Роберт Хейс – Цвет мести (ЛП) (страница 16)
— А ты не обращал внимания на улицы Солантиса?
— Э-э-э…
Генри расхохоталась.
— В Солантисе нет канализаций.
— Бля.
Они продолжали спорить о том, как лучше проникнуть в арены. Андерс снова перестал слушать. Вместо этого он открутил крышку фляги и снова глотнул. Пусто… пусто! Ему в голову пришла ужасная мысль: если они не придумают способ проникнуть внутрь, то возможно, они проторчат здесь весь день. А если они проторчат здесь весь день без выпивки, то он начнёт трезветь, а этого никому из них не захотелось бы, и ему меньше всех.
Андерс закашлялся, пытаясь привлечь внимание остальных. Ни один из них не оглянулся на него, так что он попробовал ещё раз, на этот раз кашляя громче. И снова никакого ответа ни от Шипа ни от Генри.
— Эй! — Андерс понял, что почти кричит. Генри и Шип сердито обернулись. Андерс вздохнул. — Давайте вернёмся в таверну… Я хочу пить.
Шип фыркнул.
— Никуда мы не пойдём, пока не поймём, как пробраться и выполнить работу.
Андерс снова вздохнул и набрался решимости для того, что собирался сказать. Если это вернёт его в таверну к выпивке, то оно того стоило.
— Я могу провести нас внутрь.
Сузку
Чад не был похож ни на одно место из тех, что когда-либо посещал Перн Сузку. Всякий раз, как он отправлялся в город, он чувствовал, что почти заблудился среди толп людей — рабов, торговцев, воров, богатых лордов и простых жителей Чада. Не становилось лучше и оттого, что клиента, похоже, это устраивало. Во время обучения на хаарина Перна учили игнорировать все отвлекающие факторы и сосредотачиваться на защите клиента. Его глаза должны были без промедления высматривать и высчитывать любые угрозы, ни на что не отвлекаясь. Эту способность Чад постоянно испытывал до самых крайних пределов.
Мимо шли три раба — спины окровавлены, босые ноги волочились по пыльной улице, руки и ноги в кандалах и цепях, а лютый надсмотрщик гнал их по дороге щедрыми ударами хлыста. Вперёд выбежал торговец и попытался продать Шустрому тусклый металлический чайник. На улицах Чада рука Перна никогда не отпускала меча, но сейчас она его наполовину вытащила из ножен, ещё прежде, чем человек заговорил. Торговец — коротышка с растущими из ушей волосами, глянул на хаарина, а точнее на хааринский клинок, и отступил.
Группа карманников наблюдала из тёмного переулка. Воровство в Чаде опасная работа — стражники продавали всех пойманных воров гильдии рабовладельцев, но всё равно многие становились преступниками. Они осматривали Шустрого, но всегда недолго, переводя свои стреляющие глазки на более лёгкие цели. Мудрое поведение. Перн с клиентом был не долго, но уже знал Шустрого достаточно хорошо, чтобы понимать — у этого так просто не украсть, и он с радостью передаст работорговцам любого мужчину, женщину или ребёнка за несколько золотых монет.
Послав Шустрого в качестве клиента, Бог решил испытать не только навыки Перна, но также и его терпение и приверженность долгу. Этот человек был самовлюблённым вором и убийцей и, хуже того, не чувствовал на этот счёт никаких угрызений совести. Он был одним из самых опасных людей, кого встречал Перн. Отлично обращался с мечом и с кинжалом, и ещё лучше с луком.
По дороге в Чад их атаковала группа преступников в надежде на лёгкую поживу. Глупая ошибка, хотя численность вселяла в бандитов мужество. Их было двадцать два, когда они напали, и Шустрый лично убил пятерых. Перн убил только троих, прикрывая клиента. А когда короткая схватка завершилась, Шустрый принялся вместе со всеми обшаривать трупы. Кое-кто из бандитов оказался жив — молодая женщина, некрасивая и покрытая грязью, пылью и кровью, с почти отрубленной левой рукой. Шустрый решил преподать ей урок: швырнул её лицом вниз и изнасиловал посреди её павших товарищей. А после в очередь выстроились его выжившие охранники. Когда все закончили, Шустрый объявил, что собирается зайти дальше, но Перн сжалился над бедной, несчастной девушкой и убил её, пока ещё больше боли и унижения не обрушилось на неё. Он ожидал, что Шустрый разозлится от этого вмешательства, но тот лишь рассмеялся.
— Большинство из этих тупиц даже не знают, кто я, — сказал Шустрый, глянув на Перна. Клиент улыбался, он всегда улыбался. — Знают только имя. Думаю, за последние пару месяцев я показал, на что способен, но сомневаюсь, что хоть кто-то из них знает, как я выгляжу.
Перн хранил молчание. Он был хаарином. Не его делом было давать советы или даже высказывать мнение по таким вопросам. Он здесь, чтобы защищать, и больше ни для чего.
— Наверно, мне оно и нравится, — продолжал Шустрый. — Так можно действовать незаметно. Сидеть на свету весело, но я больше привык прятаться в тени. Как наш друг вон там. Который крадётся по переулку. Наверно, надо сказать привет.
Шустрый повернулся и направился к переулку, на который указывал. Перн как можно быстрее последовал за ним, страдая от того, как люди на улице, казалось, хлынули вокруг, чтобы отделить его от цели. Его взгляд метался от одного к другому в поисках опасности. Если он собирался отыскать потенциальную угрозу, то правда откроется не в том, что у того будет клинок, а в его глазах. Глаза всегда выдают действия человека. Перн давно понял, что если научишься читать по глазам, то у тебя всегда будет преимущество.
А потом толчея закончилась, и Перн оказался в переулке прямо за Шустрым, который улыбался человеку, скрытому в темноте. Лица того не было видно, но Перн чувствовал в равной мере опасность и напряжение. Тёмно-синяя аура, цвет контроля, тёк вокруг его фигуры, словно клочья тумана.
— Давненько не виделись, Кессик, — сказал Шустрый и сплюнул на пыль переулка. — Чё ты всё темноте-то прячешься? Мог бы и выйти ко мне, а не заставлять меня таращиться туда.
— Отошли охранника, Шустрый, — сказал человек в темноте.
— Не-а, эт вряд ли. Тут у нас хаарин Перн Сузку. Он хаарин. И ничё из сказанного он никому не передаст. Я потратил кучу бабла на него, так что терь он прикрывает мне спину. Не думаю, что стану отсылать его, когда моя спина сильнее всего нуждается в прикрытии. Думаю, эт было бы глупо с моей стороны.
От Перна не укрылся намёк в словах Шустрого. Он сдвинулся вбок, прислонив спину к стене, чтобы видеть в обе стороны переулка. Его рука была над рукоятью меча, он наблюдал. Он не видел лица мужчины, скрытого в тенях, но чувствовал его взгляд.
— Приятно узнать, как ты тратишь мои деньги, — сказал Кессик, и в его голосе послышались угрожающие нотки.
— Твои деньги? — Шустрый рассмеялся. — Я вроде как помню, что ты отдал их мне. Значит, терь эт мои деньги.
— Я дал их тебе не просто так. За услугу.
— Ага, и я ведь её и выполняю?
— Недостаточно шустро.
Шустрый снова рассмеялся.
— Ай, молодца[7]! — Тут его улыбка испарилась, и на смену ей пришёл взгляд, которого Перн раньше не видел. Тёмный и опасный взгляд, и от него Шустрый во всех отношениях стал выглядеть убийцей, которым себя и считал. — Ты, Кессик, давненько в Диких Землях не был, вот чё я те скажу. Так что дай-ка я те кой-чё объясню. Некоторые вещи требуют времени, и это одна из них. Приказ не самый простой, но получишь ты своих людей, не боись. А терь свали-ка ты отсюда, и связывайся со мной, тока когда будет настоящая причина.
Фигура в темноте постояла некоторое время, а потом повернулась и пошла прочь.
— Не заставляй меня сожалеть о том, что я выбрал тебя, Шустрый. Не уверен, что ты сможешь пережить моё разочарование.
Шустрый подождал, пока Кессик не скроется из виду, а потом повернулся, направляясь обратно на улицу. Он ухмыльнулся Перну.
— Думаю, выпивка мне не помешала бы. А ты как?
Перн покачал головой.
— Я хаарин.
— Ладно, ладно. Никогда мне этот пиздюк Кессик не нравился. Но нужда заставит.
— Кто он? — спросил Перн.
— О, ну конечно. Заинтересовался, а?
— Он угрожал вашей жизни. Чем больше я знаю, тем проще мне будет вас защитить, — ответил Перн. Это была чистая и простая логика.
Шустрый посмотрел на Перна уголком левого глаза.
— Ага. Похоже, наш Кессик был когда-то арбитром. И чёт я не думаю, что Инквизиция многих просто отпускает, так что, кажется, этот хрен сбежал от них. Может, как-нть придётся им заняться, но не щас, пока он всё ещё мне платит.
— Вы работаете на него? — спросил Перн.
— Не-а. Мы скорее партнёры. Он даёт мне деньги, много денег, а я нахожу людей, которые ему нужны. Прежде чем ты спросишь, я понятия не имею, зачем они ему, и мне плевать, пока он платит. Но вот в чём штука. Деньги, которые он мне платит… они, блядь, уже мои. — И снова ухмылка исчезла с лица Шустрого, сменившись чем-то намного более тёмным.
— Видишь ли, ты можешь спросить себя — как у арбитра появилось так много монет? Он украл их. — Шустрый горько рассмеялся. — После того дела в Хостграде в прошлом году, с Х'остами было покончено. Всех чистокровных членов семейства, которых не пришили в резне, потом выследили и отправили на тот свет. Не в обычаях чистокровных оставлять человека в живых, когда ему конец. Они почуяли конец Х'остов, и бросились к их глотке. Не удивился б, если этот хуй, Д'роан, прибил к своей стене голову-другую. Так что, как мне кажется, коль уж все чистокровные Х'осты померли, то наследство должно отойти бастарду Грегора Х'оста, так? То есть мне. Проблемка в том, что всё его богатство, похоже, пропало. Наёмники его не забрали, ни один из них к форту и близко не подошёл, после того, как повылазили те демоны. Так где всё? Горы золотых. Миллионы. Исчезло. А потом этот хуй Кессик появляется и грит, что работал с моим папашкой. Грит, хочет платить, и очень щедро, если я добуду то, чё ему надо. Похоже, и монеты у него есть, так что я покопался в его прошлом. Выяснил, что совсем недавно он был арбитром. И где ж он мог разжиться таким баблом? — Шустрый фыркнул и сплюнул на землю. — Нужны крепкие яйца, чтоб украсть у человека, а после платить ему его же собственными деньгами.