Роберт Ханс – Убийство в цветочной лодке (страница 19)

Судья вернулся на свое место за столом. Слуга поставил перед ним миску с лапшой, кубок и присел с дружелюбным видом.

— Досадное недоразумение, браток! Хозяин посылает тебе бесплатно кубок вина. Заходи к нам почаще!

Судья Ди торопливо съел заказанную лапшу и с удивлением нашел ее приятной на вкус. Он подумал про себя, что получил хороший урок. Если он еще когда-нибудь захочет, переодевшись, прогуляться по городу, то выберет роль странствующего лекаря или предсказателя, потому что они остаются на одном месте всего лишь несколько дней и не объединяются в гильдии.

Съев лапшу, судья заметил, что рана в боку кровоточит. Он расплатился медяками и вышел.

Судья отправился в аптеку на рынке. Промывая рану, аптекарь заметил:

— Тебе повезло, приятель, — на сей раз ничего серьезного. Надеюсь, твоему врагу крепче досталось?

Он залепил рану пластырем, судья сунул ему пять медяков и направился в верхнюю часть города.

Когда судья Ди устало поднимался по лестнице, ведущей на улицу, где располагались обнесенные стеной здания суда, хозяева лавок уже запирали ставни. Выйдя на ровную дорогу перед судебной управой, судья облегченно вздохнул.

Убедившись, что никого из охранников поблизости нет, он быстро перешел улицу и проскользнул в узкий переулок, куда выходила боковая калитка. Вдруг судья резко остановился и прижался к стене. Впереди он увидел человека, который, наклонившись над замком, внимательно его осматривал.

Судья напряг зрение, чтобы лучше разглядеть, чем же тот занят. Он не видел лица человека — оно было обмотано черным шарфом. Внезапно человек выпрямился, посмотрел вдоль переулка, увидел судью и повернулся, чтобы убежать. Но судья Ди тремя прыжками догнал его и схватил за руку.

— Оставьте меня! — воскликнул незнакомец тонким и нежным голосом. — А не то я закричу!

Изумленный судья отпустил руку. Перед ним была женщина!

— Не бойтесь! — торопливо сказал судья. — Я из судейских. А вы кто?

Женщина поколебалась, а потом сказала дрожащим голосом:

— Вы похожи на бродягу!

— Я выходил, переодевшись, чтобы проследить кое за кем, — с неудовольствием пояснил судья. — Расскажите-ка, что вы здесь делаете.

Женщина опустила шарф. Это была юная, очень привлекательная особа с умным лицом.

— Я должна повидать судью. У меня к нему срочное дело.

— Почему бы тогда не пройти через главный вход? — спросил судья Ди.

— Никто из служащих в суде не должен знать, что я пришла к судье! — ответила девушка. — Я надеялась привлечь внимание какой-нибудь служанки и попросить ее проводить меня в покои судьи.

Глянув на Ди с подозрением, она спросила:

— А чем вы докажете, что сами вы из судейских?

Тот достал ключ из рукава и отпер им калитку.

— Я — судья Ди! — сказал он. — Следуйте за мной.

Дыхание девушки стало прерывистым. Она затараторила быстрым шепотом:

— Мое имя — Пух Ивы, я — дочь Хань Юнханя, ваша честь! Отец послал меня к вам, на него напали, он ранен и просит вас поскорее прийти. Он сказал мне, что лишь ваша честь должны знать об этом, дело чрезвычайно важное!

— Кто же напал на вашего почтенного отца? — спросил судья в замешательстве.

— Тот, кто убил Цветок Миндаля, ту бедную куртизанку! Пожалуйста, пойдемте к нам, ваша честь, это недалеко.

Судья зашел во внутренний двор. Он сорвал с куста, что рос у стены, две красные розы. Затем снова вышел в переулок, запер калитку и протянул цветы девушке.

— Воткните себе в волосы, — приказал он, — и указывайте дорогу к своему дому.

Девушка исполнила его приказание и тронулась вдоль по переулку. Судья следовал за ней на расстоянии нескольких шагов. Если бы ночная стража или запоздалый прохожий встретили их, то подумали бы, что это «ночная бабочка» ведет к себе гостя.

Очень скоро судья и девушка подошли к роскошным воротам особняка Хань Юнханя. Девушка торопливо обвела судью вокруг дома и подошла к дверям, ведущим на кухню. Она вытащила из-за пазухи маленький ключ и отперла дверь.

Они пересекли небольшой садик и оказались у бокового флигеля. Пух Ивы открыла дверь и жестом пригласила судью войти.

Всю заднюю стену небольшой, но богато обставленной комнаты занимало широкое ложе из резного сандалового дерева. На нем среди множества мягких шелковых подушек лежал Хань.

Свеча в серебряном подсвечнике, стоящая на чайном столике у окна, освещала его бледное лицо. Увидев человека в столь неподобающем одеянии, он испуганно вскрикнул и хотел приподняться.

— Не пугайтесь, это я, ваш судья, — торопливо сказал судья Ди. — Куда вы ранены?

— Его сильно ударили в висок, ваша честь, — сказала Пух Ивы.

Когда судья опустился на табурет рядом с ложем, она подошла к чайному столику и взяла полотенце из таза с горячей водой. Обтерев им лицо своего отца, она указала на его правый висок. Судья Ди наклонился вперед и увидел страшный багровый кровоподтек.

Пух Ивы осторожно приложила к виску горячее полотенце. Теперь, когда она скинула свою черную накидку, судья увидел, что она очень красива и изящна. Нежный взгляд, который она бросила на отца, свидетельствовал о ее любви и заботе.

Хань смотрел на судью широко открытыми, несчастными глазами. Он очень изменился со времени их сегодняшней встречи — от его былой надменности не осталось и следа. Под глазами лежали тяжелые мешки, вокруг рта обозначились морщины.

— Я очень благодарен вам, ваша честь, — прошептал он, — что вы столь скоро посетили мой дом. — Он бросил тревожный взгляд на дверь и окно и прошептал еще тише: — Это люди из «Белого лотоса»!

Судья Ди выпрямился на своем табурете.

— Какого еще «Белого лотоса»? — воскликнул он недоверчиво. — Быть того не может! Этих бунтовщиков уничтожили много лет назад.

Хань медленно покачал головой. Пух Ивы подошла к столику, чтобы заварить чай. Судья пристально посмотрел на хозяина дома. «Белым лотосом» звалось тайное общество заговорщиков, раскинувшее свою преступную сеть по всей стране. Его целью было свержение императорской династии. Движение возглавляли недовольные из высших чиновников, утверждавших, будто Небеса явили им некие знамения. И из этих знамений будто бы явственно следовало, что Небесное Право правящей императорской династии совершенно исчерпано и следует основать новую. Огромное количество болезненно честолюбивых, исполненных порока чиновников, главарей разбойничьих банд, дезертиров и бывших каторжников вступили в ряды «Белого лотоса», имевшего свои отделения по всей империи.

Их коварные планы стали известны властям, своевременно принятые суровые меры подавили заговор в зародыше. Главари бунтовщиков были казнены вместе с семьями, все члены преступного общества были приговорены к смерти. Несмотря на то, что все это случилось еще в предыдущее царствование, попытка переворота потрясла всю империю, и даже теперь мало кто отваживался упоминать это опасное и ужасное наименование. Впрочем, судья никогда не слышал о попытках возродить это злодейское движение против правящей династии.

— Так что же все-таки произошло? — спросил он.

Пух Ивы протянула чашку чая судье, а другую отдала своему отцу. Хань жадно осушил чашку и начал рассказывать:

— После ужина я обычно недолго прогуливаюсь перед буддийским храмом, наслаждаясь вечерней прохладой. Я всегда выхожу один. Сегодня, как и всегда, там было весьма малолюдно. Когда я проходил мимо ворот храма, навстречу мне попался паланкин, который несли шесть носильщиков. Вдруг сзади на голову мне набросили тяжелую ткань. Я даже не успел ничего понять — мне завязали руки за спиной и подняли в паланкин. Ноги мои тоже связали веревкой. Судя по всему, паланкин несли очень быстро.

Я ничего не слышал из-под плотной накидки и чуть не задохнулся. Я стал лягать стенку паланкина, тогда кто-то немного ослабил накидку, и я смог дышать свободнее. Точно не знаю, как долго продолжалось наше путешествие, думаю, около часа. Затем паланкин опустился на землю. Двое мужчин грубо схватили меня и понесли вверх по лестнице. Я услышал, как отворилась дверь. Меня опустили на землю, разрезали веревку на лодыжках и втолкнули внутрь помещения. Там меня посадили в кресло и сдернули тряпку с головы.

Хань глубоко вздохнул.

— Я обнаружил, что сижу за квадратным столом из черного дерева, в маленькой комнате. Напротив сидел мужчина в зеленом платье, плечи и голову его скрывал белый капюшон с прорезями для глаз. Ошеломленный, заикаясь, я стал протестовать. Но человек сердито ударил кулаком по столу и...

— Какая у него рука? — перебил его судья Ди.

— Не знаю, ваша честь. На нем были толстые охотничьи перчатки. Вообще не было никаких признаков, по которым я смог бы его опознать.

Зеленое платье свободно висело на нем, делая его фигуру мешковатой, капюшон приглушал голос. Он оборвал мои протесты: «Это предупреждение тебе, Хань Юнхань! Той ночью танцовщица поведала тебе кое-что, чего не должна была говорить. Ты знаешь, что с нею стало. Ты очень мудро поступил, Хань, ничего не сказав судье, очень мудро! «Белый лотос» весьма могуществен, что доказала казнь твоей любовницы Цветка Миндаля!»

Хань потрогал кровоподтек на виске кончиками пальцев. Пух Ивы поспешила к нему, но он покачал головой и продолжил жалобным голосом:

— Я не имел ни малейшего понятия, о чем этот человек толкует, ваша честь! Танцовщица — моя любовница, подумать только! Да вы сами знаете, что на той пирушке она почти не разговаривала со мной. Я рассердился, услышав от него такую нелепость, а он засмеялся. Смех его, доложу я вам, звучал сквозь маску очень зловеще! «Не лги, Хань! — прошипел он. — Это бесполезно. Забыл, что ли, что она тебе сообщила? Послушай! Она сказала: я должна с вами встретиться! Опаснейший заговор зреет в городе!» Когда я взглянул на него, ошарашенный подобной несуразицей, он продолжил с гнусным смешком: «Тебе нечего ответить, Хань? Учти, «Белому лотосу» все известно! И мы, как ты видишь, способны на все. Внемли моему приказу и забудь ее слова. Так будет лучше!» Он подал знак тому, кто стоял за моей спиной, и добавил: «Помоги этому распутнику забыть все и не будь излишне вежлив!» Я получил страшный удар по голове и потерял сознание. Хань глубоко вздохнул и закончил рассказ: