Роберт Ханс – Убийство по-китайски: Смертоносные гвозди (страница 20)
От волнения и напряжения десятник не мог проглотить ни кусочка. Он так и держал тарелку с лапшой в руках, пристально наблюдая за сценой напротив. Ювелир воздел руки к небу и стал что-то с пафосом доказывать покупателю — очевидно, они торговались и ювелир не хотел сбавлять цену. Но как ни напрягал слух десятник Хун, он не услышал ни слова из их разговора, — его заглушала толпа, собравшаяся у лотка с лапшой.
Хун на секунду отвернулся, а когда повернулся, увидел, как ювелир пожал плечами, достал лист бумаги, завернул в него что-то и подал сверток незнакомцу. Тот не стал задерживаться и немедленно скрылся в толпе. Хун поспешно бросил полупустую тарелку на лоток и кинулся вслед за незнакомцем.
— Эй, папаша, тебе что, лапша не по вкусу? — загоготал ему вслед продавец, но Хун не обратил внимания. Он шел за незнакомцем, ни на минуту не выпуская его из виду, и остановился, когда тот вошел в харчевню. Десятник с облегчением вздохнул, увидев знакомую вывеску: «Весенний ветерок».
Он окинул взглядом толпу около харчевни в надежде найти какого-нибудь знакомого и, к своей радости, заметил сапожника, которому несколько раз помогал. Хун схватил его за рукав. Сапожник открыл было рот, чтобы закричать, но узнал десятника, и лицо его расплылось в улыбке.
— Господин Хун! Добрый вечер! Уж не новые ли сапоги вы хотите мне заказать?
Не выпуская сапожника, Хун оттащил его на другую сторону улицы, достал из рукава шелковый мешочек для визитных карточек и слиток серебра.
— Слушай, — зашептал Хун, — можешь мне помочь? Беги сейчас в суд, скажи, что у тебя срочное сообщение для судьи Ди. Вот моя карточка, покажешь охранникам. Судье скажешь, чтобы он как можно скорее пришел сюда, в харчевню. На, вот тебе за труды!
Сапожник с жадностью схватил слиток и рассыпался в благодарностях, но Хун оборвал его:
— Некогда, некогда! Беги скорее!
Сапожник мгновенно растаял в толпе, а Хун перешел улицу и вошел в харчевню. Внутри оказалось просторнее, чем он думал, — около пятидесяти человек сидели за столиками группами по трое-четверо. Они пили вино, дешевые наливки и громко разговаривали. Подавальщик с большим подносом, уставленным бутылками и чашками, сбивался с ног, чтобы обслужить всех посетителей. Десятник огляделся, но человека в капюшоне среди них не было!
Он шел мимо столиков, всматриваясь в сидящих, и вдруг увидел небольшую нишу около двери. Там стоял одноместный столик, и за ним, спиной к залу, сидел незнакомец в капюшоне.
Десятник остановился, соображая, как ему поступить. В таких харчевнях посетители обычно платят сразу, так что незнакомец в любой момент может встать и уйти, и его невозможно будет остановить. Но его во что бы то ни стало нужно задержать до прихода судьи!
Десятник решительно подошел к столику и тронул незнакомца за плечо. Тот резко обернулся. На пол упали два рубина, которые он купил у ювелира, и десятник побледнел: он узнал незнакомца.
— Это вы? Что вы здесь делаете? — спросил он, все еще не веря своим глазам.
Человек в капюшоне бросил быстрый взгляд в зал. На них никто не обращал внимания — все были заняты своими делами. Он приложил палец к губам и прошептал:
— Тише! Сядь, я все тебе объясню.
Он придвинул табуретку, и десятник машинально опустился на нее.
— Слушай внимательно, — тихо сказал человек. Он наклонился к десятнику, словно хотел прошептать ему что-то на ухо, и в тот же самый момент в руке его блеснул нож, который он прятал в рукаве. Десятник не успел ничего сказать: человек одним движением вонзил нож ему в горло. Хлынула кровь, и Хун безвольно рухнул лицом на стол. Он застонал; голова его дернулась, и он затих…
Человек снова выглянул. Нет, их никто не заметил.
Последним движением десятник Хун поднес руку к горлу и написал кровью на столе единственный иероглиф — первый иероглиф своего имени. На этом его силы кончились, и он испустил последний вздох.
Человек досадливо поморщился, заметив иероглиф. Он стер его, вытер пальцы о плечо Хуна, встал, огляделся, убедился, что на него по-прежнему никто не обращает внимания, и вышел.
Первое, что увидели судья Ди, Ма Жун и Цзяо Дай, войдя в харчевню, была взволнованная толпа людей, сгрудившаяся около двери. Сердце судьи бешено забилось в нехорошем предчувствии.
— Вот пришли люди из суда! — крикнул кто-то. — Они найдут убийцу!
Люди расступились, давая судье Ди дорогу. Он подошел к столу и увидел тело Хуна в луже крови…
Судья и его помощники стояли не шелохнувшись. Хозяин таверны попытался что-то сказать, но слова замерли у него на губах, едва он увидел лица судьи и его помощников. Он повернулся и отошел, а за ним потянулись и остальные.
Судья Ди молча положил руку на плечо десятника. Он бережно поднял его седую голову, взглянул на рану в горле и опустил голову на стол. Ма Жун, Цзяо Дай и Дао Гань поспешно отвернулись, увидев на щеке судьи слезы.
Дао Гань первым решился повернуться. Он увидел на пальцах правой руки десятника засохшую кровь.
— Посмотрите, — обратился он к остальным. — Десятник хотел написать что-то собственной кровью. Видите след?
— Он был храбрее всех нас. — Голос Цзяо Дая прервался, он не смог больше произнести ни слова.
Ма Жун закусил губу — так сильно, что на подбородок потекла струйка крови.
Дао Гань опустился на колени и внимательно осмотрел пол. Когда он поднялся, в руке его была пара ярких рубинов. Он молча показал их судье, и тот кивнул головой; он заговорил, но голос его был не его — чужой и хриплый.
— Рубины… Я знал. Но уже поздно.
Совладав с собой, судья сказал:
— Спросите у хозяина, разговаривал ли десятник здесь с человеком в черном капюшоне.
Ма Жун позвал хозяина. Тот забормотал, заикаясь:
— Мы… Я… Не знаю, ваша честь, ничего не знаю! Здесь был… был человек в черном капюшоне, сидел вот здесь… за столиком. Подавальщик говорит, что он заказал стакан вина… И заплатил вперед. Ваш… Десятник, наверное, подошел к нему позже — подавальщик нашел его… уже мертвым.
— Как выглядел тот человек?! — крикнул Ма Жун.
— Подавальщик видел только глаза, господин! Тот человек кашлял… У него был капюшон с наушниками и платок, который закрывал нижнюю часть лица…
— Не важно, — вдруг прервал его судья Ди. Хозяин понял, что больше его спрашивать не будут, и убежал.
Судья Ди молчал. Его помощники не отваживались заговорить первыми. Но наконец он взглянул прямо в глаза Ма Жуну и Цзяо Даю и отрывисто сказал:
— Слушайте внимательно. Завтра с рассветом езжайте в Пять Овнов. Попросите Чжу Да-юаня поехать с вами — он знает короткий путь. Зайдите на постоялый двор и допросите хозяина. Пусть он даст детальное описание того человека, которого видел Бань Фэн. Не задерживайтесь там, возвращайтесь в суд вместе с Чжу. Все понятно?
Оба кивнули.
— А тело Хуна доставьте в суд, — тихо сказал судья.
И с этими словами он вышел из харчевни.
Глава шестнадцатая
Около полудня к зданию управы подъехали трое всадников, чьи меховые шапки были густо запорошены снегом. К суду было не так-то просто пробраться — здание осаждала толпа народа.
— Похоже, сегодня будет заседание, — удивленно заметил Ма Жун.
— Давайте-ка побыстрее, — буркнул Цзяо Дай.
Дао Гань тем временем вышел к воротам, чтобы встретить друзей.
— Судья внезапно назначил внеочередное заседание, — сообщил он. — Выяснилось кое-что новое!..
— Так давайте пойдем к нему и спросим! — с нетерпением воскликнул Чжу Да-юань. — Неужели он узнал, кто убил Хуна?
— Сейчас начнется заседание, — ответил Дао Гань, — а судья попросил не беспокоить его до начала.
— Хорошо, тогда пойдем сразу в зал, — сказал Цзяо Дай. — Пойдемте, господин Чжу, мы найдем вам место в первом ряду!
— Ну, я и в последнем ряду могу постоять, — усмехнулся Чжу, — не придется продираться сквозь толпу. Хотя спасибо вам.
Народу и в самом деле собралось огромное количество — заседание, как видно, ожидалось особенно интересное.
Они вошли в зал суда через боковую дверь, через которую обычно входил судья, и оказались прямо у возвышения.
Сыщики заняли свои места на возвышении, а Чжу прошел в первый ряд зрителей и встал там, прямо за спиной приставов.
В толпе послышался шепот: все увидели судью Ди. Он не спеша прошел на свое место, и, когда он сел, Ма Жун и Цзяо Дай заметили, что его лицо еще темнее и суровее, чем было вчера вечером.
Судья ударил молотком о стол и заговорил:
— Суд Бэйчжоу собрался сегодня на экстренное заседание в связи с тем, что были обнаружены новые улики, касающиеся убийства в доме торговца древностями Бань Фэна. Принесите первое доказательство!
Последние слова относились к старосте, который вышел и почти сразу же вернулся с большой коробкой.
Ма Жун и Цзяо Дай обменялись непонимающими взглядами.
Начальник поставил коробку на пол около судейской скамьи и аккуратно открыл. Он постелил на край скамьи лист чистой бумаги, вынул из коробки то, что в ней лежало, и поставил на бумагу. Это оказалась огромная снежная голова, вместо глаз у которой были два ярко-красных рубина.
Все присутствующие впились взглядами в снеговика. В глазах-рубинах словно таилась угроза — таким холодным и враждебным светом они сияли.
Судья молчал. Он не сводил взгляда с Чжу Да-юаня.