Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 24)

Как только ланч закончился, Королева попросила своих чиновников связаться с министром иностранных дел сэром Алеком Дугласом-Хьюмом и предупредить его о том, что сказал Амин. Дуглас-Хьюм уже знал, что Амин ведет перевооружение армии, потому что совершенно независимо новоиспеченный диктатор обратился к нему за помощью со стороны Британии в приобретении нового оружия, включая парк броневиков. Позже Дуглас-Хьюм поделился этой информацией с Арнольдом Смитом. «Было очевидно, что Амин может стать очень опасен, если примется воплощать в жизнь эти претенциозные мечты», – писал Смит в своих мемуарах.

Несмотря на это, имя Амина еще значилось в списке тех, кому в конце 1971 года Королева отправила рождественские открытки, хотя в результате ошибки канцелярии ее открытка была получена с опозданием. «Когда вчера я отдал открытку президенту, он был в восторге, но он был бы еще более счастлив, если послание пришло до Рождества», – писал расстроенный Гарри Брайнд, Верховный комиссар Британии в Уганде, вице-маршалу Дипломатического корпуса Лису Мэйоллу в январе 1972 года. Несколько дней спустя Амин пригласил Королеву принять участие в праздновании десятой годовщины независимости Уганды. Королева ответила, что она «крайне разочарована», но совершить визит ей помешают другие, более ранние, договоренности. На этом этапе она по-прежнему подписывала свои послания ему: «Ваш добрый друг, Елизавета R».

Однако уже через несколько месяцев стало ясно, что отношения с Амином обречены, поскольку он объявил о высылке проживавших в Уганде 80 000 выходцев из Азии, многие из которых имели тесные связи с Великобританией. Их имущество и предприятия были конфискованы, и 28 000 из них перебрались в Великобританию на фоне распространявшихся сведений о зверствах Амина по отношению к оппозиции в любой форме. Правительство Эдварда Хита, которое с такой готовностью признало противника досаждавшего им Милтона Оботе, теперь принялось лоббировать исключение Уганды из Содружества. Арнольд Смит предупреждал, что многие африканские страны воспримут это как возврат Британии к старым имперским порядкам. Пусть Амин и чудовище, но все же он свое чудовище.

Он не явился на заседания Содружества в 1973 и 1975 годах, отправляя вместо себя министров, а список обвинений его в нарушении прав человека тем временем все удлинялся. К заседанию 1977 года большая часть мирового сообщества уже знала о массовых убийствах, пытках и карательных командах Амина. В стране с населением двенадцать миллионов казнили 300 000 человек, зачастую казни осуществлялись самым невероятным образом: людей заставляли забивать друг друга до смерти, выталкивали из самолетов или скидывали в пропасть. Происходившее в Уганде было явно хуже того, что творилось в Южно-Африканской Республике, стране-парии. Тем не менее Уганда могла рассчитывать на солидарность других стран Африки в вопросе сохранения своего членства в Содружестве. Двойные стандарты на тот момент установили новый рекорд.

Поэтому в 1977 году заявление Амина о его намерении посетить встречу глав правительств стран Содружества в Лондоне вызвало беспокойство, граничащее с паникой. Первоначально встречу предполагалось провести в Замбии, однако по личной просьбе Королевы она была перенесена в Великобританию, чтобы совместить это мероприятие с празднованиями ее Серебряного юбилея. Присутствие Амина поставило бы в неловкое положение не только британское правительство, возглавляемое в то время лейбористом Джеймсом Каллаганом, но и более демократические государства – члены Содружества и особенно саму Королеву. Если бы Амин приехал, она была бы обязана встретиться с ним как Глава Содружества.

Необходимо было оказать давление с разных сторон, чтобы удержать Амина от поездки в Лондон. Но прислушается ли он? Сэр Уильям Хезелтайн, бывший Личный секретарь Королевы, вспоминает, что Букингемский дворец пытался использовать связи старых сослуживцев, отправив к Амину офицера, который, как и президент, ранее служил в рядах Королевских Африканских стрелков.

– Его послали отговорить Амина, и я помню его слова, что это безнадежно, – говорит Хезелтайн. – Его приняли в какой-то глинобитной хижине с водосточной канавой вместо входа и заставили ползти по ней, чтобы попасть на аудиенцию с Амином. Это была крайне неудачная попытка дипломатии.

Амин не желал прислушиваться к презираемому им правительству империалистической Британии. Посему министр иностранных дел Дэвид Оуэн попытался убедить другие африканские страны удержать Амина от поездки к Королеве в Лондон. Эта миссия также провалилась.

Джеймс Каллаган обратился за советом к новому Генеральному секретарю Содружества Сонни Рэмфэлу.

– Он был в ужасе, – говорит Рэмфэл. – Я предупредил его: «Вы не можете прогнать Амина». В конце концов Тед Хит принимал его на Даунинг-стрит.

Рэмфэл отправился в Уганду, где ему предстояла одна из самых странных встреч за все пятнадцать лет его пребывания на посту Генерального секретаря.

– Амин пригласил нас на открытие туристического отеля в заповеднике Королевы Елизаветы и предложил нам свой вертолет, – вспоминает Пэтси Робертсон, пресс-секретарь Рэмфэла. – Помню, кто-то сказал: «Это же тот самый вертолет, из которого он выбрасывает людей», и это вызвало беспокойство. Тогда один из журналистов спросил: «Зачем сюда пригнали детей?» Оказалась, это была танцевальная труппа пигмеев Амина.

Рэмфэл мягко, но твердо сказал Амину, что в случае приезда в Лондон он лишь поставит Королеву в неловкое положение и оттолкнет своих союзников в Содружестве.

Амин, похоже, наслаждался такой неопределенностью и всеобщим вниманием. Разжигая неизбежные слухи, он исчез из поля зрения общественности как раз в тот момент, когда лидеры Содружества начали прибывать в Лондон. Может, он и в самом деле намеревался переиграть Королеву на ее территории? Даже когда главы правительств собрались в соборе Сятого Павла на благодарственный молебен в честь двадцатипятилетия пребывания Королевы на троне, ощущалось явное беспокойство по поводу того, что Амин мог появиться в последнюю минуту. Граф Маунтбеттен отметил в своем дневнике, что Королева была сама на себя не похожа. «Потом я спросил ее, почему у нее был такой сердитый и встревоженный вид, – писал он. – Она засмеялась и сказала: “Я просто думала, как ужасно будет, если к нам вдруг ворвется Амин”». Маунтбеттен осмелился спросить, что бы она в таком случае сделала. Заметив, что перед ней был возложен Жемчужный меч лорд-мэра[81], Королева ответила, что «со всей силы ударила бы его им по голове».

Хотя Амина так и не показался в соборе Святого Павла, по мере того как гости перешли к ланчу, устроенному лорд-мэром, напряжение росло. Пресса узнала, что самолет Амина только что вошел в воздушное пространство Ирландии. Он еще может успеть к десерту. Джеймсу Каллагану и его министрам, конечно, ланч не доставил никакого удовольствия, как вспоминает министр иностранных дел Дэвид Оуэн:

– Мерлин Рис [министр внутренних дел] подошел ко мне и сказал: «Дэвид, Амин вот-вот совершит посадку в аэропорту Лондона!» У нас были подготовлены планы на случай, если он окажется настолько сумасшедшим, что прилетит, поэтому я ответил: «Мы отбуксируем его к самой дальней части аэродрома и попросту не дадим ему выйти из самолета». Большую часть банкета Мерлин вел переговоры по телефону.

Как бы то ни было, Амин всех обманул. Он никогда не покидал Уганду.

И все же год спустя Оэун посмеялся последним.

– Амин был угрозой, и я избавился от него, – гордо говорит он и добавляет: – Я мог бы сейчас сидеть в тюрьме за то, что сделал.

Когда Амин, наконец, начал вторжение в Танзанию, о чем предупреждал Королеву еще в 1971 году, президент Танзании Джулиус Ньерере обратился к Британии за помощью.

– Ньерере ни в коем случае не был мягким человеком, но у него не было никакого вооружения, – говорит Оуэн. – Я сказал: «Я не могу закупить вам вооружение, но могу увеличить размер нашей помощи вам, чтобы вооружение купили вы». Сейчас вас бы отправили в тюрьму за использование средств, выделяемых на оказание помощи, для закупки вооружения. Но на бумаге ничего зафиксировано не было.

Снабженная новым вооружением, приобретенным на средства Британии, Танзания начала собственное наступление на Уганду, вынудив Амина отправиться в изгнание, откуда он так и не вернулся.

Хотя у себя в стране Амин был непостоянным и жестоким диктатором, он хранил неизменное уважение и привязанность к Королеве. Сонни Рэмфэл считает, что именно поэтому Амин не присутствовал на ее юбилее. Аналогичная история произошла и с президентом Зимбабве Робертом Мугабе, страдавшим манией величия. Даже на последних этапах своего правления, когда он разглагольствовал и бесновался, обвиняя во всех грехах британское правительство и империю, одиннадцать лет продержавшую его в тюрьме, он никогда не произносил ни слова хулы в адрес Королевы. В то время, когда Мугабе руководил своей страной после получения ею независимости, его относили к числу безусловных любимцев Королевы. Один из бывших членов королевской семьи вспоминает, какое изумление вызывали его «самые длинные пальцы, что мне когда-либо доводилось видеть у мужчины». В 1994 году Королева официально пригласила Мугабе посетить Великобританию с государственным визитом, и в связи с этим были даже внесены незначительные изменения в протокол. От традиционной церемонии государственной встречи на железнодорожном вокзале Виктория окончательно отказались, поскольку ценность новизны государственных визитов с годами стерлась, народу вдоль Виктория-стрит собиралось все меньше. Такой чувствительный глава государства, как Мугабе, мог счесть немногочисленную, не выражавшую энтузиазма толпу встречающих серьезным оскорблением. Поэтому Королева одобрила план встречи Мугабе в присутствии Конной гвардии, со стороны дальней от Дворца части улицы Мэлл. Старый парадный плац, расположенный там, выглядел куда наряднее, да и маршрут оказался чуть короче. Церемония встречи имела такой успех, что Королева с тех пор придерживается такого формата.