Роберт Хайнлайн – Ворчание из могилы (страница 41)

14 июля 1961: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я в добром здравии, а вот Джинни нет. У нас была отвратительная погода, и это привело к тому, что теперь у неё сломано несколько рёбер. Вот как это произошло: я строил ирригационную дамбу для её сада и спроектировал её так, чтобы получилось не только полезное сооружение, но и большой декоративный бассейн. Мы назначили на четвёртое июля большую вечеринку, и поскольку ранее я установил тут электрический насос для ирригации, я теперь подключил его, чтобы он работал как фонтан замкнутого цикла. Он поднимает в воздух тридцатифутовую струю, освещённую прожектором, в самом бассейне подсветка цвета морской волны, очень красиво и как раз для вечеринки с ужином в саду.

Начались дожди.

Чёрт возьми, какие начались дожди! И 2 июля водоём был забит коричневой слизью. Джинни помогала мне его чистить – и поскользнулась в слизи, и упала на валун, и сломала себе рёбра. Теперь она спелёната как мумия, но не хочет пребывать в покое и не идёт на поправку, у неё всё болит – вот теперь-то я понял, как на самом деле полезны жёны, когда у них всё в порядке.

(Но, так или иначе, вечеринка состоялась на отлично. Мы принимали шестьдесят четыре человека – у нас теперь достаточно столиков для пикника с пивом в саду – Джинни сшила около ста ярдов флажков, я сделал мольберт для точной полноразмерной копии Декларации Независимости, у нас была военная и патриотическая музыка по внешней акустической системе, и я организовал бар, который мог обслужить чем угодно, от мятного джулепа или коктейля «Sazerac» до Сингапурского слинга[185]. Отлично провели время – и Джинни до следующего утра позабыла про свои болячки. У Шэмрок[186] снова будут котята.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Однажды утром в начале апреля я принесла газету вниз, чтобы, как обычно, почитать за завтраком. Роберт всё ещё спал, а по правилам нашего внутреннего распорядка его ни в коем случае нельзя было тревожить, пока он не проснётся. Но в этот день всё было по-другому.

Вся страница была занята обращением людей из SANE[187], которое было подписано многими местными жителями, теми, кого мы знали… Я пренебрегла нашими правилами внутреннего распорядка и разбудила Роберта. «Что мы будем со всем этим делать?» – спросила я.

Я подала ему завтрак, и он прочитал объявление, пока ел.

Нам не понадобилось обсуждать, что мы будем делать. Роберт сел к своей пишущей машинке и написал ответ. Когда он был закончен, я его прочитала и предложила переписать, используя те же идеи, которые он использовал, но не упоминая оппонентов. Он сделал это, этот текст переиздан в «Расширенной Вселенной».

В Колорадо-Спрингс были две ежедневные газеты, одна утренняя и одна дневная. Мы отнесли наше обращение во вторую, заплатили за полностраничную печать, а потом пошли в другую газету и также арендовали место для полностраничного объявления.

Эти объявления вызвали сенсацию. Телефон звонил беспрестанно, приходили письма с подписанным обращением, а одно или два содержали чеки, чтобы помочь нашему начинанию. Мы заказывали дополнительные копии текста обращения и рассылали их по нашему списку адресатов, который в те времена был не очень большим.

С помощью копировального устройства[188] я делала копии, а оригиналы отправляла президенту заказными письмами с уведомлением о вручении. Я растянула по кухне бельевые верёвки и развешивала на них копии для просушки. В течение многих недель в кухне было трудно передвигаться.

Некоторые люди увидели статью в «San Francisco Chronicle» и послали нам копии. Пришло ещё несколько подписанных обращений.

Я кое-что подсчитала. Не считая времени, которое мы потратили на проект, каждое письмо к президенту обошлось нам в 5$. Наша ответная мера потерпела неудачу, и мы ни слова не услышали от президента Эйзенхауэра.

Президент тогда подписал указ, приостанавливающий все испытания, не требуя взаимных инспекций.

Роберт тогда работал над «Человеком с Марса»[189]. Он отложил его и начал новую книгу – «Звёздный десант». Обе книги испытали прямое влияние этой попытки политического выступления – «Звёздный десант» самым непосредственным образом, а «Человек с Марса» чуть более опосредованно. Эти две вещи были написаны одна за другой; они довольно сильно отличаются от того, что Роберт, возможно, написал бы в другой ситуации.

(Версию Роберта по поводу этого случая можно найти на страницах 386–396 «Расширенной Вселенной».) [190]

26 апреля 1958: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я не знаю, когда я смогу ещё писать беллетристику – возможно, никогда. Эта работа отнимает всё наше время. С другой стороны, мы тратим деньги на это даже быстрее, чем мы тратим их на путешествия, так что вскоре я могу оказаться без гроша в кармане и вынужден буду вернуться к зарабатыванию денег.

Но пока я не в состоянии тревожиться о своих личных аспектах будущего. Я убеждён, что Соединённые Штаты терпят крушение, и мы прекратим существование в течение ближайших пяти-пятнадцати лет – если быстро и решительно не возьмёмся за ум во внутренней и внешней политике. Эта мысль росла в моем мозгу в течение многих лет: я просто был вынужден что-то сделать с этим пацифистско-интернационалистским и, подпольно, коммунистическим движением, которое стремится, чтобы мы подходили к атомному и обычному разоружению точно так, как нас пытался заставить Кремль в течение последних двенадцати лет.

Я очень хотел бы, чтобы некоторые из этих мечтательных интернационалистов пошли бы и посмотрели на неграмотные, неумытые, нецивилизованные миллиарды, чьи голоса они собрались подсчитывать в «мировом государстве»! А также чтобы они объяснили мне, откуда они возьмут в своём мировом государстве «мир и справедливость», в то время как диктаторы, красные или обычные, контролируют «голоса» полутора миллиардов из двух с половиной. Кто-то должен сказать им, что «политика есть искусство практического»[191]. Возможно, это буду я.

Это было чересчур – но это было важно, я считаю. Лига Патрика Генри получила больше откликов, чем я ожидал, но намного меньше, чем нужно, чтобы принести результаты. Но мы упорно продолжим этим заниматься.

15 мая 1963: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Спасибо за тот аншлаг чеков. Джинни забрала их все. Вы будете рады услышать, что я купил ей ещё одно кольцо с изумрудом, весьма дорогое, ведь это гарантирует, что я вернусь к работе в самом ближайшем будущем.

Джинни всё та же, она так наполивалась из своей поливалки по всему саду [дом Колорадо-Спрингс], что уже не разбирает, то ли она нездорова, то ли опустошена досуха. После каждой ванны приходится носить воду вёдрами, Джинни наливает, я таскаю. Я расставил в саду четыре бочки, и в них уходит каждая капля помывочной воды – для рук, для ванны, для посуды, – а из них она берет воду для старой доброй лейки. Тем временем я рою вокруг дома дренажную канаву, чтобы отводить всю дождевую воду (если тут вообще когда-нибудь пойдёт дождь!) от дороги и с крыши в моё водохранилище. Я выстилаю её бетонной черепицей, чтобы не пускала ил, который может забить мой насос. После этого я собираюсь заняться (очень дорогим!) подземным резервуаром и иммерсионным насосом, чтобы использовать воду из отстойника для ирригации. У нас тут отнюдь не временные трудности; за десять лет население этого округа удвоилось, а мы находимся в засушливой области. (Помните то пастбище, на котором Вы охотились на антилопу.) Дальше будет только хуже, а не лучше, и я намереваюсь сделать нас настолько независимыми от водной компании, насколько это возможно. А больше никаких новостей. Мы ни черта не делаем, только таскаем воду.

5 июля 1963: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…и из-за этого я так замедлился с ответными письмами; я задолжал письма всем, кому только можно, а сам едва поспеваю отвечать на срочную деловую почту и отсылать чеки по счетам. Вчера я отметил Четвёртое июля тем, что привёз Джинни домой из больницы. Дело было не в таинственной болезни, которая преследует её так долго (с этим всё так же плохо, если не хуже, чем когда-либо); это была операция на правом запястье, ортопедическая хирургия, пришлось залечивать травму, которую она получила, бесконечно таскаясь с тяжёлой лейкой, когда пыталась спасти свой сад. Да, она спасла сад, и, разумеется, я сейчас доделываю систему водоснабжения, которая сделает нас независимыми от водной компании и позволит ей поливать с помощью насоса и шланга – но травму она уже получила, в тот месяц, когда каждую каплю воды приходилось таскать вручную. Ей стало так плохо, что она этой рукой не могла даже поставить подпись, поэтому они вскрыли ей запястье и прооперировали его.

А поскольку она правша, настолько, что едва может держать вилку левой рукой, и её правая рука ни на что не годится, пока не заживёт, а я – медленная и неумелая домохозяйка, у нас тут мало что доводится до конца, за исключением того, что делается легко и сразу, тем более что я пытаюсь как можно больше времени тратить на механические работы. Водопровод имени Хайнлайна завершён до той стадии, что он уже работает, но у меня ещё полно нескончаемой каменной кладки и плотницких работ, прежде чем система станет совершенно безопасной от внезапных наводнений и благоустроена настолько, что перестанет походить на заброшенный проект по сносу трущоб.