Роберт Хейс – Грехи Матери (страница 24)

Мы с Имико потратили много времени на то, чтобы заново познакомиться. Я не говорю, что временами между нами не было напряжения — между нами была пропасть обид глубиной в несколько фатомов, — но общение со старыми друзьями дает неоспоримое утешение. Когда кто-то знает тебя, поддерживает в трудные минуты и, в свою очередь, делится с тобой своими переживаниями, это порождает доверие. Это как возвращение домой, только без дома. Мы вошли в привычный ритм. Мы болтали, смеялись, делились давними шутками, которые в то время никому не казались смешными, не говоря уже о том, что прошло несколько десятилетий. Мы вспоминали о давно минувших временах. Мы вместе пили и плакали из-за того, что друзья тоже ушли. Годы разлуки незаметно исчезли, и к тому времени, как мы добрались до Ланфолла, мы снова были сестрами. И, как все родные сестры, мы ненавидели друг друга так же сильно, как и любили.

Ланфолл не сильно изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Ну, это и правда, и нет. Сам город не сильно изменился. Все та же беспорядочная смесь различных архитектурных стилей, старых и новых зданий, бурлящая жизнь и изобретательность землян — все это было брошено в котел и оставлено вариться. Но армии ушли, так что все было по-другому.

Мы влились в поток повозок, двигавшихся взад и вперед, и растворились в его шуме. Мы находились в окружении всей этой жизни, энергии и шума после стольких лет, проведенных в тихом Райсоме, и у меня закружилась голова. Здесь мужчина и женщина шли рука об руку, их голоса похитила толпа. Там мужчина гигантского роста кричал о хлебе, который он приготовил для продажи усталым путникам. Торговец с тележкой велел другому, более толстому, убраться с его дороги, после чего оба начали осыпать друг друга оскорблениями. Совсем молодая девушка столкнулась с Имико и обнаружила, что рука, которой она схватила сумочку моей сестры, внезапно была перехвачена и вывернута. Имико оттолкнула девушку и улыбнулась в мою сторону. Когда-то давно мы встретились при похожих обстоятельствах. Улыбка, которой она одарила меня, померкла, и Имико быстро отвела взгляд. Я чего-то не поняла, но, несмотря на все мои годы, у меня не хватило мудрости увидеть, чего именно. Я решила, что Имико иногда размышляет о том, что возраст и время вступили в войну с нашими телами, и о том, что жизнь была проще и менее болезненной, когда мы были молоды. Как и я.

Вокруг нас выросли здания, и Имико увела нас подальше от толпы людей. Это был ее мир, а не мой, и у меня хватило ума последовать за ней. Она вела нас переулками, каким-то образом выбирая те, которые не заканчивались тупиками, и пересекала оживленные улицы. Запахи сотен различных мастерских обрушились на меня со всех сторон. Специи из Полазии и соль из Итексии, кожа в дубильных чанах и пламя, жаркое настолько, чтобы можно было ковать, пот десяти тысяч разных землян и животные, гадящие на улицах.

Было уже далеко за полдень, когда Имико остановила нас у таверны. Я бы солгала, если бы не призналась, что едва не упала в обморок прежде, чем мы переступили порог. Я приказала Имико довести меня до предела выносливости, и она, конечно же, это сделала. Я была измотана, но чувствовала, что ко мне вернулась часть былой энергии. Возраст может быть насмешкой над тем, какими крепкими когда-то были наши тела, но именно неиспользование истощает наши силы.

Таверна представляла собой маленькое мрачное помещение без окон, из-за чего здесь постоянно царил полумрак. Идеальное место для воров и коронованных особ, чтобы спрятаться. Ну, на самом деле я не пряталась. Как только я взглянула на владельца бара, мои глаза вспыхнули. Я бы сказала, что было совершенно очевидно, кто я такая, и все попытки спрятаться были как прыжок из окна. Я знаю, неудачный выбор выражения, но иногда лучше придерживаться того, что удобно.

— Нет, нет, нет, — сказал владелец. Он сделал знак руками — прикоснулся к груди, а затем потянулся к небу. Еще один верующий в лу́ны. Я не могла понять, почему люди так поступают, когда слышат мое имя или, в данном случае, видят меня. Была ли какая-то новая история, которую я не слышала, где Локар или Лурса защищали бы людей от меня? Я решила, что это хорошая история и мне нужно поспрашивать у окружающих. — Ты не можешь быть здесь.

Я взглянула на Имико. Она пожала плечами. «Ты сама хочешь разобраться с этим, или это сделать мне?» — спросила я.

Имико сунула руки в карманы и вздохнула:

— Зависит. Ты собираешься кого-нибудь убить?

— Нет.

— Обещаешь?

Я угостила ее своим лучшим взглядом пошла ты. Она рассмеялась и отвесила драматический поклон, указывая на владельца таверны. Он не сдвинулся с места из-за стойки, но яростно протирал ее тряпкой. Я направилась к нему, чувствуя, как болят ноги при каждом шаге. Мне нужно было сесть. Или лечь. Или сесть и пить, пока прилечь не станет неизбежным исходом вместо желаемого. Я слышала, как по крайней мере один полупьяный посетитель что-то пробормотал, отодвинул стул и скрылся за входной дверью, как только я прошла мимо, но большинство из них просто притихли, как воздух перед грозой. Легенда обо мне рассказывала ужасные вещи, и в ней было много историй о боли, смерти и кое-чем похуже, но все эти истории о моих подвигах уже достаточно устарели, и люди часто испытывали не только страх, но и любопытство.

— Нам нужна комната, — начала я. — Ванна, если ты тут ее устроишь. Еда и питье. Предпочтительно, вода.

— И вино, — громко и весело сказала Имико.

Владелец, толстяк, который, наверное, был раза в три тяжелее меня, уставился на меня с таким выражением лица, словно к нему только что подкралась акула и попросила разрешения откусить ему руку.

— Ты... Ты не можешь быть здесь.

Я вздохнула:

— Я здесь.

— Ты Королева-труп.

Еще один вздох. Я действительно надеялась, что он не такой невежда, каким кажется. Есть уровень глупости, с которым вполне допустимо и даже приятно иметь дело. Это доверчивость, чудесная черта характера. По-настоящему умные люди подвергают сомнению все и формулируют собственное мнение по всем вопросам, основанное на наблюдаемых критериях. С ними трудно иметь дело, потому что у них есть привычка не верить тебе, когда ты врешь. По-настоящему глупые люди ни в чем не сомневаются, потому что у них уже есть свое мнение, и никакие ваши действия, слова или угрозы его не изменят. Их мнение формируется в раннем возрасте, быстро становится твердым и, подобно камню, непроницаемым и бессмысленным. Они тоже колючка в заднице. Но есть замечательный уровень между умными и глупыми, когда люди думают, что они умные, но это не так. Доверчивые. Доверчивые люди просто великолепны, потому что ими так легко манипулировать.

— Я Эскара Хелсене. — Я не могу точно описать тебе, что я почувствовала, назвав свое настоящее имя, вместо того чтобы прятаться за чужим. Я была другой, когда была Сильвой; я могла бы быть другой, когда была Сильвой. Но это была не я. Я пряталась, притворялась кем-то другим, чем-то другим. Назвать свое настоящее имя, заявить на него права, произнести его вслух и перед другими... Это казалось правильным. Казалось, что наконец-то я могу перестать лгать.

Я облокотилась на стойку и улыбнулась, владелец отшатнулся.

— Эта встреча может закончиться одним из двух исходов, — сказала я. — Либо ты продолжишь отказываться обслуживать меня и понесешь катастрофический материальный ущерб в результате последовавшего пожара. Или ты можешь заработать много денег. — Я улыбнулась ему, и мои глаза сверкнули, молния заискрила в моем взгляде. — Только подумай, что произойдет, когда разлетится слух, что в твоей таверне остановилась единственная и неповторимая Королева-труп. Люди со всего Ланфолла начнут съезжаться, чтобы посмотреть.

— Или люди будут проклинать меня и называть это невезением, — сказал владелец.

— Ба, — выплюнула я. — Удача — это не что иное, как дерьмо аббана. Возможности подобны оргазмам. Лучше взять дело в свои руки, чем полагаться на компетентность других. Это и есть возможность. Если ты готов ею воспользоваться.

Владелец оглядел свою мрачную таверну. В зале было еще около дюжины посетителей, и большинство из них выглядели бедными и жалкими. Он не разбогатеет, медленно спаивая этих негодяев, и он это знал.

— Если это поможет, — сказала я, выдавив из себя улыбку. — Я не буду сжигать город дотла, пока остаюсь здесь. — Это обещание я сдержала, в основном.

Глава 12

У нас была миссия, но в ту первую ночь в Ланфолле и я, и Имико были слишком утомлены дорогой, чтобы ее выполнять. Мы поели, искупались и поспали. Ну, я поспала. Имико пила до глубокой ночи и, судя по повторяющимся глухим ударам, доносившимся из-за стены, пришла в свою комнату не одна. Я зарылась головой в подушку и изо всех сил старалась не обращать внимания на звуки. Замечательные вещи эти подушки. Очень полезные для того, чтобы дать отдых уставшей голове, прикрыть уши и, при необходимости, душить людей. Они были достаточно шумными, и я чуть не поддалась искушению.

На следующий день я проснулась с твердым намерением отправиться на поиски своей своенравной дочери. Если Сирилет в Ланфолле, я найду ее и... Я не была уверена, что я тогда сделаю. Отшлепаю ее по заднице и обзову непослушной девчонкой? Наверное, она была немного старовата для этого, да и у меня никогда не было привычки бить своих детей. Может быть, несколько резких слов и приказ вернуться в ее королевские владения. На самом деле у меня не было на это оснований, учитывая, что я сбежала и оставила все на нее. Честно говоря, я понятия не имела, что скажу, когда найду Сирилет. Я знала только то, что я должна была ее найти. Я должна была помешать ей оставлять шрамы на земле, пока не появилось нечто худшее, чем Мерзость. И поверь мне, есть вещи и похуже.