Роберт Ханс – Убийство в лабиринте (страница 45)
Очутившись снова на твердой земле, Ма Жун и судья Ди пригнулись. Судья раздвинул ветки; впереди виднелась большая прогалина, окруженная со всех сторон деревьями и большими валунами, в середине которой под высоким кедром стоял круглый каменный павильон. Окна были затворены, но дверь широко распахнута.
Судья Ди дождался, пока все приставы в отряде перебрались на другой берег, после чего скомандовал:
– Окружите павильон со всех сторон!
Затем он бегом устремился к павильону и взбежал на крыльцо. Две большие летучие мыши, хлопая крыльями, устремились наружу.
Судья повернулся. Приставы рассыпались по лужайке и обыскивали кусты. Судья Ди покачал головой:
– Здесь нет никого. Пусть приставы и их староста тем не менее тщательно обследуют все кругом.
Затем он вошел в павильон. Оба сыщика последовали за ним. Оказавшись внутри, Ма Жун отворил ставни.
В тусклом зеленоватом полумраке судья Ди увидел, что павильон пуст, если не считать каменного столика посредине и мраморной скамьи, прислоненной к дальней стене. Все кругом покрывал густой слой пыли и плесени.
На столе стояла шкатулка длиной и шириной в один чи. Судья Ди склонился над ней и стер пыль с крышки рукавом халата. Шкатулка была изготовлена из зеленого нефрита и украшена резьбой в виде облаков и драконов.
Судья осторожно поднял крышку и извлек из шкатулки маленький свиток, обернутый лоскутом выцветшей парчи.
Показав его спутникам, он торжественно произнес:
– Перед вами завещание наместника!
Судья осторожно развернул свиток и вслух прочитал:
«Последняя воля и завещание Да Шоу-цзяня, академика-циньлиня, наместника Трех Восточных Провинций.
Досточтимые господа и собратья, разгадавшие тайну моего свитка и проникшие в сердце моего лабиринта, вам почтительно и низко кланяюсь я!
Весною – сеют, осенью – жнут. Когда приходит закат дней, человек при сумерках жизни своей обращает взгляд в прошлое и взвешивает свои деяния, пытаясь угадать, как будут они взвешены Владыкой Загробного Мира.
Когда я полагал, что достиг наивысших почестей, несчастье подкралось ко мне незаметно. Я преуспел в улучшении нравов Поднебесной, но не смог улучшить нрава моего сына Да Кея, плоти от плоти моей и крови от крови моей.
Да Кей – человек, природа которого испорчена, а желания – неупорядочены. Предвидя, что после моей смерти он рано или поздно погубит себя, я вновь женился, дабы выполнить мой долг перед предками и сделать так, чтобы наш род продлился, даже если Да Кей сгинет в тюрьме или же погибнет от руки ката.
Небо благословило мое брачное ложе и послало мне второго сына, Да Шаня, на коего я возлагаю большие надежды. Посему полагаю своей обязанностью сделать так, чтобы сын мой не прозябал после моей кончины.
Разделив собственность поровну между сыновьями, я подверг бы опасности жизнь Да Шаня. И на смертном ложе я притворился, что передаю все наследство Да Кею. Но затем я написал мое истинное завещание и скрепил его печатью и подписью. В нем говорится, что буде нрав Да Кея переменится к лучшему, поделить наследство поровну между ним и Да Шанем; если же Да Кей совершит преступление, то все отходит Да Шаню.
Я спрятал грамоту с завещанием в свиток преднамеренно, дабы Да Кей обнаружил ее. Если он исполнит мою последнюю волю и проявит тем самым сыновью почтительность, да будет милость Неба на нашем доме! Если же Да Кей в своей порочности уничтожит документ, он решит, что свиток более не представляет опасности для него, и передаст его в руки моей преданной молодой жены, которая будет хранить его до тех пор, пока вы, о мои мудрые собратья, не разгадаете сокрытый в нем ключ и не найдете эту шкатулку.
Я молю Божественное Небо, чтобы к тому времени, когда вы прочтете эти строки, руки Да Кея еще не были обагрены кровью. Если же, однако, он совершил преступление, я умоляю вас передать это прошение в руки высших властей.
Да благословит вас Небо, о мои мудрые собратья, и да пощадит мой род!
Подписал и приложил печать: Да Шоу-цзянь».
– Это подтверждает наши догадки до самых мелочей! – воскликнул десятник Хун.
Судья Ди рассеянно кивнул головой. Он рассматривал документ, написанный на узорчатой бумаге для прошений, который был приложен к завещанию.
Затем он зачитал прошение вслух: «Да Шоу-цзянь, который никогда не просил ни за себя, ни для себя, теперь из могилы смиренно просит оказать возможное в рамках закона снисхождение его старшему сыну, Да Кею, который стал преступником из-за мягкого воспитания, полученного им от престарелого отца, прощавшего ему все его проступки».
Молчание воцарилось в тускло освещенном павильоне. Его нарушали только перекрикивание приставов, доносившееся снаружи.
Судья медленно свернул свиток и с глубоким волнением в голосе произнес:
– Его превосходительство Да был воистину благородным мужем!
Дао Гань царапал ногтем поверхность стола. Внезапно он воскликнул:
– Здесь есть какой-то рисунок!
Вытащив нож, он принялся отчищать грязь с поверхности. Десятник Хун и Ма Жун последовали его примеру. Постепенно их глазам предстал какой-то чертеж.
Судья Ди наклонился, чтобы рассмотреть его получше.
– Это, – сказал он, – план лабиринта. Посмотрите, дорожка образует четыре стилизованных иероглифа в древнем написании, которые читаются «Терема пустых мечтаний». Та же самая надпись, что и на свитке с картиной! Это отражает размышления, в которые был погружен наместник после того, как вышел в отставку. Пустые мечтания!
– Тайный лаз тоже здесь показан! – воскликнул Дао Гань. – Сосны обозначены точками!
Судья Ди снова принялся всматриваться в план, проводя по нему указательным пальцем.
– Воистину хитроумный лабиринт! – воскликнул он. – Посмотрите, если войти в лабиринт и поворачивать все время направо, то вы пройдете его весь до конца и снова окажетесь у входа. То же самое произойдет, если все время поворачивать налево. Но если вам не известен тайный проход, то ни в том, ни в другом случае вы так и не найдете павильона!
– Нам следует попросить у госпожи Да разрешения расчистить лабиринт, ваша честь, – заметил десятник. – И тогда он станет такой же местной достопримечательностью, как пагода на лотосовом пруду!
Тут в павильон вошел староста приставов Фан.
– Если здесь кто-то и был, ваша честь, – отрапортовал он, – то он ушел до того, как пришли мы. Мы осмотрели все кусты, но ничего не нашли.
– Пусть твои люди обыщут также стволы и кроны деревьев. Любопытный пришелец может спрятаться и там!
Как только староста ушел, судья с интересом посмотрел на Дао Ганя. Тот, сидя на широкой скамье, внимательно вглядывался в покрывавший ее слой грязи.
Покачав головой, сыщик молвил:
– Если бы это не было невозможным, то я сказал бы, ваша честь, что это пятно донельзя походит на кровь!
Судья Ди почувствовал, как холодный ужас подступил к его сердцу.
Он быстрым шагом приблизился к скамье и потер ладонью темное пятно, о котором говорил Дао Гань. Затем он подошел к окну и изучил ладонь при свете. На пальцах были темно-красные пятна.
Повернувшись к Дао Ганю, судья приказал:
– Посмотреть под мраморной скамьей!
Дао Гань ткнул копьем в темноту под сиденьем. Наружу выпрыгнула огромная жаба. Дао Гань встал на колени и заглянул под скамью.
– Ничего здесь нет, одна паутина да мусор! – сообщил он.
Затем Дао Гань заглянул за спинку скамьи и повернулся к спутникам.
– Там лежит тело, – промолвил он внезапно охрипшим голосом.
Ма Жун метнулся к скамье. Совместными усилиями сыщики оттащили каменное сиденье в сторону и извлекли из-за него изувеченный труп девушки. Полностью обнаженное тело было покрыто засохшей кровью и грязью. Шея вместо головы заканчивалась обрубком.
Сыщики положили свою ужасную находку на скамью. Ма Жун развязал шейный платок и прикрыл им чресла девушки. В глазах его застыл ужас.
Судья Ди склонился над останками того, что некогда, судя по всему, было стройной молодой девушкой. Он обратил внимание на ужасную колотую рану под ее левой грудью и на уродливый рубец на руке. Судья перевернул тело. Плечи и бедра сплошь покрывали ссадины.
Когда Ди распрямился, глаза его сверкали гневным огнем. Он сказал сдавленным голосом:
– Девушка была убита только вчера. Тело уже окоченело, но следы тления отсутствуют.
– Но как она попала сюда? – испуганно спросил Ма Жун. – Судя по всему, через лабиринт ее тащили уже раздетой! Посмотрите, бедра ее все исцарапаны колючками, а ноги покрыты тиной. Это именно она поскользнулась на одном из камней, ухватилась за ветвь и сломала ее.
– Но это все же не объясняет, кто завел ее сюда! – сухо обронил судья. – Позовите старосту Фана!
Когда Фан вошел, судья приказал:
– Оберните это тело вашим халатом, Фан, и прикажите приставам соорудить носилки из веток.
Староста снял верхний халат и склонился над скамьей.
Внезапно он испустил хриплый крик и, выпучив глаза, уставился на мертвое тело.