Роберт Хайнлайн – Чужак в чужом краю (страница 83)

— Это не помогло бы. Вот уже год, как Майк не снимает со своего счета ни цента. Дуглас звонил мне и сказал, что Майк не отвечает на его письма.

— Вот как! Но он много тратит.

— Значит, хорошо получает от своих теологов.

— От них много не получишь!..

— Тогда откуда?

— В основном от курсов марсианского языка.

— Что ты сказал?

— Он открыл курсы марсианского языка.

— Зачем же называть это церковью?

— Почему нет? По определению это подходит.

— Ну, знаешь! И каток можно назвать церковью, если какая-нибудь секта объявит катание на коньках священным ритуалом. Если в честь Бога можно петь, почему нельзя в его же честь кататься на коньках? В Малайе есть храмы, в которых живут змеи. Наш Верховный Суд решил считать их церквями.

— Кстати, Майк дрессирует змей. Так что все в порядке.

— Он не делает ничего такого, за что его можно посадить?

— Кажется, нет.

— У фостеритов он научился выходить сухим из воды.

— Майк уже во многом опередил фостеритов. Это меня и тревожит.

— Ну-ка, ну-ка…

— Я говорил тебе, что Майк разводит змей. Это можно понимать и буквально, и фигурально. У Майка в храме очень нездоровая атмосфера. Храм — это огромное здание, в котором есть большой зал для публичных собраний, комнаты поменьше для собраний частного характера и жилые помещения. Джилл объяснила мне, куда ехать, поэтому я с черного хода прошел прямо в жилые помещения. Они приспособлены для жизни так же, как перекресток в большом городе.

— Согласен: шумные соседи — это нехорошо, даже если ты живешь вполне законно.

— Мне показалось, что в дверях был установлен аппарат для обыска, как на таможне. Я прошел три двери и вошел в лифт. Лифт управляется не служащим, и даже не пассажиром, а кем-то невидимым.

— Я современными лифтами вообще не езжу.

— Этот был очень удобный. Тебе бы понравилось.

— Терпеть не могу техники… А у Майка мать была гениальным инженером, а отец (настоящий) — просто хорошим инженером. Вполне возможно, что Майк усовершенствовал конструкцию современного лифта, так что этой машиной можно пользоваться без ущерба здоровью.

— Может быть. Так вот, я доехал до верха и приземлился без происшествий. Потом прошел еще несколько автоматических дверей и попал в большую комнату, обставленную необычно и даже аскетически. Джабл, люди говорят, что ты ведешь хозяйство весьма странно.

— Чепуха! Я стремлюсь к простоте и удобству.

— Так вот, твои странности по сравнению с Майковыми — детский лепет. Вхожу я в комнату и глазам своим не верю. Навстречу мне выходит девица, совершенно голая и с головы до ног в татуировках. Фантастика!

— Бен, ты городской сноб. Когда-то я был знаком с дамой в татуировках. Очень милая была девочка.

— Эта девочка тоже милая, — согласился Бен, — если привыкнуть к ее раскраске и к тому, что она постоянно таскает с собой змею.

— Любопытно, не об одной и той же женщине мы говорим? Дамы, с головы до ног прикрытые татуировками, не так уж часто встречаются. Та дама, с которой я был знаком, испытывала от вида змеи пошлейший страх. А я люблю змей… Познакомишь меня с ней?

— Поедешь к Майку — сам познакомишься. Она у него вроде домоправительницы. Патриция, или тетушка Пэтти.

— Джилл о ней много рассказывала и очень хорошо отзывалась. Хотя промолчала о татуировках.

— И по возрасту она тебе подойдет. Когда я сказал «девица», я передавал первое впечатление. На вид ей под тридцать, а на самом деле ее детям скоро тридцать. Так вот, она улыбается, подбегает ко мне, обнимает, целует и кричит: «Ты Бен! Здравствуй, брат! Выпьем воды!» Джабл, уж на моей-то работе я повидал всякого! Но ни разу меня не целовали девицы, одетые в татуировки. Я смутился.

— Бедняжка…

— На моем месте ты бы тоже не чувствовал себя героем!

— Я бы принял все как должное. Мне приходилось общаться с дамой в татуировках вместо одежды. Правда, она была японка, а японцы более равнодушны к телу, чем мы.

— Пэтти к своему телу не равнодушна. Она хочет, чтобы после ее смерти из нее сделали чучело и поставили на пьедестал, как памятник Джорджу.

— Джорджу?

— Это ее муж. Давно уже на небесах, но она говорит о нем так, как будто он полчаса назад выскочил в пивную. В остальном Патриция настоящая леди. Она не позволила мне долго смущаться…

Глава 31

Патриция Пайвонски по-братски поцеловала Бена, не подозревая, что его что-то может смущать. Потом почувствовала его смятение и удивилась. Ведь Бен — брат Майкла, из самых близких, а Джилл близка с Беном почти так же, как с Майклом. Странно.

Главным в характере Патриции было бесконечное желание сделать всех людей счастливыми; она ослабила натиск. Для начала Пэт предложила Бену просто разуться: в Гнезде мягко и чисто, сам Майкл следит за чистотой. Потом показала, куда можно повесить одежду и пошла за выпивкой. От Джилл Патриция знала, что любит Бен, и решила сделать двойной мартини. Вернувшись, она увидела, что Бен разулся и снял пиджак.

— Брат, пусть тебе никогда не придется испытать жажду!

— Разделим же воду, — согласился Бен, — то небольшое количество, которое здесь есть.

— Этого хватит, — улыбнулась она. — Майк говорит, что пить можно даже мысленно, главное — согласие пить. Я вникаю, что это правильно.

— Верно. Это как раз то, что мне нужно. Спасибо, Пэтти.

— Все наше — твое, и ты — наш. Мы рады, что ты дома. Все остальные сейчас на службе или на уроках. Придут, когда исполнится ожидание. Хочешь осмотреть Гнездо?

Бен согласился. Патриция повела его в кухню, огромную, с баром в углу; в библиотеку, в которой было больше книг, даже чем у Харшоу; показала ванные комнаты и спальни (Патриция называла их Гнездышками, а Бен сам решил, что это спальни, потому что пол был в них мягче, чем везде).

— А вот мое Гнездышко.

Часть комнаты занимали змеи. Бен терпел, пока Патриция не подвела его к кобрам.

— Не бойся, — заверила Пэт, — они не тронут. Сначала мы держали их за стеклом, а потом Майк научил их сидеть за чертой.

— Я бы предпочел держать их за стеклом.

— О’кей, Бен. — Она опустила стеклянную загородку.

Бену стало легче, и он даже погладил боа-констриктора, когда Патриция ему это предложила. Потом они прошли в другую комнату, большую, круглую, с очень мягким полом и бассейном посередине.

— Это Внутренний Храм, — пояснила Пэт. — Здесь мы принимаем в Гнездо новых братьев.

Она поболтала в воде ногой и спросила:

— Хочешь разделить воду и сблизиться? Или просто поплавать?

— Нет, не сейчас.

— Пусть исполнится ожидание, — согласилась она.

Они вернулись в огромную гостиную, и Патриция налила Бену еще мартини. Бен устроился на кушетке, но вскоре поднялся. В комнате было жарко, от выпивки он вспотел, а кушетка приспосабливалась к форме тела и тоже пригревала. Бен решил, что глупо сидеть здесь в костюме, когда на Пэтти надета только змея.

Он остался в плавках, а все остальное повесил в прихожей. На входной двери красовалась табличка «Ты не забыл одеться?» Бен подумал, что в этом доме подобное напоминание совсем не лишнее. Внимание его привлекла еще одна деталь, которую он пропустил вначале: по обе стороны стояли урны с деньгами. Урны были переполнены, и деньги валялись на полу.

Пришла Патриция.

— Вот твой стакан, брат Бен. Сблизимся и пребудем счастливы!

— Спасибо. — Бен не мог оторвать глаз от денег.

Патриция проследила его взгляд.

— Я неряшливая хозяйка, Бен. Майк одним взглядом наводит порядок, поэтому я совсем распустилась и каждый раз что-нибудь забываю.