Роберт Холдсток – Лес Мифаго (страница 21)
Самые близкие вихри отчетливо тянулись к самолету и обвивали незваного гостя… чтобы выбросить его.
— Теперь я знаю, что это за лес, — сказал Китон, и я удивленно посмотрел на него. Он смотрел на меня с триумфом, смешанным, однако, с ужасом. Шрам на его лице вспыхнул, и он закусил губу, уголок которой тоже был обожжен; казалось, что все его лицо перекосилось. Он наклонился вперед и уперся ладонями в стол.
— Я искал его с тех пор, как война кончилась, — продолжал он. — За эти несколько дней я понял природу райхоупского леса. Я уже слышал истории о призрачном лесе в этой области… вот почему я обыскивал все графство.
— О призрачном лесе?
— Населенном призраками, — быстро сказал он. — Один такой я видел во Франции. Там, где меня подстрелили. У него был не такой мрачный вид, но в сущности они одинаковы.
Я попросил его рассказать подробнее. Он откинулся на спинку стула и, казалось, боялся говорить. Он вспоминал, и глядел в никуда.
— Я запретил себе вспоминать об этом. Я много чего запретил себе…
— Но сейчас вы вспомнили.
— Да. Мы стояли недалеко от бельгийской границы. Я много летал, главным образом сбрасывая боеприпасы бойцам сопротивления. И вот однажды, в сумерках, мой самолет подбросило в воздухе, как будто я попал в огромный смерч. — Он посмотрел на меня. — Вы знаете, что это такое.
Я кивнул, и он продолжил: — Я не смог пролететь над тем лесом, совсем небольшим, хотя и пытался. Я сделал вираж, и попробовал еще раз. И тот же свет на крыльях, как… как совсем недавно. Свет лился с крыльев на кабину. Меня начало бросать, словно лист. И лица, ниже меня. Как будто они плавали в листве. Как призраки, как облака. Разреженные. Ну, вы знаете, как выглядят призраки. Эти походили на облака, зацепившиеся за верхушки деревьев, движущиеся, волнуемые ветром… но лица!
— То есть в вас никто не стрелял, — сказал я и он кивнул. — Да. Конечно в самолет что-то ударило, и я всегда говорил, что это был снайпер… ну, единственное разумное объяснение. — Он посмотрел на свои руки. — Один выстрел — или один удар — и самолет камнем полетел вниз, в лес. Я выбрался наружу, за мной Джон Шеклефорд. Из обломков. Нам чертовски повезло… ненадолго…
— И потом?
Он с подозрением посмотрел на меня. — Потом… ничего. Я вышел из леса и, когда брел среди ферм, на меня наткнулся немецкий патруль. Остаток войны я провел за колючей проволокой.
— Вы что-нибудь видели в лесу? Пока бродили там?
Он заколебался, но потом все-таки ответил, с оттенком раздражения. — Я же сказал, старина, ничего.
По какой-то причине он не хотел рассказывать о том, что с ним произошло после падения. Быть может его унижало то, что его самолет сбили, при странных обстоятельствах, а он сам попал в плен. — Но этот лес, райхоупский, вы сказали, что он такой же.
— Те же самые лица, но еще ближе…
— Я не видел их, — с удивлением сказал я.
— Плохо смотрели. Это лес призраков. Точно такой же. Да они и вас посещают. Ну, скажите мне, что я прав!
— Зачем мне говорить вам то, что вы и так знаете.
Он пристально поглядел на меня; его растрепанные роскошные волосы спадали на лоб и он казался совсем мальчишкой: возбужденным, испуганным или, может быть, полным плохих предчувствий. — Я бы хотел увидеть лес изнутри, — прошептал он.
— Тебе не попасть туда, — сказал я, внезапно переходя на «ты». — Я знаю. Я пытался.
— Не понимаю.
— Лес завернет тебя. Он защищает себя… Черт побери, парень, ты сам все знаешь. Ты будешь ходить там часами и ходить по кругу. Мой отец, да, он нашел дорогу внутрь. И Кристиан.
— Твой брат.
— Он самый. Он и сейчас там, уже девять месяцев. Наверно он нашел дорогу среди вихрей.
Китон не успел раскрыть рот, как мы оба вздрогнули, услышав шорох за кухней, и оба одновременно приложили палец ко рту. Как будто кто-то осторожно открыл заднюю дверь.
Я указал на пояс Китона. — Доставай револьвер, и если появится лицо, не обрамленное роскошными рыжими волосами… тогда стреляй, предупредительно, в потолок.
Китон быстро и почти бесшумно выхватил револьвер. Стандартный «Смит-Вессон», 38-й калибр. Он легко взвел курок, скользнул взглядом по стволу и поднял оружие вверх. Я посмотрел на вход из кухни; в следующее мгновение там появилась Гуивеннет и медленно вошла в гостиную. Она посмотрела на Китона, потом на меня, на нее лице появился вопрос: «Кто это?»
— Бог мой, — выдохнул Китон, его напряженный взгляд просветлел. Он опустил руку и сунул оружие обратно в кобуру, не отводя взгляда от девушки. Гуивеннет подошла ко мне, положила руку на плечо (почти покровительственно) и стала внимательно разглядывать обожженного летчика. Потом хихикнула и осторожно коснулась его лица. Наверно ее заинтересовали ужасные следы происшествия, случившего с Китоном. Она что-то сказала; слишком быстро, я не понял.
— Вы потрясающе прекрасны, — сказал Китон. — Меня зовут Гарри Китон. Извините, у меня перехватило дыхание и я забыл о хороших манерах. — Он встал и подошел к Гуивеннет, которая отодвинулась от него и крепче вцепилась мне в плечо. Китон взглянул на меня. — Иностранка? Не понимает по-английски?
— По-английски? Нет. Но она говорит на каком-то очень старом языке этой страны. Твои слова она точно не поняла.
Внезапно Гуивеннет потянулась и поцеловала меня в затылок. И опять, я почувствовал, что это собственнический, покровительственный жест, и не понимал, почему. Но мне понравилось. Я думаю, что если бы мог краснеть, как Китон, то вспыхнул бы еще ярче. Я нежно положил свою руку на ее, на мгновение наши пальцы переплелись, и мы безошибочно понимали друг друга. — Доброй ночи, Стивен, — сказала она, со странным сильным акцентом, однако выговаривая слова потрясающе ясно. Ее карие глаза лучились гордостью и озорством. — Добрый
Китон напомнил ей, и она сказала его вслух, подняла правую руку, ладонью к нему, потом приложила ладонь к груди. Китон повторил ее жест и поклонился; потом они оба рассмеялись.
Потом Гуивеннет опять повернулась ко мне и уселась на корточки рядом со мной, поставив копье между ног; оно вызывающе поднималось вверх, неуместное, почти неприличное. Слишком короткая туника задралась, и ее тело, молодое и гибкое, оказалось настолько прекрасным, что такой неопытный человек как я не мог остаться спокойным. Она коснулась узким пальцем моего носа и улыбнулась, поняв какие мысли бродят за покрасневшим лицом. — Кунингабах, — сказала она, предупреждающе. И добавила. — Еда. Готовить. Гуивеннет. Еда.
— Еда? — повторил я. — Ты хочешь есть? — Я коснулся своей груди, и Гуивеннет быстро покачала головой и коснулась своего упругого живота. — Еда.
— А!
— Еда! — с улыбкой согласилась она. Китон облизал губы.
— Еда, — неуверенно сказал я, спрашивая себя, что понимает Гуивеннет под мясом. Но… как? Я был не против, если не надо будет пробовать. Я пожал плечами и согласился. — Почему нет?
— Могу я остаться… посмотреть? — спросил Китон.
— Конечно, — сказал я.
Гуивеннет встала и коснулась пальцем своей ноздри. («У тебя должны быть запасы», кажется она хотела сказать.) Потом прошлась по кухне, постучав по каждой кастрюле и сковородке, и вышла наружу. И я услышал, очень быстро, зловещий свист топора и противный звук ломающихся костей.
— Быть может я чересчур нахален, — сказал Китон; он сидел в кресле, так и не сняв пальто, — и навязчив. Но у фермеров всегда есть такие великолепные запасы еды. Я заплачу, если ты не против.
Я улыбнулся. — Я тебе сам заплачу… только не рассказывай никому об этом. Мне не слишком хочется тебе об этом говорить, но моя сегодняшняя кухарка никогда даже не слышала о беконе или традиционной печенке. Скорее всего она собирается поджарить мясо дикого вепря.
Китон, естественно, нахмурился. — Вепря? Они вымерли.
— Да, но не в райхоупском лесу. И не вепри. Как тебе понравится бедро медведя, фаршированное волчьей поджелудочной железой?
— Совсем не понравится, — ответил летчик. — Ты шутишь?
— Однажды я приготовил для нее суп с овощами. Она сочла его отвратительным. Мне даже страшно подумать, что она считает нормальной едой…
Я осторожно подошел к двери на кухню и заглянул внутрь. Похоже она готовила что-то значительно менее претенциозное, чем медвежатина. Стол в кухне был залит кровью, как и ее пальцы, и она иногда их облизывала, так же легко, как я мог бы слизать мед или соус. Длинный тонкий зверь. Кролик или заяц. Она вскипятила воду, порубила овощи, довольно грубо, и сейчас, слизнув жидкость, текшую с ее ладоней, проверяла банку с солью «Сакса». В конце концов получилось довольно вкусное, хотя и не слишком привлекательно выглядевшее блюдо. Она подала всю тушу, вместе с головой, только расколола череп, чтобы приготовить мозги. Их она выковыряла ножом и аккуратно разделила на три части. Китон вежливо отказался от своей доли, но на его лице появилось что-то вроде смешной паники.
Гуивеннет ела пальцами, используя свой короткий нож для разделки кролика, оказавшего на удивление мясистым. Поначалу она презрительно забраковала вилки, обозвав их «Р'ваммис», но потом попробовала одну, и нашла ее удобной.