Роберт Харрис – Фау-2 (страница 26)

— Но теперь ты мне подал мысль. — Зайдель осушил свой стакан. — Почему бы и нет? По крайней мере, выберемся из этого морга.

Граф чувствовал, как за ними наблюдают, пока они направлялись к двери.

Хубер окликнул их:

— Спокойной ночи, господа!

Они спустились по лестнице мимо чёрно-белых фото довоенных курортников и вышли на пустынную набережную. Ветер нёс запах соли и водорослей. Где-то хлопал навес. Стальной трос глухо стучал о металлический столб. Огромная громада «Палас-отеля» с башнями и куполами напоминала севший на мель океанский лайнер. Вид на пляж заслоняла бетонная стена с колючей проволокой.

«Кюбельваген» Зайделя одиноко стоял на пустом пятачке. Он включил затемнённые фары, завёл мотор и вывернул по мокрому асфальту. Граф высунул руку в окно и почувствовал брызги.

Зайдель спросил:

— У вас в Пенемюнде, наверное, были женщины?

— Конечно. Сотни.

— И? Какие они были? Молодые? Старые?

— В основном молодые. Секретарши. Ассистентки. Были и математики. Старшим инженерам разрешали привозить семьи.

Зайдель на секунду замолчал.

— Ты женат, если не секрет?

— Нет. А ты?

— Да. А что? Думаешь, имеет значение, если я пойду в бордель?

— Не для меня.

Зайдель рассмеялся:

— Ну если у вас там было столько женщин, ты, Граф, наверняка нашёл свою?

— Нашёл.

— И?..

— Её звали Карин. Она погибла во время авианалёта.

— Ах… Прости.

Граф снова высунулся в окно, подставил лицо ветру. За всё время в Голландии он впервые произнёс её имя вслух.

Атака Королевских ВВС на Пенемюнде, получившая кодовое название «Операция Гидра», была проведена в почти идеальных условиях: в ночь с 17 на 18 августа 1943 года, под безоблачным небом при полном месяце. В 23:00 восемь «Москито» сбросили сигнальные огни и пару десятков бомб над Берлином, чтобы ввести немцев в заблуждение, будто целью атаки станет столица. Люфтваффе подняли в воздух 150 истребителей. Пока они прочёсывали пустое небо над городом, а 89 батарей ПВО выпустили более 11 000 снарядов по мнимым противникам, ровно после полуночи, в 200 километрах к северу, 600 тяжёлых бомбардировщиков пересекли побережье.

Население Пенемюнде в ту ночь составляло почти двадцать тысяч человек: инженеры, учёные, техники и их семьи; механики, клерки, секретарши, машинистки, охранники, повара, учителя, строители и иностранные рабы — в основном французы и русские. Вечер того вторника был жарким и тихим. Рабочие-рабы были заперты в деревянных бараках за электрифицированным забором. Немцы гуляли по душистым сосновым рощам и сидели на песке. На пляже, с которого был виден корпус сборки ракет, играли в волейбол.

Граф заплыл далеко, лёг на спину, направив ноги к закату. Солёная вода легко держала его на поверхности. Достаточно было время от времени вращать руками, чтобы плавать без усилий. Поверхностный слой был тёплым после долгого лета, но внизу чувствовалась холодная глубина, и течение тянуло его к востоку, в открытое море. Движение волн заставляло тело изгибаться в такт. Он отдался течению настолько, насколько осмелился, потом перекатился на живот и поплыл обратно, изо всех сил работая руками против течения — туда, где Карин, её стройный силуэт обрамлённый закатом, ждала с полотенцем.

Он встретил её весной. Она была новой личной помощницей заместителя фон Брауна и непосредственного начальника Графа — доктора Вальтера Тиля. В её обязанности входило всё: от организации встреч вспыльчивого начальника до присмотра за его двумя детьми. Её все любили: она была красива, умела создавать уют. Когда он пригласил её на свидание и она согласилась — он был просто поражён. После войны она хотела преподавать в детском саду. Ей было двадцать три. Он уже решил, что женится на ней, собирался попросить её — возможно, именно в тот вечер, если бы всё пошло иначе. Но ей не нравилось, когда он уплывал так далеко, и её тревога в тот день проявилась в редкой для неё раздражительности.

Он вышел на берег, капая и задыхаясь. Она протянула ему полотенце, отвернулась с хмурым видом и пошла обратно на пляж собирать вещи. Он переоделся из купального костюма под полотенцем, балансируя сначала на одной ноге, затем на другой. Быстрый поцелуй в тёплую щёку, солёный вкус моря — и вот её уже нет, она уходит в сторону старого довоенного отеля, где жили незамужние сотрудницы.

Раздражённый, с испорченным настроением, Граф двинулся назад по лесной дороге в душный вечер, через охраняемый вход в зону экспериментального комплекса. Его холостяцкая квартира находилась на втором этаже здания № 5, рядом с административными помещениями. Таких квартир было около дюжины — одну из них занимал фон Браун. Он принял холодный душ, чтобы остыть, повесил плавки сушиться на подоконник ванной и лёг голым под простыню.

Он ожидал налёта. Летом он несколько раз замечал в небе тонкую полоску пара, будто царапину ногтя на безоблачном кобальтовом фоне. Он подозревал, что британцы проводят аэрофотосъёмку. И всё же, когда сирена разбудила его вскоре после полуночи, первой реакцией было остаться в постели, вслушиваясь в привычное гудение вражеских бомбардировщиков, летящих по «берлинскому коридору» к столице. Он ждал отбоя. Прошло несколько минут. Затем раздалась быстрая канонада зениток. Он вскочил с постели и подбежал к окну. Полная луна заливала всё серебром. Здания отбрасывали резкие тени. За мастерскими и лабораториями вспышки зенитного огня поднимались, как гирлянда из стеклянных бусин. Странные световые фигуры — красные, зелёные, жёлтые — висели в воздухе, как новогодние украшения. Белые осветительные ракеты медленно спускались на парашютах. С крыш били пулемёты. Всё происходило в южной части острова. Он смотрел, зачарованный, пока не понял, что пора бы уже идти в укрытие. Он ещё натягивал ботинки, когда мощный взрыв выбил окно, у которого он только что стоял.

Он побежал по коридору, вниз по лестнице. Входная дверь валялась поперёк ступеней, сорванная с петель взрывной волной. Она качалась под его шагами, как качели. Он вышел в дымовую завесу из искусственного тумана. Всё казалось нереальным, как во сне. Здесь и там химический туман отливал розовым и красным от пылающих зданий. Луна, казалось, мчалась по разрывам в дымке. Он различал узкую полоску звёзд, яркие лучи прожекторов, сражающихся с небом. Бомбардировщиков не было видно, но их двигатели гудели тяжело и низко между оглушающими взрывами. В панике мимо него пробегали тени. Минуту он стоял, словно зритель фантастического светозвукового спектакля. Только ощутив жар, он пришёл в себя и побежал по улице, за угол — в сторону убежища.

У подножия лестницы, в низкой бетонной камере, дюжина людей сидела, прижавшись к стенам. Убежище было только что вырыто, и в нём сильно пахло известью. Лампа под потолком качалась от каждого взрыва. Свет мигал. Граф узнал несколько инженеров. Никто не разговаривал. Все смотрели в пол. Постепенно интервалы между взрывами становились длиннее, и, прождав около пяти минут в тишине, Граф решил пойти на поиски Карин.

В ярком лунном свете он увидел, что здание штаба уничтожено, как и конструкторский блок и офицерская столовая, но аэродинамическая труба и лаборатории телеметрии уцелели. Он вышел через охраняемые ворота и пошёл по дороге. Та была покрыта тонким белым песком, как будто недавно прошёл шторм. Самолёты всё ещё гудели в небе. Мелкие обломки, осколки и стреляные гильзы сыпались с неба и шуршали по дороге и деревьям, словно град. Бомбардировщик «Ланкастер», у которого один двигатель горел, пронёсся низко над ними и скрылся в сторону моря. Один из ангаров с ракетами горел. Но сильнее всего пострадали жилые постройки. Несколько участков посёлка и лагерь рабов пылали. Сотни заключённых в полосатых робах сидели в поле у дороги, сцепив руки за головой, под охраной эсэсовцев с автоматами.

Как только он дошёл до комплекса, где жила Карин, он понял, что она мертва. Большой отель стоял без окон и крыши, выгоревший дотла. Вдоль дорожки лежали обугленные тела. Он заставил себя посмотреть им в лица, но ни одного знакомого. А вдруг она жива? Повсюду ходили люди. Он окликал: «Карин Хан? Никто не видел Карин Хан?» Он встал, уперев руки в бока, и попытался представить, что бы она сделала, когда началась бомбардировка, куда могла пойти. Он повернул обратно в сторону жилого комплекса.

«Мне нужно найти доктора Тиля. Кто-нибудь знает, в порядке ли семья Тиль?»

Он нашёл их через десять минут — в школьном зале. Позже он узнал, что их дом получил прямое попадание. Щель, в которой они укрывались, превратилась в воронку, их заживо засыпало песком. Без очков Тиль выглядел иначе, но, в отличие от тел из женского лагеря, его лицо было спокойным и не изуродованным. Такой же была и его жена Марта, и дети — Зигрид и Зигфрид. И там же, чуть поодаль, с головой, наклонённой набок в знакомой ему манере, лежала Карин.

Они остановились у контрольно-пропускного пункта в начале улицы Вассенаар и ждали, не заглушив мотор. Эсэсовец посветил фонарём в их лица, затем на документы. Вернув их, он слегка подмигнул: «Хорошего вечера.» Другой охранник поднял шлагбаум.

Граф начинал жалеть, что согласился на эту затею. Он бы предложил всё отменить, но Зайдель был как охотничья собака, почувствовавшая след. Он сидел на краю сиденья, сгорбившись над рулём, вглядываясь в затемнённую дорогу. При каждом доме он сбавлял скорость и бросал короткий взгляд. Бормотал: «В этом чёртовом затемнении легко промахнуться…»