Роберт Холдсток – Лес Мифаго (страница 52)

— Они могут называть его как хотят, — сказал он. — Но это ледниковый период. А лед покрывал Британию десять тысяч лет назад!

— А за ним межледниковый период, я полагаю. А дальше еще один ледниковый период, и так далее, к динозаврам…

Кристиан покачал головой, глядя на меня смертельно серьезно. — Просто ледниковый период. Так мне сказали. Все-таки, — еще одна усмешка, — райхоупский лес, он… — очень маленький.

— Что ты имеешь в виду, Крис?

— За огнем лед, — сказал он. — И во льду… тайное место. Я слушал о нем всякие истории… слухи. Место начала… что-то, связанное с Урскумугом. И потом, за льдом, опять огонь. А за огнем дикий лес, за которым Англия. Нормальное время. Я думаю о Путешественнике. Разве он был обожжен или поврежден, когда выплыл из леса? А должен был! Он провел здесь намного больше шести недель. Что же произошло, куда делись повреждения? Может быть… может быть все было иначе. Может быть, пока он плыл через лес, его бросило обратно через время. Ты понимаешь, о чем я говорю? Как долго ты здесь? Три недели? Четыре? А снаружи прошло несколько дней, скорее всего. Эта страна навязала тебе свое время. Но, возможно, можно вернуться обратно во времени, если пойти в нужном направлении.

— Вечная юность… — сказал я.

— Ничего подобного! — раздраженно воскликнул он, как будто злясь на мою неспособность понять. — Перерождение. Полное обновление. Если бы я остался в Оак Лодже, то сейчас был бы на пятнадцать лет моложе. Мне кажется, что та страна, за огнем, избавит меня от этих лет, и шрамов, и боли, и гнева… — Он внезапно вздохнул, как если бы умолял меня. — Я должен попытаться Стив. Больше мне ничего не осталось.

— Ты уничтожил эту страну, — сказал я. — Я видел разрушение и упадок. Мы должны сразиться, Крис. И я должен тебя убить.

Какое-то время он молчал, а потом хмыкнул, презрительно и неопределенно.

— А ты можешь меня убить, Стив? — спокойно сказал он, с угрозой в голосе.

Я не ответил. Он был прав, конечно. Сейчас я не мог. Я мог бы это сделать раньше, под влияние ненависти. Но увидев этого раненого, сломленного человека, поговорив с ним, я не мог нанести удар.

И все-таки…

И все-таки все зависит от меня, от моего мужества и решительности.

У меня закружилась голова. Жар огня истощал, выпивал жизненные силы.

— Кстати, ты уже убил меня, — сказал брат. — Я хотел только одного — Гуивеннет. Но так и не получил ее. Она слишком любила тебя. И это уничтожило меня. Я искал ее много лет. Нашел, и сейчас мне очень больно. Я хочу уйти отсюда, Стив. Дай мне уйти…

— Я не могу остановить тебя, — сказал я, пораженный до глубины души.

— Ты будешь охотиться на меня. А мне нужен мир. Мне нужно найти мой собственный мир. Я должен знать, что ты не будешь у меня за спиной.

— Тогда убей меня.

Но он только покачал головой и иронически засмеялся. — Ты уже дважды восставал из мервых, Стивен Хаксли. И я начал бояться тебя. Не думаю, что я рискну сделать это в третий раз.

— Ну, спасибо хоть за это.

Поколебавшись, я рискнул спросить. — Она жива?

Кристиан медленно кивнул. — Она твоя, Стив. Вот как будут рассказывать эту историю: Родич выказал сочувствие. Изгнанник изменился и ушел из этого мира. Девушка из зеленого леса воссоединилась со своим любовником. Они поцеловались у высокого белого камня…

Я посмотрел на него. И поверил. Его слова звучали песней, которая вызывает слезы на глазах.

— Я буду ждать ее. Спасибо, что пощадил ее.

— Очень ловкая маленькая девчонка, — повторил Кристиан, касаясь своей раны на животе. — У меня не было другого выхода.

Что-то такое в его словах…

Он отвернулся от меня и пошел к огню. В это мгновение я думал только о том, что навсегда расстаюсь с братом, и даже перестал думать о Гуивеннет.

— Как же ты пройдешь?

— Земля, — сказал он, снял с себя плащ и натолкал в капюшон земли. Потом взял свой плащ как пращу; свободной рукой подобрал с земли комок грязи и бросил в огонь. Раздалось шипение, и пламя потемнело, как если бы земля поглощала его.

— Все дело в правильных словах и нужном количестве грязи, — сказал он. — Слова я знаю, но количество Матушки Земли — настоящая задача. — Он оглянулся. — Я довольно слабый шаман.

— Почему бы не пройти вдоль реки, — спросил я, когда он начал раскручивать плащ. — По-моему так намного легче. Путешественник же прошел, верно?

— Река защищена от людей вроде меня, — сказал он. Плащ уже описывал большой круг над его головой. — Причем Лавондисс за огнем. Тир-на-нОк[14], дорогой Стивен. Авалон. Рай. Называй, как хочешь. Неизвестная земля, начало лабиринта. Место загадок. Ее охраняют не от Человека, а от человеческого любопытства. Недосягаемое место. Неведомое, неприступное прошлое. — Он поглядел кругом, не переставая крутить над головой тяжело нагруженный плащ. — В темноте времени потеряно настолько много, что должен был появится миф от потерянном знании. — И, подойдя поближе к огню, он продолжил. — Но в Лавондиссе знание еще существует. И именно туда я пойду вначале, брат. Пожелай мне удачи.

— Удачи! — крикнул я и он метнул в огненную стену грязь из плаща. Пламя зарычало, потом умерло, и на мгновение я увидел за сожженными стволами деревьев лед, без конца и края.

Кристиан поспешил к открывшемуся в волнующемся огне проходе, крепкий старик, слегка прихрамывавший из-за болезненных ран. Сейчас он сделает то, чего я поклялся не допустить — но один, без Гуивеннет. И все-таки меня мучила мысль о том, что с ним произойдет в безвременном Лавондиссе. Я начал с ненависти, прошел полный круг, и теперь чувствовал только неудержимую печаль: больше я никогда его не увижу. Я хотел дать ему что-нибудь, какой-нибудь сувенир, кусочек жизни, которую я терял.

И тут я вспомнил он амулете в виде листа дуба, который висел у меня на шее и согревал грудь. Я лихорадочно потянулся за ним, срывая с цепочки, и вырвал серебряный лист из кожаного футляра.

— Крис, — проорал я, — Погоди. Дубовый лист. Удачи!

Он остановился и обернулся. Серебряный талисман по дуге летел к нему, и тут я сообразил, что сейчас произойдет. Онемев от ужаса, я смотрел, как тяжелый предмет ударил его в лицо и сшиб на землю.

— Крииис!

Вокруг него сомкнулся огонь. Длинный пронзительный крик, и потом опять только рев пламени; питаемый магией земли огонь отрезал меня от ужасной судьбы брата.

Я никак не мог поверить в то, что произошло. Не отрывая взгляд от огненной стены я опустился на колени, потрясенный до глубины души и дрожа, как в лихорадке.

Но плакать я не мог. Как бы я не пытался.

Сердце Леса

Дело сделано. Изгнанник мертв. Родич победил. Легенда дописана, лес победил. Разрушение и упадок должны прекратиться.

Я отвернулся от огня и пошел к деревьям, снегу и долине с камнем. Землю вокруг меня постепенно накрывало белое одеяло. Из-за сильного снегопада я с трудом видел камень. Больше я не боялся наемников Кристиана, и, отбросив все предосторожности пошел прямо к обелиску.

Я ударил камень мечом. Если я ожидал, что звук разнесется по всей долине, то я ошибся. Звон прекратился почти немедленно, хотя и не быстрее, чем мой отчаянный крик: — Гуивеннет! — Трижды я прокричал ее имя, и трижды мне ответил только шелест снега.

Она либо уже была и ушла, либо вообще не появлялась. Кристиан предполагал, что камень — ее цель. И почему он смеялся? Что он знал и хранил в тайне?

Полагаю, я знал все сам, но после такого мучительного преследования сама мысль об этом была слишком болезненной, и я не собирался признавать очевидное. И, тем не менее эта же мысль привязывала меня к монолиту, не давала уйти. Я должен ждать Гуивеннет, что бы ни случилось.

Ничто другое в мире не имело значения.

Ночь и целый день я ждал в хижине охотника, рядом с монументом Передура, согревая себя костром из вяза. Когда снег прекратился, я обошел вокруг камня, зовя ее; ничего. Я осмелился выйти из долины и постоял в лесу, глядя на гигантскую стену огня и чувствуя, как от ее жара тает снег вокруг, принося лето в самый древний из всех земных лесов.

Она пришла в долину на вторую ночь, ступая так легко по снежному ковру, что я едва не пропустил ее. Стояла ясная ночь, освещаемая половиной луны, и я увидел ее. Сгорбленная несчастная фигурка медленно шла между деревьями к впечатляющему монументу.

Почему-то я не стал звать ее по имени. Я потуже завернулся в плащ и, выйдя из крошечной хижины, побрел через сугробы вслед за девушкой. Он шла, покачиваясь. И по-прежнему горбилась, обняв себя руками. Луна, висевшая в небе прямо за монолитом, сделала камень чем-то вроде бакена, манившего ее.

Подойдя к могиле отца, она на мгновение остановилась, глядя на вырезанную птицу, знак отца. И позвала его, хриплым изможденным голосом, сломанным холодом и болью.

— Гуивеннет! — громко сказал я, и вышел из-за деревьев. Она подпрыгнула, от неожиданности, и повернулась ко мне. — Это я, Стивен.

Она выглядела бледной. С руками, сложенными на груди, она казалось совсем маленькой, прозрачной. На длинных нерасчесанных волосах лежал снег.

Я сообразил, что она трясется. Я подошел ближе, и она с ужасом поглядела на меня. Я вспомнил, что внешне очень похож на Кристиана, тем более с густой бородой и завернутый в меха.

— Кристиан мертв, — сказал я. — Я убил его. Гуин, я наконец-то нашел тебя. Мы можем вернуться обратно, в Оак Лодж. Нам больше некого бояться.