Роберт Хейс – Восстать из Холодных Углей (страница 68)

— Мы справимся, — сказала я. — Двое избранных и все такое. Наставники всегда говорили, что вместе мы намного сильнее, чем порознь.

Джозеф кивнул, хотя я чувствовала в нем страх. Ужас, который внедрился очень глубоко. Железный легион держал Джозефа больше года, и все, что он делал, оставило шрамы, которые Джозеф сохранит на всю оставшуюся жизнь.

— Сссеракис?

Я мечтал об этом моменте с тех пор, как он вытащил меня из моего дома. Мои крылья будут бесполезны для тебя в таком ограниченном пространстве, но у меня есть другая мысль.

Моя тень стала маслянистой, вязкой. Она растеклась подо мной, а затем побежала вверх по ногам и груди, собираясь на левой руке, прежде чем спуститься к камню, закрывавшему культю. Из нее выросли теневые кости, переплелись друг с другом и приняли форму когтистой руки. Я поднесла это к лицу и уставилась на него. Оно было похоже на скелет, без всякой плоти, и темное, как ночь. Я могла как чувствовать его, так и не чувствовать. Боли не было, но это была часть меня, и я могла ее контролировать. У меня снова были две руки, одна моя, другая Сссеракиса. Я задействовала Источники в животе и вызвала молнию, пробежавшую по когтистым пальцам.

Никакого огня. Помни, это все еще часть меня.

Коби наблюдала за мной со странным выражением на лице, которое, как мне показалось, выражало отвращение. Джозеф глубоко вздохнул и вытер глаза. Я поняла, что они ждут, когда я сделаю первый шаг. Вероятно, было лучше нанести удар до того, как Железный легион поймет, что я свободна.

Глава 36

В сражении есть какая-то радостная поэзия. Радость от того, что ты полностью отдаешься его ритму. Это нелегко и не спокойно, но в то же время в этом есть какой-то восторг, который невозможно отрицать. Раствориться в ритме боя — вот истинная форма сражения. Иштар пыталась научить меня этому. Она пыталась объяснить, что разум может победить в битве, но для победы необходимы бесчисленные часы тренировок, которые редко кто видит со стороны. Мышцы помнят, как двигаться, тело знает, как двигаться плавно, а тактику лучше сделать гибкой. Я никогда раньше этого не понимала, и, возможно, именно поэтому она всегда побеждала меня. Но в той лаборатории, соревнуясь с Железным легионом, я отбросила все запреты. Это была проигранная битва, в которой у нас было так мало надежды на победу, но я направила свою волю на путь к этому маленькому проблеску надежды и бежала к нему изо всех сил.

Я преодолела разделявшее нас расстояние в несколько прыжков, в моей правой руке появился тонкий обоюдоострый источникоклинок, по которому пробегала молния. Железный легион заметил меня в последний момент, и между нами выросла каменная стена. Я исполнила пируэт, обогнула верхний край стены и нанесла удар двумя руками, который разрубил бы противника надвое. Конечно, Железный легион было не так-то легко победить. Десятилетия тренировок как в магии, так и в сражениях, жизнь, прожитая на скорости, а затем новый прилив молодости. Он блокировал меня руками, покрытыми тонким слоем камня, и каждый удар моей молнии, направленный в него, отражался, оставляя царапины на его коже в десятке разных мест. Он тоже был дугомантом, но не мог поглощать магию, как я, у него не было дугошторма внутри. Но его биомантия казалась такой же сильной, как у Джозефа, и каждая рана, которую я ему наносила, заживала в считанные мгновения.

Каменная стена обрушилась на нас, и в центре летящего камня оказалась Коби со злобным оскалом на лице, все еще напоминающая Сильву. Я увидела панику в глазах Железного легиона, его лицо было намного моложе, чем раньше. Затем из Железного легиона вырвалась ударная волна кинетической энергии и отбросила Коби назад вместе с остатками каменной стены. Я выдержала ударную волну, упершись призрачной рукой в каменный пол, чтобы не упасть.

Вблизи бой был жестоким и быстрым, любой щит был бесполезен, но, если Железному легиону удастся создать вокруг себя пузырь, мы можем никогда не прорваться. Я должна была отвлечь его, не дать ему времени выстроить надлежащую защиту и надеяться, что Коби сможет подобраться достаточно близко, чтобы его прикончить.

Я сгребла пригоршню камней и запустила их в Лорана, а вслед за ними и новый источникоклинок. Камни, которые я швыряла в него, попали ему в руки и застряли там, укрепив его броню и заделав дыры, пробитые моим клинком. Я прицелилась высоко, нанесла удар своим источникоклинок одной рукой ему в голову и, в последний момент, позволила клинку исчезнуть в облаке кинематической энергии. В моей призрачной руке появился новый клинок, не длиннее кинжала, и я вонзила его в бок Железного легиона. Он закричал от боли и ударил меня каменным кулаком в лицо, выбив зуб и заставив растянуться на земле. Источникоклинок, который я оставила у него в боку, взорвался, расширив рану.

Это должно было убить его — и убило бы любого другого, — но Железный легион только пошатнулся, опустился на колено и схватился за зияющую рану в боку. На его лице отразилось напряжение, по коже струился пот, в глазах пылала ярость от боли. Коби прыгнула на него со скипетром в руке. Слишком медленно. Даже несмотря на то, что он был ранен, слишком медленно. Железный легион поднял руку и выпустил струю пламени в лицо Коби. Аспект отшатнулась, крича посреди обжигающего пламени. Я с трудом поднялась на ноги, но кинетический удар снова сбил меня с ног. Я уже видела, как рана в боку Железного легиона затягивается, плоть срасталась с невероятной скоростью.

Прежде чем я успела восстановиться, в мою сторону полетел валун. У меня не было возможности поднять щит, и даже моя тень оказалась слишком медленной, чтобы остановить огромный камень. И тут появился Джозеф, бросился передо мной и принял удар, предназначавшийся мне. Камень врезался ему в спину, и я услышала, как хрустнули кости. Я откатилась в сторону, когда валун обрушился на мою теневую руку. Боли не было, и моя тень выскользнула на свободу, прежде чем преобразиться. Я подбежала к Джозефу и увидела, что он дрожит от такой сильной боли, что не может даже кричать. У него была сломана спина, но судороги, пробегавшие по телу, казались неестественными.

Взгляд Джозефа метнулся ко мне, и я что-то увидела в нем. Решимость. Гордость. «Это... — Он закашлялся, и кровь брызнула ему на губы. — Это то, что… я могу сделать». Тогда я поняла, что он исцеляется. Сломанные кости вставали на место, срастаясь. Разорванная плоть восстанавливалась. Его врожденная биомантия исцеляла его от ран, которые должны были его убить.

Ты никогда не была хороша в роли щита, Эскара. Позволь другим нести это бремя. Будь оружием.

Я увидела приближение еще одной кинетической волны и встретила ее своей собственной. Две силы столкнулись во взрыве фиолетовой энергии, который сотряс лабораторию вокруг нас. Железный легион снова был на ногах, рана в боку почти исчезла, а камень, прикрывавший его кулаки, сменился металлом, твердым, но повторяющим его движения. Несколько маленьких големов начали вырываться из каменного пола позади него, каждый из них был похож на паука размером с собаку, с маленькими телами и зазубренными лапами.

— Почему вы сражаетесь со мной, Хелсене? — Голос Железного легиона прозвучал громко, эхом отдаваясь в стенах лаборатории. — Разве вы не видите, что мы сделали? Их можно вернуть. Вместе мы сможем воскресить их всех и спасти этот мир.

Своим ночным зрением я увидела, как Коби крадется к Железному легиону. Пламя исчезло, когда она изменила свой облик. Теперь она была маленькой девочкой, вдвое меньше меня, и на ней не было ничего, кроме свободной сорочки, такой же темной, как и ее кожа. В руке она все еще держала скипетр, наш единственный шанс остановить Железный легион. До меня дошло, что не все битвы можно выиграть с помощью грубой силы; некоторые из них можно выиграть с помощью хитрости и обмана. Я должна была его отвлечь.

— Ты действительно не понимаешь Ранд и Джиннов, верно, Лоран? — Я повысила голос, чтобы меня услышали, почти прокричала слова, чтобы перекрыть все звуки, которые могла издать Коби. — Они ненавидят друг друга так, что мы даже не можем себе представить. Это заложено в самом их существе. Ты мог бы вернуть их всех обратно, и они могли бы даже какое-то время работать вместе, но это ненадолго. Это не может продолжаться долго. Вскоре они снова начнут воевать друг с другом, и всегда больше всего страдают те, кто оказался посередине. Сколько землян погибло в прошлый раз во время Вечной войны? Сколько пахтов? Таренов, гарнов, даже муров? Бесчисленные смерти. — Этот аргумент он слышал раньше, я уже говорила ему это. Это рассуждение не поколеблет Лорана, но дело не в нем. Железный легион нельзя было поколебать словами, он был за пределами разума или сомнений. Фанатик, которого ничто не могло поколебать, кроме аргументов клинка. — Всегда есть другой способ, Лоран. Способ, который не потребует в жертву десятки тысяч жизней, не потребует возобновить войну, которая обойдется в десять раз дороже.

Паукообразные големы окружали Железный легион с флангов, и все больше и больше их вырывалось из каменного пола вокруг него. Он стоял среди них, и его безволосое лицо казалось удивленным.