Роберт Хайнлайн – Ворчание из могилы (страница 28)
Мы сожалеем, что вынуждены использовать этот приём, но в альтернативе м-р Хайнлайн будет вынужден бросить писать истории, чтобы заниматься ответами на письма.
С уважением, Вирджиния Хайнлайн (Миссис Роберт А. Хайнлайн)
Что-то вроде этого. Почистить от лишних слов и напечатать мелким шрифтом, чтобы влезло на открытку – и такой открыткой можно будет подтверждать приём каждого письма каждый день. Нужно всего лишь вырезать обратный адрес из письма и приклеить его скотчем к открытке. Ну и ещё использовать один из этих штампов с автоматическим счётчиком регистрационных номеров.
Беда в том, что таким способом я почти наверняка настрою против себя людей и потеряю друзей. Несмотря на то что более половины писем содержит фразу «…я знаю, что Вы – очень занятой человек…», правда заключается в том, что каждый автор-читатель выглядит в своих собственных глазах настолько важным, что он уверен, что его письмо так необычно, так интересно, так важно, что я с радостью брошу всё, чем я занят, и напишу на его письмо полновесный ответ. И когда он получит такую открытку, его реакцией будет: «Вот ведь надменный сукин сын!»
Так что Вы думаете, что я должен делать? Бросить отвечать на письма вообще? Использовать это печатное подтверждение? Продолжать пытаться ответить на все письма? Или существует какой-то иной вариант, о котором я не подумал?
Спасибо за Ваши длинные и вдумчивые комментарии о почте поклонников. Был рад получить от Вас подтверждение, что метод печатной открытки – плохая идея, я не буду его использовать. Но я очень боюсь, что у проблемы нет иного решения, разве что не отвечать на них вообще.
И в первую очередь я не «слишком добросовестный» в этом вопросе, поскольку я не трачу по нескольку страниц в ответ на глупые вопросы: Джинни и я давно сократили это до предела – обычный ответ делается на открытке. Если не требуется вложение (например, список моих книг, самая обычная просьба), мы используем самую маленькую почтовую бумагу. Правда, я имел обыкновение писать осторожные ответы на интеллигентные письма – но мы бросили это делать лет пять назад.
Предположим, что я могу найти студента колледжа, который согласится отвечать на письма по доллару за письмо (я не могу, но давайте пока не будем это обсуждать). За год это обошлось бы мне в несколько тысяч долларов – я думаю, это слишком дорогая плата за сомнительную привилегию получать ненужную почту от посторонних людей. Большинство писем от моих поклонников не проходят через Ваш офис; в основном их пересылают издатели, или они адресованы в Колорадо-Спрингс и переправлены оттуда (потому что у каждой публичной библиотеки в каждом вымирающем посёлке есть этот адрес К. С.). Плюс большое количество адресованных в Санта-Круз. В итоге каждый день по полчаса трачу только на то, чтобы прочитать почту от поклонников. Как правило, на ответы у меня уходит меньше времени, чем на чтение, если использую открытку. Но Джинни – единственный кроме меня человек, который может быстро отвечать на письма, потому что она – единственная, кто достаточно искушён в том, на что надо отвечать, а что игнорировать, чтобы суметь этим заниматься.
Но я действительно должен их все прочитать. Несколько раз, когда Джинни и я были особенно заняты, мы откладывали, не читая, то, что казалось нам почтой поклонников – и это было ошибкой, потому что не раз и не два в почте поклонников оказывались погребёнными одно или несколько деловых писем, просто потому что их внешний вид (один или два штампа переадресации, и никакого намёка в обратном адресе) не заставили меня предполагать, что это не очередное письмо от поклонников.
Настолько, насколько я смог узнать, задавая вопросы моим коллегам, я получаю гораздо больше почты, чем любой из моих коллег – ни один из них, похоже, не считает почту поклонников какой-то проблемой. (Я вспоминаю плач, опубликованный Джеймсом Блишем, в котором он умолял читателей присылать письма – ему нужна была обратная связь!)
Этим утром за завтраком мы читали почту, в которой нашлось и Ваше письмо – и Джинни сказала мне: «Отошли-ка вот это назад Л., и пусть он увидит, как тяжело на всё это отвечать». Ну, я не стал отсылать его назад, но оно было от одного парня и его жены из Нью-Йорка, которые хотели приехать сюда на каникулы, чтобы поговорить со мной. Я должен отказать ему, потому что человек, который проделает столь долгий путь для беседы, будет оскорблён (обоснованно или необоснованно – другой вопрос, так или иначе, его самолюбие будет задето), если его попросят покинуть нас через двадцать минут. Всё, о чём он спросил, было «днём или вечером?», и он предполагает, что его ждёт полный день и далеко за полночь. Я знаю, так было уже много раз. Такого рода письма вовсе не редкость; в начале весны я получил одно от двух студентов из Оксфордского университета, Англия, они хотели приехать сюда этим летом и остаться на неопределённое время; ещё одно я получил от шести студентов из Университета Темпл[123], которые хотели приехать сюда на рождественские каникулы, разбить лагерь на берегу и видеть меня каждый день. И мы рассказывали Вам о молодом человеке из Аризоны, который приехал сначала в К. С., потом сюда, вот только что, на прошлой неделе… уговорами и лестью втёрся в доверие Джинни и торчал у нас, пока я его не вышвырнул четыре часа спустя. Плюс многие другие. Так что теперь мы отклоняем все просьбы приехать к нам… но такие отказы нужно делать очень мягко.
…Конечно, я могу спихнуть все ответы на Джинни, она может выдержать ещё и это. Но до тех пор, пока мы не начали пропускать приём пищи, я не вижу никакой причины, почему она должна бросить то, чем хочет заниматься ради этой цели – она и без этого несёт её предельную нагрузку…
Да, сэр. Мы будем осторожны с аспирантами. Мы отвечаем на все письма, кроме тех, которые попадают в папку «эксцентричных» – они от людей, которые являются более или менее очевидно сумасшедшими.
Постоянно увеличивающийся поток почты вынудил м-ра Хайнлайна выбирать между написанием писем и написанием беллетристики. Я избавила его от этой работы, но он по-прежнему читает каждое письмо, посланное ему, и проверяет ответ.
Каждую неделю приходят четыре или пять просьб о помощи с домашними заданиями, курсовыми работами, тезисами докладов или диссертациями. Мы не можем справиться с таким количеством и давно оставили такие попытки.
С уважением, Вирджиния Хайнлайн [Госпожа Роберт А. Хайнлайн]
…в дополнение к вышеупомянутому, я позволил втянуть себя в поездку в Денвер – выступать перед Лигой Колорадских Авторов. Я постоянно отбиваюсь от желающих сожрать моё время подобными мероприятиями. Я стараюсь по максимуму избегать подобных вещей, но слишком часто я оказываюсь загнан в угол.
Меня попросили выступить в программе Си-Би-Эс Эдварда Мерроу «В это я верю». Я польщён, но думаю, что откажусь; я не в восторге от перспективы выступать по национальному радио с исполнением эмоционального стриптиза. Кроме того, такие вещи мешают моей основной работе, отвлекая мои мысли от историй, иногда на многие дни. Не было никакого упоминания об оплате, и я думаю, что это некоммерческая радиопрограмма с приглашёнными ораторами, которые выступают там исключительно ради славы. Я упомянул об этом, потому что, возможно, Вы считаете, что эта «слава» настолько важна, что я непременно должен участвовать. Я не буду давать им ответ, пока не получу от Вас известий.
…весь этот 52-й год я был в полном раздрае. Сегодня я попытался точно выяснить, на что ушло время, потому что в итоге у меня не появилось никакой рукописи. Я могу разложить по полочкам каждый день и в большинстве случаев не вижу, как я мог бы сделать в этих обстоятельствах хоть что-то, но факт, что не написано ни одной вещи. Поверьте, Лертон, я не бездельничал в этом году, но моё время было съедено… операция, выздоровление… сокращение «Беспокойных Стоунов», общенациональные соревнования по фигурному катанию, три раза в доме работали мастера, потратили впустую полтора месяца, два текста, которые не были оплачены, два неоплаченных выступления по радио, несколько неоплаченных выступлений, Артур Ч. Кларк – одна неделя, Джордж О. Смитс – две недели, другие гости в сумме около недели, покупка новой машины… смерть близкого друга – одна неделя, две свадьбы, куда я был приглашён и не мог отказаться, чтобы не прослыть мерзавцем, неисчислимые визиты читателей, которые были достаточно вежливы, чтобы написать и попросить меня о встрече, роман, начатый и отложенный, то же самое с рассказом, проклятый телефон звонит, и звонит, и звонит, а я единственный человек в доме… и, наконец, поездка в Йеллоустон и парки Юты. Это последнее я, возможно, должен был пропустить, но Джинни заслужила отдых, и я в нём нуждался тоже, даже если я и не достиг никаких результатов. Из всего вышеперечисленного можно понять, что времени хватает на то, чтобы ответить на письма и прочитать гранки. Возможно, Вам покажется, что кое-что из перечисленного я мог бы избежать – ну, при ближайшем рассмотрении окажется, что их невозможно было избежать. Ситуацию с телефоном мы наконец преодолели, поместив звонок в гараж, где его не слышно, и поставив в доме выключатель, тем самым уклонившись от соблюдения правил телефонной компании.