Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 16)

От меня мало толку, когда речь идет о технической работе, биология – единственный предмет, который я изучала глубоко и за который так и не получила диплома. Познания мои расширились благодаря шести тысячам часов волонтерской работы в качестве медсестры в медицинском центре нашего кампуса. А еще я проходила курсы, которые сделали меня медсестрой без сертификата, медтехником без удостоверения и даже парамедиком без диплома, так что я не кричу при виде крови, могу убрать лужу блевотины, не поморщившись, и без колебаний заменю медсестру в операционной. Жить в кампусе «университетской вдовушкой» с кучей денег весело, но пустовато для души. Мне нравится знать, что я выплатила аренду за тот кусок земли, который занимаю.

Помимо этого я нахваталась понемногу обо всем благодаря любви к печатному слову, плюс посещала все лекции в университете, название которых звучало интригующе… и даже иногда записывалась вольным слушателем на соответствующие курсы. Например, я прошла курс описательной астрономии и сходила на итоговый экзамен, где получила высший балл. Я даже правильно рассчитала орбиту кометы, к большому своему удивлению (и удивлению профессора).

Я могу подключить дверной звонок или прочистить засорившуюся канализацию тросом, но для решения настоящих технических проблем я нанимаю специалистов.

Так что Хильда может кому-то помогать, но не способна проделать всю работу в одиночку. «Гэй Обманщицу» нужно было перепрограммировать, а Дити, которая не выглядит гением, на самом деле одна из них. Дочь Джейкоба уже обязана быть гением, но у ее матери был такой коэффициент интеллекта, что напугал даже меня, ее ближайшую подругу. Я наткнулась на результаты теста, когда помогала придавленному горем бедняге Джейкобу решить, что сохранить, а что сжечь. (Я сожгла не самые удачные фото, ненужные бумаги и одежду. Одежду умершего человека нужно либо отдавать, либо сжигать. Не стоит хранить то, что не вызывает счастливых воспоминаний. Я, конечно, немного поплакала, но это избавило Джейкоба и Дити от слез в дальнейшем.)

У нас у всех есть права на вождение фибии, а у Зебби, как у капитана З. Дж. Картера, Аэрокосмические силы США, имеется еще и «командирский» рейтинг. Он сказал нам, что его космический рейтинг скорее почетный, чем действительный – немного времени в невесомости и одна посадка на шаттле. Но Зебби – лживый мальчишка, он любит шутить и выдумывать небылицы. У меня был случай заглянуть в его летные записи, и я не постеснялась сделать себе копию. Там понаписано куда больше, чем одна поездка по обмену в Австралию. Когда-нибудь я усядусь ему на грудь и заставлю его рассказать всю правду маме Хильде. Это будет интересно… если я смогу отличить факты от вымысла. Например, я не верю, что у него был интимный контакт с самкой кенгуру.

Зебби и Джейкоб решили, что любой из нас должен управлять «Гэй Обманщицей» во всех четырех вариантах: на земле, в воздухе, в космосе (она не является космическим кораблем, но может делать прыжки за пределы атмосферы) и в пространстве-времени, то есть среди вселенных Числа Зверя, плюс их вариаций, которые невозможно сосчитать.

Я не верила, что способна все это освоить, но мужчины заверили меня, что они разработали контур безопасности, который вытащит меня из любой передряги, даже если я буду предоставлена самой себе.

Частично проблема заключалась в том, что «Гэй Обманщица» – девушка-однолюб. Ее двери отпирались только голосом ее хозяина или прикосновением его большого пальца… или выстукиванием кода, если он не хотел или не мог использовать и голос, и большой палец правой руки. Зеб старался все спланировать заранее. «Обмануть Закон Мерфи – вот как он это называл. – Потому что все, что может пойти не так, обязательно пойдет не так». (Бабушка называла это Правилом Бутерброда Маслом Вниз.)

Первым делом нужно было представить нас всех «Гэй Обманщице», научить ее принимать все четыре наших голоса и отпечатки больших пальцев правой руки. На это ушла всего пара часов, потому что Зебби помогала Дити. На код понадобилось еще меньше, он базировался на старой военной мелодии – предполагалось, что никакой вор не заподозрит, что машина открывается на стук, а если догадается, то не сможет угадать правильную мелодию. Зебби называл этот марш «Пьяный солдат», Джейкоб сказал, что это «Маркитантская лодка», а Дити заявляла, что песня называется «День получки», потому что так говорил ей дедушка Джейн.

Мужчины решили, что она права, поскольку Дити помнила все слова. В них говорилось о «пьяном матросе» вместо «пьяного солдата», и упоминались и «маркитантская лодка», и «день получки».

Закончив процесс знакомства, Зебби выкопал откуда-то документацию на Гэй: один том на ее тело, второй на ее мозги. Второй он вручил Дити, а первый унес в наш подвал. Следующие два дня были легкими для меня и тяжелыми для Дити – я держала фонарик и делала заметки на планшете, пока она изучала эту книгу, хмурилась, а затем потела и пачкалась, занимая разные невозможные положения под машиной, а однажды даже выругалась в такой манере, которая заставила бы Джейн нахмуриться.

Дити добавила:

– Тетя Козочка, твой зять совершил с этой кучей «спагетти» такие вещи, которым нельзя подвергать достойный компьютер! Это какой-то ублюдочный гибрид.

– Ты не должна называть Гэй «это», Дити. И она вовсе не ублюдок.

– Она нас не слышит, я отсоединила ее «уши», за исключением того кусочка, который следит за новостями, а он замкнут на вот этот уходящий в стену провод. Сейчас она может разговаривать с Зебадией только в подвале. О, я уверена, она была хорошей девочкой, пока эта горилла ее не изнасиловала. Тетя Хильда, не бойся задеть чувства Гэй, у нее их нет. Для компьютера она довольно туповата. Любой заштатный колледж и большинство школ имеют в собственности или арендуют компьютеры куда мощнее. Гэй, в сущности, кибер, автопилот с небольшой цифровой емкостью и ограниченной памятью. И модификации, которые наспех прикрутил ей Зебадия, сделали из нее нечто большее, чем автопилот, но не превратили в компьютер общего назначения. Скособоченный гибрид. У нее куда больше опций случайного выбора, чем требуется, и у нее есть дополнительные функции, о которых IBM никогда и не мечтала.

– Дити, а зачем ты снимаешь панели? Я думала, ты всего лишь программист? Твоя работа – программы, а не механизмы.

– Я и есть математик-программист. Я не стала бы пытаться модифицировать этого монстра, даже получив письменный приказ от своего любимого-но-хитрого мужа. Но как, во имя Аллаха, специалист по программам может думать об оптимизации кода, если он не знает, как тут все устроено? Первая часть этой книги рассказывает, ради чего был создан этот автопилот… а вторая часть, ксерокопированные страницы, показывают те непристойности, которым Зебадия выучил сам ее. Эта долбаная кучка чипов теперь говорит на трех логических языках в едином интерфейсе, хотя была создана только для одного. И она не воспримет ни один из них, пока не услышит одну из двусмысленностей Зебадии. И даже тогда она редко отвечает на кодовые фразы одинаково два раза подряд. Что она говорит в ответ на «Ты Умница, Гэй»?

– Я помню: «Готова поспорить, босс, ты всем девчонкам это говоришь. Прием».

– Иногда. Чаще всего, поскольку у этого ответа выставлена частота появления в три раза выше, чем у любого другого. Но послушай это:

«Зеб, я такая умная, что сама пугаюсь»

«Тогда почему ты отказал мне в повышении?»

«Мне не интересны комплименты! Убери лапу с моего колена»

«Не так громко, дорогой. Я не хочу, чтобы мой парень услышал»

…и там есть еще. Как минимум по четыре ответа на любую из кодовых фраз Зебадии. Он использует только один список, но автопилот отвечает в разных вариантах на каждую из его фраз – и все они означают либо «Принято», либо «Неизвестная команда. Перефразировать».

– Мне нравится эта идея. Забавно.

– Ну… мне тоже. Я одушевляю компьютеры, думаю о них как о людях… а такой наполовину рэндомный список ответов делает «Гэй Обманщицу» еще более живой… хотя она не живая. И даже не особенно гибкая, по сравнению с наземным компьютером. Но… – тут Дити улыбнулась, – я собираюсь приготовить мужу несколько сюрпризов.

– Как, Дити?

– Ты знаешь, как он говорит: «Доброе утро, Гэй. Как ты?», когда мы усаживаемся завтракать.

– Да, мне это нравится. Так дружелюбно. Она обычно отвечает: «У меня все хорошо, Зеб».

– Да, но это код, запускающий тесты. Он приказывает автопилоту выполнить программу самопроверки и доложить о наличии действующих инструкций. Это занимает меньше миллисекунды. Если он не получит этот или эквивалентный ответ, он бросится прямиком сюда, чтобы разобраться – что не так. Но я собираюсь добавить еще один ответ. Или даже не один.

– Я думала, ты отказалась что-либо модифицировать.

– Тетя Хиллбилли, это программы, а не провода и микросхемы. Мне разрешили вносить изменения и поручили расширить диапазон ответов для каждого из нас, используя наши голоса. Это элементарное программирование. Ты говоришь «доброе утро» этому устройству, и оно – когда я закончу – ответит тебе и назовет Хильдой или миссис Берроуз.

– О, пусть она зовет меня «Хильда».

– Хорошо, но давай позволим ей назвать тебя время от времени «миссис Берроуз» для разнообразия.