Роберт Ханс – Убийство в цветочной лодке (страница 4)

Судья Ди кивнул. Пока Хань опустошал очередную чарку вина, судья ненароком подслушал разговор, который происходил за боковыми столами.

Поднимая чарку с вином и обращаясь к Лю Фэйпо, развеселившийся Кан Чун громко воскликнул:

— Тост за здоровье молодых! Пусть живут они долго и счастливо, пока их головы не убелят седины!

Все захлопали в ладоши, а Лю Фэйпо молча поклонился. Хань Юнхань торопливо объяснил судье, что дочь Лю — Фея Луны — вышла вчера за единственного сына ученого Цзяна, отставного доктора классической литературы. Свадьба праздновалась в его доме на другом конце города и стала довольно шумным событием.

— Нам не хватает сегодня нашего замечательного ученого! — воскликнул Кан. — Он собирался прийти, но в последний момент попросил извинить его. Я думаю, что его собственное вино оказалось для него слишком крепким!

Это замечание вызвало общий смех. Судье показалось, что и самого Лю, вероятно, мучает похмелье после столь бурной свадьбы. Он поздравил Лю и сказал:

— Я весьма сожалею, что пропустил заманчивую возможность встретиться с Цзяном. Разговор с ним, без всякого сомнения, был бы весьма назидателен.

— Простой торговец вроде меня, — хмуро ответил Лю Фэйпо, — не может претендовать на глубокое понимание классической литературы. Впрочем, есть мнение, что ученость отнюдь не всегда подразумевает чистоту репутации человека...

За этой тирадой последовала неловкая пауза. Хань торопливо подал знак слугам, и они подняли вверх бамбуковые циновки, висевшие между колонн.

Пирующие отложили палочки для еды, чтобы насладиться открывшимся перед ними пейзажем. Они уже далеко отплыли от берега — мириады огней Ханьюаня мерцали вдали, за широкой водной гладью. Цветочная лодка стояла на месте, слегка покачиваясь на мелких волнах, — гребцы ели свой простой ужин.

Внезапно занавес из стеклянных бусин слева от судьи Ди с легким звоном распахнулся, вошли шесть девушек и низко поклонились почетному гостю.

Хань Юнхань выбрал двоих для себя и судьи, а четыре оставшихся подошли к боковым столам. Хань представил девушку, вставшую рядом с судьей Ди. Это была знаменитая танцовщица по имени Цветок Миндаля. Несмотря на то, что глаза ее были скромно опущены, судья заметил, что они у нее очень красивые. Впрочем, лицо ее можно было назвать равнодушным. Другая девица, по имени Анемона, казалась куда веселее и жизнерадостней; когда ее представили судье Ди, она ему улыбнулась.

После того как Цветок Миндаля осушила чарку вина за здоровье судьи, тот спросил, сколько ей лет. Она отвечала нежным приятным голосом, что скоро исполнится девятнадцать. Она произносила слова с тем характерным выговором, который напомнил судье родные места.

— Неужели ты из провинции Шаньси? — спросил он, приятно удивленный.

Она пристально посмотрела на него и кивнула с едва уловимым надменным выражением. Теперь, когда судья лучше разглядел ее большие сияющие глаза, он подумал, что она действительно редкая красавица. Впрочем, к сиянию ее глаз подмешивался какой-то темный, мрачный огонь, что производило весьма странное впечатление и как-то не вязалось со столь очаровательным юным существом.

— Я сам — из рода Ди из Тайюаня, — сказал он. — А ты откуда?

— Ваша служанка родом из Пинъяо, — ответила девушка мелодичным голосом.

Судья предложил ей глотнуть вина из своей чарки. Теперь он понял, почему у нее такое необычное выражение глаз. Женщины из Пинъяо — области, расположенной в нескольких ли к югу от Тайюаня, — с древних времен славились чародейством и ведовством. Они умели лечить болезни заклинаниями; некоторые из них, по слухам, владели приемами черной магии. Судью заинтересовало, каким образом она, красавица, и, по-видимому, из хорошей семьи, дошла до того положения, в котором сейчас находилась, — положения танцовщицы в маленьком городке под названием Ханьюань.

Между тем Хань Юнхань был занят довольно своеобразной игрой с Анемоной. Они по очереди декламировали строки из классических стихотворений, и тот, кто не мог продолжить, должен был выпить чарку вина.

Хань, по-видимому, проигрывал чаще — его речь стала менее внятной. Он откинулся в кресле и разглядывал общество с мягкой улыбкой на своем широком лице. Судья отметил, что его глаза с тяжелыми веками были полузакрыты, — казалось, он готов задремать. Его девушка обошла стол и стала наблюдать за тщетной борьбой Ханя с одолевавшим его желанием погрузиться в сон. Потом она захихикала.

— Я лучше возьму для него горячего вина, — сказала Анемона через стол Цветку Миндаля, стоявшей между Ханем и судьей.

Она повернулась и, подойдя к столу братьев Кан, наполнила чарку Ханя из большого кувшина, который только что поставил туда слуга.

Судья Ди поднял свою чарку. Хань тем временем слегка посапывал. Судья подумал о том, что, когда люди напиваются, вечеринка становится не просто скучной, а весьма утомительной. Надо постараться уйти пораньше.

Не успел он сделать глоток, как услышал, что Цветок Миндаля шепчет ему в ухо своим мелодичным и очень отчетливым голосом: «Я должна увидеться с вами наедине, ваша честь. В городе зреет опасный заговор!»

Глава 2

Судья Ди наслаждается танцем Феи Облаков; он поражен ужасным открытием

Судья Ди быстро отставил чарку и повернулся к говорившей. Но Цветок Миндаля уже отвела глаза и, нагнувшись, спряталась за плечом Ханя. Тот перестал храпеть. Анемона снова подходила к столу, держа в руках наполненный до краев кубок. Не глядя на судью, Цветок Миндаля торопливо прошептала: «Я надеюсь, ваша честь играет в вэйци[3], потому что...»

Она замолчала — Анемона стояла уже перед их столом. Цветок Миндаля потянулась через стол и взяла чарку из ее рук. Она поднесла ее к губам Ханя, который поспешно выдул добрую половину содержимого.

— Ну и нахальная девица! — воскликнул он. — Ты думаешь, я уже не в состоянии сам удержать чарку? — Он положил руку на ее талию и, притянув ее к себе, продолжил: — Ну а теперь — как насчет того, чтобы побаловать его превосходительство своими прекрасными танцами?

Цветок Миндаля улыбнулась и кивнула. Она ловко высвободилась из объятий Ханя, низко поклонилась и исчезла за набранной из стеклянных бус занавеской.

Хань пустился в довольно путаные комментарии по поводу танцев, которые с давних пор исполняются куртизанками Ханьюаня. Судья Ди рассеянно кивал в ответ; его мысли были сосредоточены на том, что он услышал минуту назад. Всю его скуку как рукой сняло.

Итак, предчувствие судьи не обмануло его — что-то недоброе затевалось в подвластном ему городе. После того как Цветок Миндаля окончит танец, он обязательно должен попытаться побеседовать с ней наедине. Если куртизанка умна, она, наверное, знает многие местные секреты, почерпнутые ею из разговоров гостей на пирушках, куда ее приглашали.

Оркестр заиграл ритмичную мелодию, перемежающуюся ударами барабана. Две танцовщицы заняли исходную позицию в центре комнаты и приступили к исполнению танца с мечами. Каждая из них держала в руках длинный клинок; они быстро размахивали ими в разные стороны, принимая различные фехтовальные позы; скрещиваясь, мечи звенели под аккомпанемент военной мелодии.

Барабанная дробь, знаменующая финал, потонула в бурных аплодисментах. Судья Ди, обратившись к Ханю, похвалил этот слаженный танец, но тот пренебрежительно возразил:

— Это была всего лишь демонстрация ловкости, ваша честь, не имеющая ничего общего с настоящим искусством. Когда танцует Цветок Миндаля... А вот и она, кстати говоря!

Цветок Миндаля вышла и встала посреди ковра. Она была одета в белое платье из тонкого шелка с широкими свисающими рукавами; талию перехватывал зеленый пояс. Под этой одеждой не было решительно ничего. Наброшенный на плечи девушки длинный зеленый шарф свисал концами до пола. Единственным украшением волос, собранных в высокую прическу, была белая лилия.

Танцовщица взмахнула рукавами и подала знак оркестру. Флейты затянули какую-то диковинную жутковатую мелодию. Девушка медленно подняла руки над головой, ее ноги не сдвинулись с места, но бедра стали покачиваться в такт музыке. Тонкое платье подчеркивало обольстительную стройность ее юной фигуры; судья про себя отметил, что ему редко приходилось видеть женское тело столь совершенных пропорций.

— Это — танец Феи Облаков! — хрипло шепнул ему на ухо Хань.

Когда защелкали кастаньеты, танцовщица опустила руки на уровень плеч, взяла кончики шарфа тонкими длинными пальцами и, качая руками, заставила газовый шарф вздыматься вокруг себя легкими волнами; верхняя часть ее тела раскачивалась взад и вперед.

Затем звуки циня и скрипок подхватили пульсирующую мелодию; теперь стали двигаться и колени танцовщицы, волнообразное движение распространилось по всему ее телу, но она все еще не сдвинулась с места ни на пядь.

Судья Ди никогда не видел столь завораживающего танца.

Равнодушное, немного надменное лицо Цветка Миндаля с опущенными глазами являло собой разительный и очень эффектный контраст с чувственными извивами гибкого тела, которые, казалось, олицетворяют пламя все сжигающей страсти. Платье спереди распахнулось, обнажив ее изумительные круглые груди.

Судья ощутил сильное чувственное влечение, которое исходило от этой женщины. Он обратил свой взор на гостей. Старый Кан Бо совсем не смотрел в сторону танцовщицы — его мысли витали где-то в другом месте. Но глаза его младшего брата были прикованы к девушке. Не отводя взгляда, он прошептал что-то главе гильдии Вану. Оба улыбнулись украдкой.