Роберт Хайнлайн – Чужак в чужом краю (страница 48)

— Бедняжка!

— Кто-нибудь, налейте! Всем разрешается выпить. К черту обед! Уж я-то без него обойдусь! Энн, у нас есть продукты для шведского стола?

— Сколько угодно!

— Накроем шведский стол, и пусть каждый ест, когда захочет! О чем тут спорить!

— В самом деле, — согласилась Джилл.

Энн поцеловала Харшоу в лысину.

— Босс, вы поступили благородно. Сейчас мы вас напоим, накормим и даже в постель уложим. Джилл, я тебе помогу.

— Можно, я тоже помогу? — предложил свои услуги Смит.

— Конечно, Майк. Ты будешь носить подносы. Босс, сегодня жарко, давайте пообедаем у бассейна.

— Хорошая мысль.

Когда они ушли, Харшоу обратился к Дюку:

— Где тебя черти носили?

— Я думал.

— Этот день я тебе не оплачу. Даже не надейся! И что ты придумал?

— Я решил — пусть Майк ест, что хочет.

— Поздравляю! Человеческая мудрость на восемьдесят процентов заключается в умении не совать нос в чужие дела.

— Вы первый всюду суете свой нос.

— Я и не претендую на мудрость.

— Джабл, если я предложу Майку стакан воды, он не откажется?

— Думаю, что нет. Единственная человеческая черта у Майка — это желание всем нравиться. Но я хочу, чтобы ты понял, насколько это для него серьезно. Я согласился стать ему братом по воде, когда еще этого не понимал — и вот мне пришлось заняться решением всех его проблем. Если ты хочешь побрататься с Майком, то должен подумать, способен ли ты не лгать ему, не учить его дурному, не отказаться от него ни при каких обстоятельствах? Хорошо подумай.

— Именно этим я и занимался весь день. Скажите, Джабл — чем вас Майк приворожил, что вы захотели ему помочь?

— Невинностью. Честностью. Тебе, наверное, еще не приходилось встречать честных людей? Майк не успел вкусить плодов от древа познания Добра и Зла… и мы не знаем, чем он дышит. Я думаю, ты не пожалеешь, что побратался с Майком. Ты, кажется, собирался разливать напитки?

— Не могу найти штопор.

— Опять техника… Возьми стаканы — они стоят за «Анатомией меланхолии».

— Я знаю.

— Пропустим по стаканчику перед тем, как начать серьезно пить.

Дюк достал стаканы, Джабл налил и провозгласил:

— Выпьем за алкогольное братство, более привычное трепетной человеческой душе, чем всякое другое!

— Ваше здоровье!

Джабл вылил содержимое стакана в рот и крякнул:

— Эх, хорошо! Дюк, предложи Майку выпить на брудершафт, пусть узнает, как хорошо быть человеком. Стакан вина — и ты уже бог! Ближняя! Почему эти девчонки исчезают именно тогда, когда они мне более всего нужны? Ближняя!

— Я ближняя, — сказала Мириам с порога, — но…

— Мы остановились на словах «мой мальчишеский характер».

— Я закончила этот рассказ, пока вы болтали с Генеральным Секретарем.

— Тогда ты больше не ближняя. Отправь его в редакцию.

— Может, прочитаете? Я все равно буду переделывать — после того, как мы с Майком сблизились, я получила новое видение событий.

Джабла передернуло:

— Дитя мое, такие вещи и писать-то грешно, не то что переделывать в угоду прозе жизни. Девочка, правдивый рассказ должен быть выдуман до последней буквы.

— О’кей, босс. Энн зовет всех во двор закусить.

— Это очень кстати. Джентльмены, вы не против?

Общество дружно принялось пить, заедая спиртное рыбой и всякими скандинавскими штучками. Джабл предложил Майку бренди. Тот выпил и вскоре почувствовал возбуждение. Проанализировав причину возбуждения, Майк устранил ее, получив глюкозу из смеси этилового спирта с водой.

Джабл, наблюдавший за воздействием спиртного на организм Человека с Марса, увидел, что тот сначала опьянел, а затем очень быстро полностью протрезвел. Харшоу удивился и предложил Майку еще бренди, от которого тот не смог отказаться: брат предлагает. Джабл влил в Майка внушительное количество бренди, прежде чем понял, что напоить допьяна его нельзя.

Этого нельзя было сказать о самом Харшоу, хоть он был опытным выпивохой. Наблюдая за Майком, он не забывал подливать и себе, поэтому к концу эксперимента стал соображать не так живо, как обычно. Желая выяснить, почему Майк не пьянеет, Джабл задал двусмысленный вопрос, и Майк решив, что его спрашивают об исчезновении солдат Особой Службы (в котором он чувствовал себя виновным), принялся объяснять мотивы своего поведения и извиняться. Когда до Харшоу дошло, о чем парень толкует, он поспешил остановить Майка.

— Сынок, я ничего не хочу знать. Ты все сделал правильно. — Джабл моргал, как сова. — Только не надо мне этого рассказывать. И никому не надо рассказывать.

— Не рассказывать?

— Ни в коем случае. Все было сделано великолепно, и объяснения здесь ни к чему.

— Я не вникаю…

— Я тоже. Поэтому давай выпьем.

Стали прибывать репортеры; Джабл принимал их вежливо, приглашал выпить, закусить и отдохнуть, но к Человеку с Марса не подпускал и сам от ответов на вопросы уклонялся. Самых настырных Ларри и Дюк бросали в бассейн. Некоторые обижались и уходили, а другие отряхивались и снова подступали к Джаблу с вопросами. Тогда их опять бросали в воду.

Уже стемнело, когда к Харшоу подошла Доркас и шепотом сообщила:

— Босс, к телефону.

— Спроси, что передать, и запиши.

— Поговорите лучше сами, босс.

— Ох и отвечу же я! Сейчас так отвечу!

— Босс, это человек, с которым днем вы говорили целый час.

— Что ж ты сразу не сказала?

Джабл затопал по лестнице, пнул ногой дверь в кабинет и поспешил к телефону. На экране был виден какой-то чиновник, но как только вошел Харшоу, показался Дуглас.

— Долго же вы идете к телефону!

— Господин Секретарь, это мой собственный телефон. Хочу — вообще не подхожу.

— Похоже. Почему вы мне не сказали, что Кэкстон — алкоголик?

— Алкоголик?

— Отъявленный. Его нашли мертвецки пьяным в кутузке где-то в Сопоре.

— Рад слышать, что его нашли. Спасибо, сэр.

— Его взяли за бродяжничество. Судить его мы, так уж и быть, не станем. Отдадим вам.

— Я в долгу перед Вами, сэр.