Роберт Хейс – Ересь внутри (страница 45)

А затем раздался лязг. Самих цепей Танкуил никогда не видел, но слышал их каждый раз. Они гремели, словно громоздкие и тяжелые металлические кандалы, и арбитр знал, что так и есть, но не мог даже предположить, из какого они металла. Вольмар никогда не делился своими кузнечными секретами.

Перед Танкуилом появилось лицо — проступило оно из тьмы или же было сформировано ею, он не мог сказать точно. Лицо огромное, размером практически с самого арбитра. Его было трудно увидеть — скорее можно было лишь различить очертания. Кусок тьмы, оно словно поглощало весь свет вокруг себя, отчего казалось даже чернее мрака. Вспыхнули два желтых огонька — создание открыло глаза и уставилось на Танкуила. Разинув пасть, оно сделало глубокий вдох — быть может, первый вдох в этом пласте бытия за тысячу лет, — и в амбаре стало еще холоднее, будто тварь втянула в себя тепло. В реальный мир явилось существо, которому здесь было не место. Демон пришел на зов.

Танкуил, стоя на месте, смахнул со лба капельки холодного пота. Каждому движению морды демона вторил грохот цепей. Даркхарт смерил взглядом чудовище — оно было больше любого другого из виденных им ранее. Чаще всего они были примерно ростом с человека, но это… Видя перед собой настолько огромное лицо, мракоборец не хотел даже думать, насколько велико тело.

— Арбитр Даркхарт… — произнес демон.

От его голоса у Танкуила мурашки побежали по спине и внезапно нестерпимо захотелось оторвать себе уши. Волна дрожи прокатилась по телу от головы до пят.

— У меня послание для великого инквизитора, — крикнул Танкуил в грохочущую тьму.

— Разумеется, — сказал демон, его нечеловеческий голос дрожал от жгучего презрения, — мы повинуемся, как всегда.

Тысячи лет назад Вольмар покорил демонов Пустоты и заставил их служить Инквизиции. Никто не знал, как он это сделал, — свой секрет бог унес с собой в могилу, но его оковы остались нерушимы. Демоны, пусть и неохотно, служили своим новым хозяевам.

— Я осмотрел пленницу. Она ведьма, — начал Танкуил свое послание.

— Ты уверен? — спросил демон.

Это заставило арбитра на мгновение замолчать. Ни один демон прежде не спрашивал его ни о чем. Они были обязаны служить, а не задавать вопросы.

— Она ведьма! — настоял Даркхарт. Демон ничего не ответил. Его большие желтые глаза, не мигая, глядели на мракоборца, а пасть сделала еще один ледяной выдох. Танкуил задрожал. — Совет Чада позволил ей сбежать прежде, чем я свершил свое правосудие. Я выслежу ведьму в Диких Землях, найду ее и предам огню.

Демон издал жуткий, режущий по ушам звук, отдаленно похожий на смех.

— Что-нибудь еще, арбитр Даркхарт?

Танкуил сначала подумывал поведать Инквизиции о бале, рассказать о том, что его преследуют за убийство члена Совета, которого он не совершал, но в итоге решил этого не делать. Им наплевать. Они будут ждать, что он сам разберется со своими проблемами.

— Нет, — бросил арбитр в лицо демону.

— Хорошо, — ответило создание. Его глаза на мгновение вспыхнули ярче прежнего, а затем лицо немного повернулось, словно увидев в комнате что-то, чего не увидел Танкуил. — За тобой следят, арбитр.

Едва гигантская морда с отвратительным смехом растворилась в темноте, свет снова хлынул в амбар, и Танкуил услышал звук — тихий шорох, который сам бы он принял за крысиную возню. Но демону лучше знать. Даркхарт двинулся к источнику звука, и шорох превратился в грохот ящика, сломавшегося под чьим-то весом.

Этот кто-то направлялся к выходу. Снова услышав шорох и еще один треск ломающегося дерева, Танкуил со всей возможной прытью бросился к двери. Между двумя ящиками возникла маленькая фигура и резво побежала туда же. Танкуил вытянул руку, схватил кроху за одежду на спине и, резко дернув, швырнул его в ближайшую бочку.

Ребенок оказался мальчиком не более девяти лет от роду, перепуганным до чертиков. Вжимаясь спиной в бочку, он дрожал всем телом и глядел на арбитра широко раскрытыми глазами, темными и полными страха.

— Я ничего не видел. Ничего! Отпусти меня, пожалуйста. Я никому не скажу, что ты здесь был. Я ничего не видел…

Танкуил смотрел на причитающего мальчика, подтянувшего колени к груди и мокрыми от слез глазами отчаянно ищущего путь к спасению. Он был одет в рванье, у него были длинные грязные волосы; почерневшие зубы росли криво, а руки покрывала сажа. Бродяжка, не иначе. Каким чудом ему удавалось избегать работорговцев — непонятно, но такой подвиг достоин восхищения. Подобные дети обычно не склонны говорить правду. Танкуил знал, что нужно сделать.

— Что ты видел, мальчик? — со вздохом спросил арбитр — он ненавидел задавать вопросы.

— Ты говорил с кем-то. Кем-то темным с огненными глазами…

Паренек вдруг захлопнул рот рукой и разрыдался. Это ему не поможет. Не теперь. Ничто уже ему не поможет.

Бедняга случайно влез в грязные тайны Инквизиции, и хуже всего было то, что произошло это по ошибке Танкуила. Ему следовало тщательнее обыскать амбар, прежде чем призывать демона. Это был его прокол, но цену за него придется заплатить невинному мальчику.

— Прости меня, — сказал Даркхарт.

Он снял с пояса шарострел, взвел боек, приставил ствол к голове ребенка и нажал на курок.

БАХ!

Мастер Клинка

«Не скажу, что ожидала увидеть такое», — подумала Джез, глядя на арбитра. Танкуил стоял над телом, безвольно опустив зажатый в руке шарострел. Его плащ валялся на полу, а сам он остался в блеклой тунике со свежими следами крови в паре мест. Даже со спины было видно: он устал, дрожит и подавлен.

«Ты сама выглядишь не лучше, Джез. Он хотя бы не пахнет так, словно только что ползал по дерьму… опять».

Бесшумно ступая, девушка подошла к арбитру. Он совсем не удивился, когда она возникла рядом. Казалось, усталость и слабость лишили его эмоций. Опустив глаза, он смотрел на мальчика, лежащего посреди остатков старой бочки. «Мертв. Мертвее не бывает».

Арбитр Танкуил Даркхарт уронил устройство, которым он убил ребенка, и, оступившись, рухнул спиной на штабель досок рядом со своим заплечным мешком. Выглядел он так, словно либо его сейчас вывернет наизнанку, либо он разрыдается, либо то и другое вместе. Джеззет не могла винить его за это, но сама давно перестала принимать убийства так близко к сердцу — жизнь в Диких Землях быстро этому учит.

— Полагаю, он это заслужил, — сказала Джез, наклоняясь, чтобы подобрать смертоносное устройство и положить в мешок.

Охотник издал звук, похожий одновременно на фырканье и на всхлип.

— Нет. Не заслужил.

— О, — вот и все, что смогла в ответ выдавить из себя Джеззет.

Арбитр, кажется, только сейчас заметил ее присутствие.

— Ты… видела…

— Я появилась слишком поздно. Видела только, как ты выстрелил мальчишке в лицо. Зачем — не знаю. И не уверена, что хочу знать.

— Ты… — начал было арбитр и осекся. — Ты выбралась.

Джеззет кивнула:

— Похоже на то. Что бы ты там ни устроил, это подняло много шума. Нашла сточный туннель. И вот что…

Она указала на свое некогда синее платье. Теперь оно все было изодрано, забрызгано кровью и покрыто грязью. Руки девушки, ступни и колени выглядели не многим лучше — поцарапанные в одних местах и запачканные в других.

Джеззет вытянула из тайника свой мешок и пошарила в нем в поисках фляги с водой. Затем она через голову стянула остатки платья и бросила на пол. Сандалии же остались где-то далеко позади, еще в канализации. Следующим она сбросила белье — все равно отчистить его от грязи шансов нет. «Поползала по туннелю — теперь в дерьме с ног до головы. Думаю, в будущем следует держаться от канализаций подальше».

Джез знала, что арбитр смотрит, но ее это не заботило. Более того, ей это даже нравилось. На ухоженную красавицу Джеззет можно было бы глазеть хоть всю ночь, но этот разглядывал ее даже сейчас, нагую и грязную.

«Сколько времени прошло, Джез? Недели? Месяцы? О боги, как же хочется хорошего секса». И плевать на то, что он только что убил ребенка. Джеззет трахалась с теми, кто творил вещи и похуже. Она и сама творила вещи похуже. После этой ночи ей определенно требовалась разрядка, и Джеззет готова была поспорить, что мракоборцу тоже. Это позволило бы ему отвлечься от мертвого мальчика и от всего того, что произошло на балу. «Нам обоим это нужно».

Двумя руками она зачерпнула воду и плеснула себе в лицо. Прохладная жидкость потекла по телу — чертовски приятное ощущение, особенно в чадскую жару. Сначала девушка вымыла руки, затем колени. И все это время она чувствовала на себе взгляд арбитра.

«Давай, — мысленно подстегнула она. — Только сделай шаг, и нам обоим от этого будет лучше».

Джеззет слышала, как арбитр рывком поднялся на ноги, слышала приближающиеся к ней нетвердые шаги. «Он устал. Как и ты, Джез. Давай же, мне это нужно. Просто вытяни руку и коснись меня, а дальше я сама все сделаю». Джеззет никогда не начинала первой — зато потом она могла утверждать, что в произошедшем нет ее вины.

Она слышала, как Даркхарт сделал еще один шаг — и остановился. Теперь он был на расстоянии касания, и девушка это чувствовала. Она ждала. Ждала. Напряжение становилось почти невыносимым.

— Интересные шрамы, — произнес Танкуил.

В этот момент все прошло. Жар, напряженность, желание, страсть — как испарились. Осталось лишь смущение. Желание прикрыться чем-нибудь. Она огляделась в поисках своей одежды. Единственное, до чего можно дотянуться, — изорванное и уже совсем не синее от грязи платье. Кожаная одежда осталась лежать возле мешка.