Роберт Хейс – Ересь внутри (страница 16)

— Надеюсь, парни, вы не сильно пьяные, — сказал Босс.

— Для этого мне потребовалось бы больше, чем бутылка дешевого бухла, — уверенно заявил Бетрим.

— А я к спиртному вообще не прикасался, Босс, — высказался Шустрый.

— А что насчет курева?

— К спиртному не прикасался, — повторил Шустрый, все еще по-дурацки лыбясь.

Наконец появилась служанка с пивом для Бетрима, и он сделал большой глоток. На вкус — как разведенная моча, впрочем, как и любое другое пиво в Диких Землях. Бетрим не мог вспомнить, когда он в последний раз пил хорошее крепкое пиво. Похоже, на одной из этих забавных вечеринок для знатных особ. То есть фактически — никогда.

— Как так получилось, что вы не нашли себе по шлюхе? — спросил Зеленый, тыча пальцем в Мослака и Босса. — Вам же нравятся женщины, да?

— О да, я обожаю их, — сказал Мослак. — Только вот моя жена пообещала, что если я пойду по шлюхам, она об этом узнает и оторвет мне яйца.

— Ты женат?! — громко воскликнул Зеленый. Похоже, он все-таки перебрал с выпивкой. Или с куревом. Или со всем сразу. — И где эта сучка?

— Черт ее знает. Чем дальше от меня, тем лучше.

— Точняк. А что насчет тебя, Босс?

Все сидящие за столом сверлили Зеленого взглядами. Ну, все кроме Генри, которая заливалась громким злорадным смехом. Мальчишка должен был бы уже догадаться. Услышать, в конце концов. Бетрим сражается тише, чем эти двое ведут себя в постели.

— Ты собираешься делать деньги, Мослак? — спросил Бетрим здоровяка.

Мослак окинул взглядом общий зал.

— Думаю, получится выжать из этого сброда пару монет.

Бетрим и Мослак сдвинули стол, а Шустрый проследил взглядом за их кошельками. Он никогда не стал бы воровать ни у одного из них, но знал, что очень скоро в игру включится еще одна мошна, а в деле лишения кошельков их содержимого во всех Диких Землях Шустрому не было равных.

Мужчины с размаху впечатали свои кошели в поверхность стола, и это привлекло внимание, как они того и хотели: ничто так не притягивает взгляд, как звенящие монеты. Бетрим упер локоть в стол и поднял руку; Мослак с другой стороны сделал то же самое. Они взялись за руки и, как только Шустрый отсчитал «три», начали давить. Мериться силой с Мослаком все равно что мочиться против ветра — занятие абсолютно бессмысленное, от которого станет только хуже. Но с Бетримом гигант не усердствовал. В конце концов, в этом-то и был весь смысл. Сделать вид, что у меньшего соперника есть шанс, и только потом дожать его и выиграть. У Мослака явно был актерский талант, поэтому каждую свою победу он сопровождал радостными выкриками и уханьем.

Шустрый поставил оба кошелька на Мослака, и Бетрим показушно врезал по столу кулаком, прежде чем удалиться к остальным. Он знал, что его кошелек скоро к нему вернется, да еще и тяжелее прежнего.

— И что за игрища самцов? — усмехнулась Генри.

— Пошла ты, чокнутая стерва, — отозвался Бетрим и был вознагражден мрачным взглядом поверх голодного оскала.

Он толкнул женщину плечом, и оскал сменился улыбкой. На лице Генри она появлялась редко, и сейчас Бетриму даже показалось, что эта женщина может быть милой — не будь помешанным на убийствах маленьким дьяволом.

— Десять бронзовых или один серебряк, чтобы попытать силы против гиганта, — втирал Шустрый усевшемуся напротив Мослака верзиле, чьи руки по толщине могли легко поспорить с древесными стволами.

Ходячий дуб выложил на стол серебряную монету, которую Шустрый тут же сгреб, а Мослак, как хороший актер, нацепил на лицо маску обеспокоенности. Он позволил здоровяку на мгновение почувствовать близость победы, а затем резким движением влепил руку противника в стол, едва не сломав ее. Дуб удалился прочь, поминая всех святых и растирая руку. Вместо него за стол сел другой мужик, а за ним еще и еще.

— Все в порядке, Босс? — спросил Бетрим.

Он встретил взгляд темных глаз южанина, и Босс покачал головой.

— Отыскал логово в городе. Просмотрел все оставленные там послания. Есть новости хорошие и плохие. Хорошая — я нашел нам работу. Самую крупную из всех, за которые мы брались. Плохая новость — девчонка, которую мы пришили в Коррале, была из высшего света. Те всадники, которых мы видели несколько ночей назад на равнинах, шли по наши души, и я не думаю, что они просто так бросят это дело.

Проблема в том, что о нас знают. Люди видели нас, люди говорят о нас. И так нас легче найти. Это не твоя вина, Черный Шип. Мы все здесь личности приметные. Ну, пожалуй, кроме Зеленого. В этих краях наемники с Юга — гости нечастые, и мой цвет меня выдает. Никогда не видел никого столь же крупного, как Мослак. Имя Генри здесь на слуху не меньше, чем твое, да и в Шустром только слепой не признает подонка.

В итоге: кто-то взял наш след, а за наши головы назначена награда. Нужно убираться из этой провинции, и чем скорее, тем лучше.

— Даже мне? — спросил Зеленый.

— Даже тебе.

— Никогда не был за пределами Форсвая. Как там?

— Как и везде, только там меньше народа, желающего нас убить, — сказал Босс и повернулся к Бетриму. — Утром мы отправляемся обратно в Коррал.

— Черт! — Голос Бетрима буквально сочился ядом. — Я лучше сражусь с толпой охотников, чем с арбитром, Босс.

— Что? — Зеленый выглядел сбитым с толку. — Черный Шип испугался арбитра?

И Бетрим, и Босс проигнорировали колкость мальчишки.

— Мы не знаем, гонится ли за тобой этот арбитр. А парни с дороги точно хотят получить наши головы. И кроме того, работа, которую я нашел, ждет нас в Чаде.

— Значит, придется плыть, Босс? Все это дерьмово пахнет, — буркнул Бетрим.

— Я не спрашиваю твоего мнения, Шип. Просто говорю все как есть. С первыми лучами мы уходим обратно в Коррал в обход дорог. Нужно держаться тише воды, ниже травы. Хорошо?

Вопрос был риторическим, но Бетрим все равно кивнул:

— Хорошо.

— А сейчас я пойду в свою комнату. Генри, — Босс смотрел на Шипа, и его зубы сверкали серебром при каждом слове, — расскажи все этим двум, когда они доиграют.

Мастер Клинка

Если бы еще в начале дня кто-нибудь сказал Джеззет, что ей придется бежать из форта Эйрика в чем была, отягощенной только мечом, с ног до головы извалявшись в дерьме, она бы не поверила. Если бы всего два часа назад кто-нибудь сказал ей, что она сумеет выбраться из форта живой, она бы не поверила. Правда в том, что Джеззет Вель’юрн прекрасно знала, насколько ей повезло, и ничто во всем мире не смогло бы убедить ее в обратном.

Туннель закончился в нескольких сотнях футов от форта, уперевшись в жалкую струйку воды, которую, наверное, когда-то и можно было назвать ручьем. Выход был засыпан землей и мусором, поэтому Джез пришлось буквально рыть себе путь наружу. До гор оставалось еще около мили, так что она сразу же двинулась в путь. Топтаться на месте смысла не было. Как только силы Констанции зачистят форт и военачальница поймет, что Джеззет, живой или мертвой, в нем нет, эта тварь обязательно пошлет людей на ее поиски. И Джез хотелось к этому моменту оказаться как можно дальше.

Все пространство между фортом и горами покрывала высокая трава, земля под ногами предательски бугрилась, а вывихнутая лодыжка с каждым шагом напоминала о себе адской болью. И все же Джез была жива. По крайней мере, пока что.

Обернувшись, девушка увидела оранжевое свечение и поднимающийся к небу столб темно-серого дыма — форт горел. Хороший знак. Так люди Констанции будут слишком заняты пожаром, чтобы пялиться за стены. При такой большой и яркой луне любой, кто озаботился бы посмотреть на восток, с легкостью заметил бы ее фигуру, пробирающуюся через траву. В горах будет безопаснее. Путь ее лежал в глубь гор и дальше в обход. Сама Джез никогда по тамошним тропам не ходила, но знала, что дорога эта опасная, местами разбитая, и что ею пользуются разве что безрассудные авантюристы или те, кому совсем нечего терять. Джез с горечью подумала, что отлично попадает в обе эти категории.

Казалось, потребовалась целая вечность, чтобы с ее лодыжкой добраться до каменистого подножия ближайшей горы. Джеззет говорила себе, что это просто вывих. Она верила, что это просто вывих — в ее положении перелом означал бы массу новых проблем.

Посмотрев наверх, Джез разглядела первый уступ горной дороги примерно в двадцати футах над собой. И в этом крылась немалая часть проблемы — на пути карабкаться придется практически столько же, сколько идти. Джез бросила последний взгляд в сторону форта — огонь по-прежнему вовсю пылал, и ей показалось, что она увидела несколько новых очагов. Затем девушка уперлась одной рукой в камень перед собой, а второй потянулась вверх в поисках чего-нибудь, за что можно ухватиться. Ей это удалось, и она начала восхождение, подтягиваясь на руках и отталкиваясь ногами, пытаясь не обращать внимания на дикую боль в лодыжке и ободранных кончиках пальцев.

Одна рука, другая, подтянуться, оттолкнуться — и еще несколько футов позади. Вокруг нее на землю сыпались камни и щебень. Джеззет рычала, хрипела, иногда даже вскрикивала от боли, но все же упорно карабкалась вверх, дюйм за дюймом.

Минула, кажется, вечность, но в итоге она забралась на уступ, перекатилась на спину и добрую минуту лишь жадно хватала ртом воздух, одновременно плача и смеясь, сама не зная отчего.

Наставник всегда требовал от нее многого, но никогда не заставлял лазать по горам. Сейчас она впервые об этом пожалела.