Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 4)

Я посмотрел на нее невинными глазами младенца.

– Ну же, Язвочка, дорогая, ты же не думаешь, что я способен на такое?

– Да ты бы и мэрию спер, если бы придумал, как ее увезти. Кто вывалил тот бочонок фруктового желе в мой бассейн?

– Я был в это время в Африке, ты же знаешь.

– Рассказывай! Дити, дорогая, держи его на коротком поводке и не корми мясом. И не упускай его – он парень с деньгами. Ну, где твоя дистанционка? И где ваша машина?

– Вот, – Дити подняла «волшебную палочку» и нажала кнопку.

Я сгреб всех троих в охапку и повалил на землю. Мы ударились об асфальт ровно в тот момент, когда взрыв разметал все вокруг. Все, кроме нас. Корпуса машин приняли удар на себя.

– III –

Зебадия

Не спрашивайте меня как. Спросите у гимнаста на трапеции, как он делает тройное сальто. Спросите у игрока в кости, откуда он знает, что сейчас ему повезет. Но не спрашивайте меня, как я узнаю о том дерьме, что через секунду прилетит в вентилятор.

Мое шестое чувство никогда не сообщает мне ненужных подробностей. Я не знаю заранее, что в конверте, пока не открою его (за исключением того случая, когда в нем была бомба). У меня нет предчувствий по поводу безвредных событий. Но внезапное озарение за доли секунды до того, как все полетит к чертям, сохранило меня живым и сравнительно неповрежденным, в эпоху, когда стать жертвой убийства проще, чем умереть от рака, а любимая форма суицида – залечь с винтовкой на какой-нибудь башне и палить оттуда в прохожих, пока спецназ не прикончит тебя самого.

Нет, я не вижу за поворотом машину, которая вот-вот вылетит на встречку, я просто на автомате съезжаю в кювет. Когда случилось землетрясение в Сан-Андреасе, я выпрыгнул из окна и в момент толчка был под открытым небом – недоумевая, зачем я это сделал.

А помимо подобных случаев мое шестое чувство очень капризно; похоже, я дешево купил его на распродаже излишков военного имущества.

Мы распростерлись на земле, и я прикрыл всех троих сверху – и тут же вскочил на ноги, чтобы никого не раздавить. Сначала подал руку каждой из женщин, а потом помог папочке встать на ноги. Никто, по всей видимости, не пострадал. Дити с невозмутимым лицом смотрела на пламя, вздымавшееся там, где только что стояла их машина. Ее отец что-то искал на земле, пока Дити его не остановила:

– Вот они, папа, – после чего водрузила очки на место.

– Спасибо, дорогая, – и он направился к месту взрыва.

Я сцапал его за плечо.

– Нет! В мою машину – быстро!

– Э? Мой кейс… Он мог уцелеть!

– Заткнись и двигайся! Все за мной!

– Папа, не спорь! – Дити вцепилась в руку Хильды, и мы запихали старшее поколение на задние места.

Я втиснул Дити на переднее и рявкнул:

– Ремни!

Захлопнул дверь и обежал машину так быстро, что наверняка преодолел звуковой барьер.

– Ремни пристегнуты? – осведомился я, управившись с собственным.

– Джейк пристегнулся, и я тоже, Зебби, дорогой, – весело сообщила Хильда.

– Ремень пристегнут, дверца заперта, – доложила Дити.

Мотор был прогрет, я оставил его включенным на малых оборотах – какой смысл в скоростной машине, если она не может рвануть с места? Я переключился на полные обороты, глянул на приборную панель и, не включая фар, отжал тормоз.

В пределах городской черты фибиям[14] предписано передвигаться «без отрыва от земли» – поэтому моя машинка и метра по земле не прокатилась, как я поднял ее нос к небу, и она взмыла вертикально вверх прямо с парковки.

Полтысячи метров вертикально, пока счетчик перегрузки отсчитывал – два, три, четыре «же». Я позволил ему добраться до пяти и придержал коней, поскольку не был уверен, что сердце папочки выдержит такую перегрузку. Когда альтиметр показал четыре километра, я отрубил вообще все – двигатель, транспондер, приборы, потом ударил по кнопке сброса ложных целей – и отправил машину лететь по баллистической траектории.

Я не знал, отслеживает нас кто-то или нет, – и не хотел этого узнавать.

Когда альтиметр показал, что мы добрались до верхней точки, я позволил крыльям немного раскрыться. Почувствовав, что они зацепились за воздух, я сделал быструю бочку, выпустил крылья в дозвуковую конфигурацию, и мы перешли в планирующий полет.

– Все живы? – спросил я.

Хильда захихикала.

– Вау, дорогой! Сделай это снова! И в этот раз кто-нибудь поцелуйте меня.

– Замолчи, бесстыжая старая развратница! Папа, вы как?

– Я в порядке, сынок.

– Дити?

– У меня все хорошо.

– Там, на парковке, ты не ушиблась?

– Нет, сэр. Я развернулась в падении, приняла удар на правую ягодицу и поймала папины очки. Но в следующий раз постарайся, чтобы подо мной была кровать. Или хотя бы спортивный мат потолще.

– Я запомню, – я включил радио, но не транспондер, и прошелся по всем полицейским частотам. Если кто-то и заметил наши выкрутасы, то не обсуждал их в прямом эфире. Мы снизились до двух километров, я резко повернул направо и включил двигатель. – Дити, где вы живете?

– Логан, Юта.

– Как быстро там можно зарегистрировать брак?

– Зебби, – влезла Хильда. – В Юте нет времени ожидания…

– Итак, мы отправляемся в Логан.

– …но требуется анализ крови. Дити, дорогая, ты знаешь кличку Зебби в кампусе? Вассер-позитив[15]. Зебби, все знают, что Невада – единственный штат, который предлагает круглосуточное обслуживание, без времени ожидания и анализа крови. Поэтому нацеливай свою ракету на Рино и выжми сцепление.

– Язвочка, дорогая, – сказал я нежно, – не хочешь ли ты прогуляться домой пешком с высоты в две тысячи метров?

– Не знаю, никогда не пробовала.

– Ваше сиденье катапультируется… правда, без парашюта.

– О, как романтично! Джейк, дорогой, мы будем петь «Liebestod»[16] по пути вниз. Придется тебе быть тенором, я выдавлю из себя сопрано, и мы умрем в объятиях друг друга. Зебби, нельзя ли подняться повыше? Чтобы мы успели допеть.

– Доктор Берроуз, воткните кляп своей попутчице. Язвочка, «Liebestod» – сольная партия.

– Вот зануда! Наша смерть по прибытии все спишет. А ты просто завидуешь, ведь у тебя нет слуха. Кстати, я говорила малышу Дикки, что это должен быть дуэт, и Козима[17] меня поддержала…

– Язвочка, держи свой лживый рот на замке, пока я говорю. Во-первых: все на твоей вечеринке знают, зачем мы уехали, поэтому решат, что мы отправились в Рино. Ты же наверняка всем об этом растрепала, уходя…

– Ну, может быть… Ой, да, точно!

– Заткнись. Некто совершил очень профессиональную попытку убить доктора Берроуза. Не просто убить, а уничтожить с гарантией. Такая комбинация взрывчатки и термита не должна была оставить ничего, даже для анализа ДНК. Но вполне возможно, что никто не видел, как мы взлетели. Мы оказались в моей тачке, и я газанул менее чем через тридцать секунд после того, как сработала мина-ловушка. Случайные свидетели, если они были, смотрели бы на огонь, а не на нас. А неслучайных там бы просто не было. Профессионал, способный заминировать машину, либо прячется в убежище, либо пересекает границу штата и исчезает. А вот кое-кто из тех, кто заплатил за это развлечение, могли быть рядом. И если они там были, Хильда, то они были в твоем доме.

– Один из моих гостей?

– Ой, брось, Язва, моральный уровень твоих гостей тебя никогда не волновал. Тебе всегда было достаточно, чтобы они умели швыряться тортиками с заварным кремом, устраивать импровизированный стриптиз или еще какие-нибудь шуточки, чтобы на вечеринке никто не заскучал. Нет, я не думаю, что главный злодей был на вечеринке – я имел в виду, что он не стал бы торчать там, где его могут сцапать. Но твой дом был лучшим местом, чтобы спрятаться и наблюдать за тем, как развиваются события. Кем бы он ни был, гостем или человеком с улицы, он знал, что доктор Берроуз придет на вечеринку. Хильда, кому был известен этот ключевой факт?

Она ответила с необычайной серьезностью:

– Я не знаю, Зебби. Мне надо подумать.

– Подумай как следует.

– М-м-м… их было немного. Несколько человек я пригласила из-за того, что должен был прийти Джейк. Например, тебя…

– Я уже догадался.

– … но тебе я не сказала, что Джейк будет, а кое-кому сообщила – «Но Брэйни», например, – но я не могу представить, что этот старый дурак способен заминировать машину.

– Я тоже не могу, но настоящие убийцы не похожи на убийц, они похожи на обычных людей. Интересно, за сколько дней до вечеринки ты сказала Брэйни, что папа на ней будет?

– Я сказала, когда приглашала его. Это было… м-м-м… восемь дней назад.