка.
И в тот же миг Медея осуществила свой ужасный замысел. Она действовала так быстро, что я успел только заметить блеск клинка, перерезавшего два маленьких горла. Она отвернулась от нас и, заслонив собой тела, с безумным проворством склонилась над ними. Ясон выл. Она завернула головы в темное покрывало и швырнула узел Кретанту, который тут же опустил его в мешок, подвешенный к поясу. Медея уже тащила тела к лошадям. Их забросили на колесницу и укрыли попоной.
Еще мгновение – и только пыль от копыт взвилась над святилищем, замаранным невинной кровью. Две беспощадные фурии кружились над аргонавтами, запертыми в логове Медеи.
Ясон упал на колени. Его пальцы еще сжимали прутья решетки. Он разбил себе голову о бронзу, взгляд на покрытом кровоподтеками лице казался бессмысленным, губы кровоточили. Кто-то из наших спутников шарил у каменной плиты, отыскивая рычаг, который открывал ловушку. Я был бессилен. Волшебство мое исчезло в тот миг, когда мы ступили под своды дворца. Я приписывал навалившуюся слабость, ошеломившую меня, чарам Медеи.
Теперь я снова ощущал знакомый звон в крови. Силы вернулись, я сразу догадался, как открывается дверь. И открыл ее. Мы вынесли наружу бесчувственного Ясона. Тисамин положил себе на колени его голову, вытер кровь со лба. Ясон открыл глаза, приподнялся и, вцепившись мне в плечо, прохрипел:
– Антиох! Почему ты не помешал ей? Ведь у тебя в жилах колдовства больше, чем крови!
– Я ведь предупреждал, что она может оказаться могущественней. Я старался, Ясон. Поверь, я сделал все, что мог.
Она выпила мои силы. Медея испытала на мне свои заклинания, замутила зрение и притупила провидческий дар. Как ей это удалось, я тогда не представлял. Чтобы понять это, мне понадобилось семьсот лет.
Ясон горько усмехнулся, но все же он принял мои слова.
– Я знаю. Верю, что ты пытался. Ты всегда был надежным другом. Конечно, ты бы постарался… – Он со стоном приподнялся. – Ну, помоги же мне теперь! Помоги встать, Тисамин! И найдите лошадей. Надо за ними…
– Кони сейчас будут, – заверил я.
– Она мчится на север, Антиох. Я знаю, что у нее на уме. Она хочет добраться до побережья, в тайную гавань за утесами. Мы успеем ее перехватить.
– Конечно, мы постараемся, – сказал я, уже зная, что Медея ускользнула навсегда. Она всегда была умнее Ясона.
Меня не было в Иолке в тот последний роковой день, когда кусок подгнившей мачты Арго, где угасал, дряхлея и сгорая от ненависти к Медее, Ясон, упал и проломил ему череп. Меня, как и других аргонавтов, отыскала Гера. Я следовал своей бесконечной Тропой и зашел слишком далеко в снега севера, чтобы успеть вовремя вернуться. Но другие собрались и встали на берегу, прощально покачивая факелами вслед кораблю, плавно скользившему к луне и Времени. Даже унылая тень Орфея была с ними, отпущенная на землю для последнего прощания. И Геракл тоже, мрачный, выдернутый капризной богиней из своих бессмысленных скитаний, даже он был там и бросил свой факел с высокого берега вслед старому кораблю.
Арго, словно преследуя меня, принес героя на север. Он погрузился в глубины озера близ Туонелы, в безрадостной стране Похйоле. Я часто проходил тем путем и, чтя память старого друга, всегда останавливался ненадолго, стараясь не слышать стонов тени Ясона, все еще оплакивавшего сыновей.
Все изменилось в тот день, когда я открыл, как ловко провела нас Медея.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГОРЕ И ПРОТЯЖНЫЕ ВЗДОХИ
Глава 3
СТАРЫЕ ПРИЗРАКИ
Я все утро переживал давнее прошлое, уйдя в забытые времена и не замечая, как ноги несут меня вдоль стены заброшенной крепости. Косые струи неожиданно начавшегося ливня вернули меня в настоящее. Холодный дождь ворвался в ворота Рианнон. В его потоках двигалась тень человека, ведущего на поводу коня. За ним показались другие. Они осторожно входили в ворота крепости. Осторожно и опасливо.
Первый вдруг рванул вперед, мимо покосившегося навеса, под которым я укрылся от ливня. Другие побежали за ним. Призрачные длинные плащи почти скрывали кожаные туники и доходящие до колен штаны. Рослые кони красовались в богатой сбруе.
Предводитель резко остановился и взглянул в мою сторону, затем шагнул ко мне. Воины вскочили на лошадей и замерли в ожидании.
Его лицо показалось мне знакомым, таким знакомым, что волосы зашевелились на затылке. Взгляд напоминал взгляд Урты, верховного вождя корнови и законного владельца покинутой крепости.
Впрочем, сходство с Уртой обнаруживалось во многих лицах: его многочисленные родичи могли улыбнуться мне чуть ли не за каждой крепостной стеной.
– Ты чародей? Старец, бродящий по кругу, беседуя с самим собой? – Он смеялся, произнося эти слова.
– Я следую по Тропе, что огибает мир. Пятьдесят лет, а порой и больше, уходит на то, чтобы замкнуть один круг. И я говорю сам с собой, потому что мне нравится себя слушать.
– Какое безумие может сподвигнуть человека на подобное? Ходить, ходить…
– Я таким рожден. Родившись, я уже был обречен на это странствие.
– И что ты в нем нашел?
– Что? Проблески понимания того, что недоступно уму, множество ненужных воспоминаний, искусство, которое мне недосуг применить, и богатый опыт в делах, которые меняют лицо царств.
– Такой человек мог бы мне пригодиться, – одобрительно ухмыльнулся призрак, скребя ногтями по щетине на лице. Потом присмотрелся внимательнее. – Я ожидал, что увижу кого-нибудь постарше. Ты едва ли не моложе меня!
– Внешность обманчива.
– Обманчива! Воистину обманчива. Обман убивает вернее железного клинка. Я запомню твое лицо – запомни мое. А теперь иди к реке. Скорее. Кое-кто много дней гонится за тобой. Ты ходишь быстро и выбираешь тайные пути. Там нужна твоя помощь.
Он вдруг насторожился. Где-то вдали прозвучал рог: пронзительный зов или предостережение. Призрачный конь предводителя натянул поводья, спутники встревоженно обернулись к западным воротам в дальней стороне крепости.
– Уходи отсюда сейчас же, – настойчиво повторил он, отворачиваясь. – К реке, к старому святилищу – там жди ее.
Его блестящая тень растворилась в дождевых струях.
– Кто ты? – крикнул я вслед, но он то ли не услышал, то ли не захотел ответить. Всмотревшись в ускользающий силуэт, я вздрогнул, узнав туманную, размытую искру Нерожденного. Лучше было об этом не думать.
Я сбежал вниз, к воротам Рианнон, воротам коней, и торопливо начал спускаться с холма. За спиной уже слышался топот скачущих галопом лошадей: конный отряд ворвался в Тауровинду со стороны Царства Теней Героев.
Древнее святилище у реки было посвящено Нантосвельте – Извилистой – духу ручьев и источников, колодцев и рек, подобных широкому потоку, огибавшему Тауровинду и названному по имени самой богини.
То, что открывалась взгляду, казалось обычной рекой: ивы по берегам, густые заросли камыша, кишащие у берегов мелкой живностью… Однако Нантосвельта текла из Страны Призраков, Царства Теней Героев. Она отделяла западные земли корнови от Иного Мира, принадлежащего их предкам; а также земли паризиев, дуротригов и тевтонов от мира их предков. Плывущий в лодке по этой реке двигался по границе двух миров. Тауровинда, крепость Урты, стерегла пять опасных переправ через ее воды и пять глубоких лощин, уводящих к западу от болот, в самую Страну Призраков.
Святилище было сокрыто в священной роще, среди корявых деревьев, призраками поднимавшихся над развалинами старых храмов. Все, что от них осталось теперь, – выветренные серые камни и груда обломков, но ощущение настороженного, внемлющего присутствия подсказывало, что в древних святынях по-прежнему бьется жизнь.