Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 134)
Последствием гибели принцессы стали ускорившееся изменение настроения, совершенно иной настрой. Отныне появилась большая готовность искать не новое вместо старого, а скорее, новые способы поступать по-старому. Например, на дни выездов в графства стали приглашать больше молодежи и меньше высокопоставленных чиновников. Букингемский дворец начал устраивать больше приемов, посвященных различным направлениям общественной жизни. И речь не шла об уменьшении поддержки прежних любимцев вроде Скаутов или Ассоциации «Не забыты»[344]. Просто Королева стала проводить дополнительные мероприятия, посвященные другим отраслям жизни в Британии – от розничной торговли до образования. Чтобы помочь монархии стать более активной, создали новую организацию – Координационно-исследовательский отдел. Вместо того чтобы дожидаться приглашения на столетие какой-нибудь важной вехи, Дворец начал сам устраивать соответствующие празднества. Вместо того чтобы дожидаться приглашений посетить различные части страны, королевские чиновники часто стали появляться в тех местах, которые никогда раньше не присылали приглашений, чтобы выяснить, в чем дело.
Британская публика не стала свидетельницей мгновенного преображения. Реформа проходила незаметно. Перемены, связанные с монархией, всегда проходили постепенно, и не без оснований.
– Мы защищали будущее, – сказал один из членов королевской семьи в тот период.
Монархия развивается не в том же темпе, что политическая партия, не говоря уже о коммерческом бренде. Нельзя вот так взять и устроить «перезапуск» Короны или подвергнуть ее «переделке». Однако после гибели принцессы принцу Уэльскому пришлось пересматривать свои приоритеты как дома, так и за границей.
Преемственность
Принц давно уже запланировал поездку в Южную Африку. Поскольку у его младшего сына как раз наступили каникулы после первого полугодия в школе, тринадцатилетний принц Гарри отправился с отцом. В программе визита были встречи с президентом Нельсоном Манделой и благотворительный концерт в Йоханнесбурге с участием
В конце речи он с благодарностью отозвался о том, что все южноафриканцы оплакивают принцессу, с похвалой отозвался о работе Дианы в организациях по борьбе со СПИДом и установкой противопехотных мин и признал, что она «действительно изменила жизнь очень многих людей на этом континенте и в других местах». Ему аплодировали стоя. Среди тех, кто встал в конце этой речи, был и проживающий в Кейптауне брат принцессы. Двумя месяцами ранее речь графа Спенсера на похоронах сестры была воспринята как тонко завуалированная критика монархии. Теперь состоялось сближение.
Однако позиция принца по отношению к Содружеству оставалась неясной. Некоторые влиятельные правительства – члены Содружества по-прежнему считали, что принц недостаточно интересуется организацией; были те, кто считал, что принцу следует держаться подальше от территории его матери; были и те, кто желал бы полностью разорвать связь с монархией. Когда всего за несколько недель до начала нового тысячелетия Австралия объявила о проведении референдума по вопросу сохранения монархии, королевская семья встречала двадцать первый век без большой уверенности в будущем. Тем не менее, поскольку некоторые республиканцы стремились персонифицировать кампанию референдума, неожиданный результат в пользу статус-кво продемонстрировал, что большинство жителей Австралии, как и прежде, больше верят в то, что их конституционные права сможет защитить система монархии, а не отставной политик.
Менее чем через три месяца во время путешествия по Карибскому морю принц произнес перед Содружеством свою самую откровенную хвалебную речь за многие годы, он назвал Содружество «замечательным ресурсом», воплощающим «особый вид порядочности и человечности». В том же году в Мальборо-хаус прибыл новый Генеральный секретарь Содружества. Дон Маккиннон был опытным экс-министром иностранных дел Новой Зеландии, прямолинейным, в прошлом – трудягой-фермером, и он стремился вступить в контакт с принцем, дабы «притянуть его поближе к Содружеству». Маккиннон способствовал появлению в газетах провокационных заголовков, публично утверждая, что должность Главы Содружества не передается по наследству (что совершенно верно). Кое-кто во Дворце воспринял это как неприкрытую критику. На самом деле целью Маккиннона было поднять акции принца.
– Людям надо было узнать его получше, – говорит Маккиннон. – Не мог же он просто заявить: «Я был там еще в 1965 году…»
Во время пребывания Маккиннона в должности Генерального секретаря Содружества вопрос о преемственности то и дело всплывал. Однажды он сказал, что британское Министерство иностранных дел потребовало у него подробный план действий по решению вопроса преемственности. Он отказался, ответив, что это преждевременно и неуместно. Он считал, что принц Чарльз подходит для этой работы и что ему нечего опасаться «наступить на пятки Королеве». Он говорит об этом так:
– Полагаю, ранее и правда было ощущение, что это территория его матери. Но я затронул этот вопрос в беседе с Королевой, и она сказала: «Содружество достаточно велико для всех нас».
Ему нравится цитировать бывшего президента Нигерии Олусегуна Обасанджо на эту тему:
– Мы не чувствуем себя настолько маленькими, чтобы нам надо было отказываться от монархии, чтобы почувствовать себя большими.
Эту точку зрения, по словам Маккиннона, разделяли все главы правительств, с которыми он беседовал, хотя он до сих пор верит, что преемственность не должна быть автоматической.
– В будущем может появиться монарх, который примет два-три на удивление глупых решения, так что нам не хочется делать преемственность автоматической. Но педантами нам тоже не хочется выглядить.
Одна из проблем заключалась в том, что в окружении принца были влиятельные фигуры, убеждавшие его полностью забыть о Содружестве и сосредоточиться на укреплении своего положения дома. Взгляд Тони Блэра на организацию как на досадный анахронизм разделяли некоторые из сторонников модернизации их лагеря принца. Все дело было в том, к кому принц решил прислушаться.
Большая часть основной благотворительной деятельности принца – от окружающей среды до возможностей для молодежи – естественным образом вписывается в работу Содружества двадцать первого века. Славные дни национального строительства и победы над апартеидом теперь уступили место менее гламурным продвижению прав человека и экологичности. В новую эру «броских инициатив» Содружество, как и большую часть работы принца, воспринимали как достойное, но скучное дело.
Однако теперь принц был куда больше доволен своей личной жизнью. Его роман с Камиллой Паркер-Боулз разгорелся вновь. К этому времени она уже развелась с бригадным генералом (который говорит, что в распаде их брака виноват в основном был он сам, хотя в прессе «Камилла взяла на себя ответственность»). Супруги, у которых двое детей и пятеро внуков, сохранили очень хорошие отношения.
В 2005 году принц и миссис Паркер-Боулз сочетались браком в Виндзорской ратуше, после чего последовало благословение в часовне Святого Георгия. Затем она стала герцогиней Корнуоллской. Дон Маккиннон был в числе гостей и вспоминает «волну тепла и добра по отношению к человеку, который пережил годы неприятных заголовков… ощутимое чувство облегчения, которые испытывали гости, семья и сама пара». Были и поистине сюрреалистические моменты. Он помнит, как на свадебном приеме Королева приветливо помахала ему рукой. Он приблизился к ней и увидел, что она поглощена беседой с сельскохозяйственным персоналом Виндзора.
– Вот Дон работал фермером в Новой Зеландии, – сказала она им. – Он поймет, что у вас за проблемы с нетелями.
Теперь, когда спутницей принца стала герцогиня, у него появилась родственная душа и близкий человек, который во время его путешествий может разделить и напряжение, и веселые моменты королевских турне. У Маккиннона были планы обеспечить принцу более высокую роль в Содружестве, для чего он пригласил пару принять участие в периферийных мероприятиях саммита 2007 года в Кампале.
– Мне хотелось, чтобы он внес свой вклад в итог встречи министров иностранных дел познакомился с большим количеством молодых людей, – говорит Маккиннон. – Принцу все это очень понравилось, как я и предполагал.
В следующие несколько лет положение принца начало незаметно меняться, теперь его начали воспринимать прежде всего как будущего короля при полной поддержке Королевы и ее нового личного секретаря Кристофера Гейдта, влиятельного сторонника более активного участия принца в делах Содружества. Принц представлял Королеву на открытии Игр Содружества 2010 года в Дели – далеко не простая замена. В отсутствие монарха хозяева желали, чтобы Игры открывал президент Индии. Федерация Игр и Дворец были непреклонны в том, что это должен сделать принц. В лучших традициях дипломатии принц объявил Игры открытыми, а президент Патил провозгласил после него: