Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 58)

Я горжусь нашими женщинами. Дити мгновенно стала серьезной, но ей этот образ дается легко. Хильда избавилась от шутовской маски, которую она носит большую часть времени, и показала ту леди (и героиню), что под ней прячется.

Ни одна не улыбнулась, у обеих были слезы в глазах. Они вместе подняли меч и застегнули пряжку, а затем Хильда заговорила от лица обеих:

– Мы благодарим тебя, принц Карторис. Это большая честь для нас. Мы всегда будем стараться быть достойными вашей веры в нас.

Джейк поймал мой взгляд – и начал расстегивать своего «Сэма Брауна» точно в тот же момент, когда я занялся своей морской портупеей. Практически одновременно мы положили наше оружие у ног принцессы Тувии.

У нее было куда больше опыта, чем у наших девушек, думаю, в несколько сотен раз. Она осталась стоять прямо и пропела:

– Благородные сэры, старший кузен, почтенный доктор, я молю, чтобы в моих силах было принести честь на ваши клинки. Я чувствую себя в полной безопасности, зная, что они оберегают меня. Я принимаю их защиту и благодарю вас.

– И Гелиум благодарит вас, – пробормотал Карт. – Я сказал.

Тувия подобрала наше оружие, повесила «Сэма Брауна» себе на предплечье и вернула мою портупею и клинок на место, затем повернулась к Джейку, выяснила, как это надевается, перекинула ремень через голову на плечо и застегнула пояс. Его сабля отцепилась, она немного повозилась и с помощью Джейка восстановила порядок. Затем позволила заключить себя в объятия и даровала ему самозабвенный поцелуй в стиле Дити.

Затем наступила моя очередь.

Это завершило церемонию. К этому моменту у всех трех женщин уже текли слезы, и Дити и Язва размазывали свой макияж – потому что они действительно были накрашены от пальцев ног до пятнадцати сантиметров над головой, учитывая сложные прически, усыпанные драгоценностями.

Каждая могла похвастаться кинжалом, а также поясом с драгоценными камнями, как у Тувии. Но это еще не все! Браслеты на запястьях, на предплечьях, кольца, подвески, ожерелья, ножные браслеты и прочие вещи, названий которых я не знаю, – все усыпанные драгоценными камнями. У Дити в пупке был изумруд, который мог бы украсить лоб божества в каком-нибудь храме в джунглях. Не представляю, что его там удерживало. Шуруп? Самоуверенность?

По моим прикидкам, каждая из наших жен носила по паре сотен тысяч нью-долларов в виде цветастой бижутерии, а их ценность в качестве антропологических артефактов на нашей Земле невозможно было представить. Возможно, я сильно занизил их цену.

Но я повел себя как идеальный джентльмен. Я не стал спрашивать, почему Дити и Хильда одеты словно райские птицы, я просто присоединился к Джейку, и мы повели их обратно на балкон, где дамы проводили время, когда мы вернулись. Стол там был заново наполнен винами и закусками, но вовсе не в том ассортименте, которому мы в мужской компании воздали должное полчаса назад. Теперь я понял, почему время приема пищи во дворце не было определенным – роскошный стол был готов для нас в любое время. Время от времени появлялись пикси – Аджал, Кисса или еще кто-то, – убирали полупустые блюда и заменяли свежими. Включив дедукцию, я понял, что наши герлскауты устроили свой пикник в отведенной им комнате.

Карт и Тувия оказались приятной компанией. С ними было комфортно, словно в старых, разношенных туфлях. Карт был сдержан, и, хотя улыбался заразительно, словно мальчишка, все время чувствовалось, что на нем лежит тяжелая ноша. У Тувии были три основных выражения лица: задумчиво-бесстрастное, широкая ухмылка и «изумленная маленькая девочка». Все три были знакомы мне по арсеналу Дити, но дамы использовали их с разной частотой: Тувия большую часть времени улыбалась, много говорила, не задумываясь, и распространяла легкий аромат непристойности. Хотя она выглядела ровесницей Дити, она была старше (много старше) и куда опытнее.

Она поддевала мужа почти так же, как Язва – Джейка. Дити тоже временами выдает неожиданные реплики, которые могут показаться колкостями, но это только кажется. Дити сама по себе очень неожиданная. А замечания Язвы серьезны только в случае необходимости.

Тувия сидела на балюстраде, обняв поднятое колено, вторая нога свободно болталась. Дити сидела напротив нее в той же самой позе, словно зеркальное отражение. Я опустился на подушки так, чтобы подавать еду и питье той или другой, и попытался не слишком откровенно пялиться на Тувию, хотя чужие взгляды ее явно не смущали. (На Барсуме нет «телесной скромности», о подобной скромности у них понятия не больше, чем у котенка. Они носят украшения, меха для тепла, и я думаю, что на дальнем севере из этих мехов шьют полноценную одежду ради тепла. Они носят оружие, а иногда и броню. Но они не надевают ничего ради «приличия» – потому что неприличный миф об Эдемском саде, который развратил нашу культуру, тут не сумел прижиться.)

Карт растянулся на спине и откровенно пялился на Дити. Я знал, что Дити не стала бы возражать – она всю жизнь восставала против этого табу… и я тоже не возражал: созерцание ее красоты обогащало Карта и не обедняло меня. Пялиться – самое безобидное из всех развлечений, и его следует только поощрять. Язва лежала на животе рядом с Картом и кормила его точно так же, как нас кормили наши пикси, когда мы им позволяли.

Тувия спросила меня:

– Правда, что невероятные океаны Земли в глубину несколько метров?

За меня ответила Дити:

– Тув, несколько метров – это всего лишь пруд. Или маленькое озеро. Глубина океанов намного больше километра. Часто – много километров.

– Исса! С трудом могу это представить. Слышала об этом раньше… но это звучало точно россказни путешественников. Я должна представить в хаадах. Хаад – это…

– …примерно полкилометра, Тув. Я это выяснила буквально вчера.

– Хаад – шесть десятых километра, Дити, – поправил Карт.

– Достаточно близко. У меня ничего не было для сравнения, но я знала рост Зебадии и мысленно поставила своего мужа рядом с нашим зеленым другом, а потом отметила на его животе высоту два метра… Боже! Я обещала и Томми Такеру, и Каху, что свяжусь с ними сегодня. И не вспомнила!

– И я тоже! – Язва резко села. – Тув, как нам добраться до «Америкэн Экспресс»?

Карт ответил:

– Спросите Тиру. Но что вам нужно от «Америкэн Экспресс»? Вероятно, это есть во дворце.

– Нет, этого нет, Карт. Это наши зеленые друзья. Томми Такер, то есть Таум Такус. И другой. Ках Кахкан.

– Таум Такуса я знаю, он племянник по выводку моего крестного отца, главнокомандующего Тарса Таркуса. Хороший человек, Таум Такус, добросовестный, но без чувства юмора.

– Кто бы говорил, – протянула Тувия.

– Тихо, моя принцесса. Когда-то оно у меня было, и я найду его снова… как только разберусь с делами. Ках Кахкан? Необычно высокий, даже для зеленого? Мощные мускулы? Шрамы по всему телу?

– Я не знаю, какой рост обычен для зеленых, – ответила Язва, – но это его точное описание. Он выше Таум Такуса, хотя и ненамного.

– Это должен быть он. Старший унтер-офицер Союзных войск из полка Тарка, что расквартирован тут. Он самый смертоносный воин Барсума, если не считать моего отца. Смертоносный даже без оружия.

Я сказал:

– Таум Такус называл Каха «сержант-майором».

– То же звание, просто описанное другими английскими словами. Если Таум Такус работает на «Америкэн Экспресс», он наверняка знает больше английских слов, чем я. Тув – единственный член нашей семьи, которая говорит на английском так же хорошо, как мой отец, – Карт печально улыбнулся. – Она выучила его первой от моего отца. Они часто шутили на нем… пока мы с матерью не освоили его с целью самозащиты. Но Тув использует выражения и слова, которых мы с матерью не знаем.

– Да, – согласилась Тувия с довольным видом, – и даже те, которые твой отец не разрешает повторять. Хотя я выучила их у него, услышала, когда он был раздосадован. Я всегда пытаюсь пополнить мой английский словарь. И сегодня вы с Хильдой его обогатили.

– Смотри, после революции тебя отправят в рабство, Тув, – сказал ее муж.

– Тув, – вмешалась Язва, – я договорилась с Томми Такером – Таум Такусом, – что буду учить его непристойному английскому в обмен на то, что он будет учить меня брани и казарменной лексике местных солдат. Ты можешь присоединиться, если не будешь краснеть на занятиях.

– Женщина, которая много циклов была рабыней Святых Жрецов[109], забывает, как краснеть, Хильда.

– Если она когда-то знала, – добавил муж Тувии.

– Не обращай на него внимания, Язва. Он… как звучит это длинное слово?

– Флокцинавцинигилипилификатор.

– Зеб, они покусились на мою честь? – спросил Карт.

– Камрад, ты, возможно, умрешь от этого заклинания. Но через много циклов.

– Тогда я не буду беспокоиться. Флокси нокси[110]… о, Исса с ним!

– Карт, – жалобно спросила Дити, – как мне добраться до «Америкэн Экспресс»?

– Примерно три хаада прямо по Проспекту Героев. Но Дити, ты не пойдешь туда, ты потребуешь, чтобы «Америкэн Экспресс» пришел сюда.

– Но мне не нужен «Америкэн Экспресс». Я просто хочу увидеть Каха. А Язва хочет увидеть Томми.

– Сейчас?

– Ну… как можно скорее.

– Очень хорошо. Тира!

Тира материализовалась, словно Карт потер волшебную лампу.

– Ваше высочество?

– С твоего позволения, Зеб? Тира… – тут Карт перешел на барсумский, я уловил только «Америкэн Экспресс» и имена наших зеленых друзей. Тира исчезла, принц повернулся к нам: – Они будут тут… возможно через двадцать ваших минут. Если только их не услали далеко от офиса. Дити, почему у тебя такой расстроенный вид? Того, что я сделал, недостаточно?